Человек за дверью

Дальнейшие два часа показались нудным и очень неприятным сном: полиция, осмотр врача, много вопросов. Обвинения против Чада выдвигать не стали: — Если бы каждый обращался в суд, если не понравился секс, что за цирк бы начался? — спросил полицейский. — Всё было по согласию, вы сами сказали. Алан взвился, начал спорить, что согласие не распространялось на жестокость, боль и отказ от защиты, но Дик остановил его: — Мне хватит и запрета на приближение. Он сам не хотел судов и прочих последствий этой ночи. Хотелось скорее домой. И он не чувствовал себя настолько пострадавшим, как это представлял Алан. Мысли о произошедшем по прежнему будоражили. Разговоры с полицией были самой утомительной частью этого дня. Дик выдохнул. Они поехали домой. По настоянию Алана Дик раз десять полоскал рот и горло хлоргексидином, было неприятно. Поэтому особенно расслабился, наконец оказавшись на диване. Алан накрыл пледом, принёс тёплого чаю, сел рядом. Спросил заботливо и встревоженно: — Как ты? Дик благодарно кивнул, всё ещё чувствуя себя потрёпанным и разбитым. Он с наслаждением отпил чай и прикрыл глаза, вдыхая крепкий, пряный пар. — Лучше, — тихо ответил он. — Спасибо, Алан. Я идиот. — Хорошо, что ты понимаешь, — ответил тот хмуро. Дик усмехнулся, открыл глаза и посмотрел на Алана. Тот выглядел устало: чётче обозначились скулы, тёмные синяки очерчивали глаза. — А ты?.. Ты не пострадал? — Как видишь. Дик ещё раз окинул Алана взглядом, будто проверяя, нет ли незаметных ран. — Я правда дурак, — проговорил он виновато. — Что ты обо мне думаешь? Алан недобро усмехнулся: — Я думаю, что с большой радостью перекинул бы тебя через колено и задал трёпку, потому что слов ты не понимаешь. Но меня оставливает мысль, что тогда ты меня уволишь, и в следующий раз тебе могут не помочь. Дик подавил нервный смешок. Он посерьёзнел и отставил чашку на тумбочку. — Ты прав, Алан, — произнёс он тихо. — Я слишком много себе позволяю. Я должен был тебя послушать, но вместо этого… — он отвёл глаза, не в силах закончить фразу. Продолжил он спустя почти минуту тишины: — Я тебя не уволю. Накажи. Я заслужил. Алан вытаращил глаза: — Нет! Ты сегодня пережил насилие. Я не стану этого делать. — Ты передумаешь, когда узнаешь кое-что... — начал Дик смущённо. — Что? — Я, конечно, не хотел бы больше с ним видеться. И я благодарен, что ты вмешался, правда... Только вот воспоминания о произошедшем у меня скорее... возбуждающие. Это было больно, но чертовски горячо, — произнёс он, краснея от стыда. — Ты больной на всю голову, Дик, — ответил Алан, но явно расслабился, даже улыбнулся. Дик посмотрел на него из-под ресниц, стараясь быть соблазнительным и в тоже время кающимся. — Я знаю, — ответил он. — Я знаю, что это ненормально, что я нуждаюсь в каких-то извращениях. Но что я могу поделать? Я такой, какой я есть. Алан усмехнулся: — И ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал? Дик, это же очевидно: для тебя это не может не иметь сексуального подтекста. Дик покраснел, сжимая края дивана. — Я и не пытался это отрицать, — тихо ответил он, прикусил губу. — Но я готов получить наказание за своё поведение, Алан. Бей побольнее, чтобы я не только кайфовал, но и что-то понял. — Дик... Ты понимаешь, что это может изменить наши отношения? — Я это знаю, и мне плевать, — честно ответил Дик. — Я хочу, чтобы ты меня наказал, по-настоящему наказал, не только ради меня, но и ради себя, потому что я знаю, что тебе тоже этого хочется. Ты не раз говорил, что с удовольствием бы меня проучил. Так сделай это. Отпусти свои инстинкты. Ты можешь так со мной, я тебя не осуждаю. Алан задумался. Его глаза блеснули лишь на мгновение, но Дик был готов поклясться, что это видел. — Ты прав. Я хотел. Но ещё я хотел всегда оставаться для тебя оплотом безопасности. Это мне гораздо важнее. Дик посмотрел на Алана, чувствуя, как в животе волнами накатывает азартное ожидание. Всё тело будто вибрировало от предвкушения, пальцы на руках подрагивали от напряжения. Он едва мог найти силы на ответ: — Ты и будешь. Ты единственный, кому я полностью доверяю. Алан придвинулся к нему, взял за руку: — Спасибо. Хорошо. Я накажу тебя. Но будет больно. Дик быстро кивнул, чувствуя, как от прикосновения по телу расползается мурашки. — Да. Я этого хочу. Бей, как тебе самому захочется. Я полностью положусь на тебя. — Тогда встань. Дик послушно поднялся. Его колени слегка дрожали от ожидания. Он не сопротивлялся, когда Алан развернул его к себе и перекинул через широко расставленые колени. Ноги Дика оставались на полу, а голова опустилась вниз. Алан провёл рукой по его спине, подцепил край штанов и спустил их. Дик вздрогнул. Он попытался приподняться, но Алан надавил на него чуть сильнее, возвращая в нужное положение. Дик всхлипнул от ожидания. — Считай, — велел Алан и впервые шлёпнул сквозь трусы. — Один, — послушно ответил Дик. Долгожданная боль разлилась по телу. Второй шлепок раздался ещё громче. — Два, — почти простонал Дик. Алан шлёпнул сильнее. — Дик, тебе нужно учиться быть ответственным. — Три, — выдохнул Дик, чувствуя, как боль перетекает в удовольствие. Но он всё равно попытался оправдаться: — Я просто… просто слишком расслабился и забыл о безопасности. Я… я больше не... Ай! Четыре! — Ты просто привык, что я тебя прикрою. А я действительно прикрою, Дик. Но потом ты ответишь. Шлепок получился ещё сильнее и громче. Даже рукой Алан бил очень больно. — Пять! — выдохнул Дик. Прикрыв глаза, он старался расслабиться. Задница уже начала гореть, а сам он возбудился настолько, что трусы стали тесными. Дик знал, что Алан это заметил, и это было очень стыдно и горячо. — Я знаю, что я неблагодарный придурок, — продолжил он между тихим всхлипами. — Я знаю, что ты прав… Шесть! — Тебе уже двадцать два, нужно заняться своим будущим, Дик! — Ой! Семь! — Нужно подумать об образовании или работе. И пофиг, что деньги у тебя и так есть. — Восемь! Больно как... — И должно быть больно, Дик. Работа нужна человеку, чтобы не умереть со скуки и найти в жизни смысл. Понятно? — Понятно… Девять! Боже. Да! Я всё понимаю... Я больше не буду вести себя как глупый эгоист... и как... Ай... Десять! Как сопляк... Дик старался дышать ровно, но уже хныкал. У него уже немного затекли ноги, голова кружилась. Алан погладил его ягодицы. — Ну что, теперь ремень? Дик всхлипнул. — Да, Алан... Я знаю, что заслужил. — ответил он, всё так же уткнувшись лицом в диван. Алан видел его возбуждённым. Боже, это было так стыдно! Алан встал, беря его на руки, опустил на диван, подложив под бёдра подушку. Дик почувствовал себя совсем маленьким. Алан расстегнул ремень. Начал наматывать на запястье. Дик зажмурился, стараясь не всхлипывать. Ощущение, что он полностью в руках Алана, было странным, но очень приятным. — Я готов... — прошептал он. Алан оставил не очень длинный край ремня свободным. Замахнулся... Дик понял, что до этого боли почти не было. Он взвыл. Боль пронзила каждую клетку тела и мгновенно перешла в огненное наслаждение. Он вцепился в диван, чтобы не дёргаться и не убежать, но это не помогало. Алан присел на корточки, заглянул в глаза: — Дик, ты выдержишь двадцать ударов? Губы Дика затряслись, но он всё-таки кивнул: — Да, Алан, выдержу. Второй удар пришёлся прямо по следам первого. Дик всхлипнул, комкая обивку дивана. — Два... — всхлипнул он. Алан продолжил, но удары наносил на разные места. Массивный ремень не щадил ни ягодиц Дика, ни бёдер. Каждый удар словно прожигал кожу насквозь и отдавался огненной волной в члене. — Тр...три... четыре... пять... — всхлипывал Дик. Алан продолжал. — Шесть... Семь... восемь... Девять... Десять... Одиннадцать... — Дик всхлипывал и вздрагивал. Кожа теперь болела постоянно, но боль заглушалась приближающимся оргазмом. Он старался держаться, но сил почти не оставалось, а Алан не собирался жалеть. Удары продолжились. От сильнейшего возбуждения боль притупилась. Дик прогнулся, ещё сильнее выгибая спину. Алан шумно выдохнул. — Двенадцать! Тринадцать... Четырнадцать... Пятнадцать... Шестнадцать... Семнадцать! Господи... Боже, Алан!.. Осторожнее... Восемнадцать! Ааа... Его тело содрогнулось в оргазме. Алан остановился, замер, сел на корточки у головы старательно отворачивающегося Дика. — Я правильно понял?.. — спросил он неуверенно. Дик лежал, уткнувшись лицом в подушку, тяжело дыша и стараясь успокоиться. Его щёки блестели от слёз, задница горела огнем. Он едва повернул голову: — Да... Алан погладил его мокрую щёку. — Боже, Дик... Дик смотрел на него затуманенным взглядом. Его всё ещё трясло. Ему хотелось развернуться, прильнуть к Алану, но сил не осталось. — Не смотри на меня, как на ненормального, — едва выдохнул он. Алан продолжил его гладить. — Я не вижу ненормального. Дик вздохнул, прикрыл глаза. Теперь, после оргазма, ощущения стали гораздо острее. — Я кончил от удара по заднице, как больной ублюдок, — не то с грустью, не то с вызовом пробормотал он, утыкаясь лицом в подушку. Алан взял его на руки, сбросив на пол испачканную подушку, сел, прижимая к себе. Он смотрел на Дика очень нежно. — Не вижу ничего плохого. Абсолютно. Дик поёрзал, устраиваясь поудобнее на горящих ягодицах. — Я тебя удивил, да? — тихо спросил он, положив голову Алану на грудь. — Это бесспорно. Дик устало закрыл глаза, вслушиваясь в биение сердца Алана. — Мы ведь ещё не закончили, правда? — едва слышно спросил он. — Порку? Я думал закончили. Но так осталось два удара. — Я хочу. Я всё выдержу, — ответил Дик, ещё сильнее прижимаясь к Алану. От мысли о последних ударах к нему возвращалось возбуждение. Алан перевернул его и прямо на своих коленях ударил ремнём ещё два раза, не делая пауз. Дик кричал, но не пытаясь убежать. После оргазма было гораздо больнее. — Очень больно... Очень больно, — коротко хрипел он, подаваясь бёдрами вперёд. — Больно, но... Но не останавливайся, пожалуйста... — Вообще-то всё. Договаривались на двадцать, — растерянно ответил Алан. Дик всхлипнул ещё раз и повернул голову к Алану. Он смотрел на него мокрыми, покрасневшими глазами. — Я знаю... Я помню. Я понимаю, но, пожалуйста, ещё один удар. Очень нужен последний удар, прошу, очень прошу тебя... — Давай, я лучше тебя приласкаю? Хватит на сегодня боли. Алан усадил его к себе на колени, поцеловал в лоб. Дик с трудом сел, чувствуя, как огнём горят бёдра. Он уткнулся лицом в шею Алана. — Дай мне ещё один удар, последний, и я буду послушный до конца недели, — горячо прошептал он, целуя его прямо над сонной артерией. Алан усмехнулся, толкнул Дика так, что тот упал спиной на диван, задрал его ноги и больно ударил поперёк ягодиц. Крик получился громким, но сразу же затих. Дик вздрогнул от новой порции боли, но даже не пошевелился. Взгляд уже совсем затуманился. Он тяжело дышал, прикусил губу. Теперь возбуждение стало просто мучительным. Он не знал, что ему делать с этим состоянием. — Боги... Я сейчас с ума сойду. — прошептал он жалобно. — Как мне приласкать тебя, Дик? Насколько ты вообще хочешь моих прикосновений? Дик сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Мне не нужно нежности, — ответил он, глядя на Алана из-под ресниц. — Я хочу, чтобы ты взял меня жёстко… Очень жёстко. Грубо. Можно даже так, чтобы боль перекрывала всё остальное. Я хочу тебя, Алан… Очень сильно. Алан набросился на него, будто зверь, который давно ждал разрешения. Начал грубо целовать, в то же время срывая остатки одежды. Дик только и успевал отвечать на его поцелуи, стараясь не отстать. Его тело буквально кричало от возбуждения. Он тёрся членом, чувствуя, что ещё немного, и он не выдержит. — Ты обещал быть жестким, — шёптал он между прикосновениями. — Я хочу быть полностью твоим… Я всё выдержу… Алан ударил его по щеке. — Не трись об меня. Кончишь только от моего члена. Ясно? Дик всхлипнул, чувствуя жгучий след от удара. Его щека горела, как и всё остальное, но боль лишь сильнее возбудила. Он нервно кивнул: — Да, Алан. Ясно, — от волнения его голос чуть срывался. Алан подхватил его на руки, понёс в свою комнату. Дик позволил это сделать, обхватил руками за шею, уткнувшись лицом в ключицы. Прикосновение кожи к коже усилило возбуждение. Но как только Алан уложил его на кровать, Дик выгнулся: слишком интенсивно ощущалось прикосновение простыни к выпоротой коже. Алан оставлял засосы на его груди, одновременно проникая смазанным пальцем внутрь Дика. — Будь хорошим мальчиком, расслабь попку. Дик залился краской. Он прикусил губу и кивнул. Пытался сосредоточиться, но мысли разбегались в разные стороны. Всё внимание сосредоточилось в самом чувствительном месте, а ощущения всё усиливались. — Постараюсь, — прошептал он еле слышно. Несмотря на порывистость, грубость движений, засосы, растягивал Алан очень бережно. Быстро нащупал чувствительное место внутри, ласкал, постепенно добавляя новые пальцы. Дик всхлипывал и вздрагивал с каждым прикосновением, подавался чуть назад, насаживаясь на пальцы глубже. Всё его внимание сконцентрировалось на теле Алана, на его запахе, прикосновениях. — Я уже могу, — прошептал Дик хрипло. — Алан, это почти слишком… Я… Я готов. Несколько секунд, пока Алан раскатывал презерватив, были совсем мучительны. Но вот она: тесная, томительно прекрасная наполненность. Алан медленно вошёл до упора и начал двигаться. Дик запрокидывал голову назад, хватая ртом воздух, его тело покрывала россыпь мурашек. Было больно, но этого хотелось, это нужно было, этот жгучий след боли. Он старался подавлять всхлипы, но не контролировать их полностью. Казалось, каждый нерв в теле был натянут как струна, но это только делало ощущения острее, ярче. Он перехватил запястья Алана, пальцами сжимая запястья, ногтями едва царапал кожу. Дик кончил первым, Алан следом, будто он сдерживал свой оргазм. Дик лежал с закрытыми глазами, пытаясь отдышаться. Тело будто налилось тяжестью, а ягодицы ныли. Дик знал, что завтра будет трудно сидеть, но пока это его не волновало. Было слишком хорошо. Он почувствовал, как Алан аккуратно вытирает его между ног влажной тканью и едва повернул голову. — Это было… — голос Дика звучал едва слышно. — Продолжай. Дик помолчал секунду, силясь подобрать слова. —...Божественно, — ответил он. У него не было сил на большее. Все тело ныло и горело огнем. Но он старался держать глаза открытыми. Хотелось видеть Алана над собой и его взгляд, полный желания, силы и контроля. Алан теперь смотрел очень нежно. — Этого ты хотел? Дик кивнул. Его губы едва подрагивали. Ему вдруг захотелось разрыдаться. Было слишком хорошо и больно. Он снова ощутил себя маленьким и беззащитным. — Да, — прошептал Дик еле слышно. — Это то… То, чего я очень давно хотел. Только… Только тебя. Алан лёг, накрыл их одеялом. — Ты бы сильно упростил мою жизнь, скажи ты это прямо. Дик повернулся боком и устроился в руках Алана. Теперь он мог уткнуться носом в его грудь, ощущая тепло этого тела, его кожу, запах. Дик прикрыл глаза, вслушиваясь в бьющийся под лбом сердечный ритм. Это успокаивало, даже боль на миг исчезала из сознания. Он долго молчал, а потом снова заговорил: — Я хотел. Правда хотел. Не знал только… Как тебе сказать об этом. — Я тоже давно хотел тебя, Дик. Ну как давно... С первой встречи. Дик не сразу смог осознать услышанное. Он чуть отстранил голову, посмотрел на Алана: — Серьёзно? С первого дня? — Ага. Красивый, утонченный, нежный. И характер ещё такой... С шилом в жопе. Как я люблю, — со смехом добавил он. Дик усмехнулся, возвращая голову к нему на грудь. — Я и не знал, что ты обратил на меня внимание, — ответил Дик. — Думал, я казался тебе глупым мальчишкой. Алан усмехнулся: — И сейчас кажешься. Но мне это нравится. Очень. — Значит, тебе нравятся глупые мальчишки, да? И с шилом в заднице? — Дик легонько толкнул Алана локтём в бок под одеялом. Алан поймал его руки, поднял над головой. Смотрел горячо и очень нежно. — Да. И очень нравится ставить их на место. Дик не пытался вывернуть запястья из рук Алана. Сейчас он не боялся казаться уязвимым или слишком нуждающимся. — Я могу быть послушным, — проговорил он тихо. — Очень этого хочу… Но для этого тебе придется меня контролировать. Алан отпустил руки, обнял Дика до боли. — Насколько ты хочешь контроля? Дик тихо всхлипнул, уткнувшись ему в ключицы. — Я хочу, чтобы ты контролировал то, что я ем, пью, как одеваюсь, как двигаюсь. Я хочу быть полностью в твоих руках, Алан, но очень нуждаюсь в опеке, потому что могу быть очень упрямым. Но я буду хорошим, если ты будешь со мной жёстким и строгим. Я не создан для нежности. Алан поцеловал его в щёку. — Неужели нежности не нравятся? Дик чуть развернул голову к нему, посмотрев прямо в глаза. — Нет, — ответил он. — Не нравятся. Точнее, они мне не подходят. С нежностью я чувствую себя слишком слабым, нуждающимся в защите. А мне хочется быть сильным и нужным. Мне хочется быть контролируемым. Я хочу, чтобы ты говорил мне, как жить, а я бы следовал твоим указаниям и получал за это наказание, если буду непослушным. И поощрение, если буду хорошим. Алан поцеловал его в шею, посмотрел в глаза, а затем снова наклонился и укусил, оставляя след. — Полностью я смогу контролировать тебя только в постели, — наконец ответил он. — А так... Я бы хотел, чтобы у тебя была своя жизнь. С интересами, учёбой, друзьями. И чтобы ты пообещал мне не рисковать собой. А я... Я бы не хотел быть твоим телохранителем. Твоим возлюбленным — да. Но я хочу учиться, хочу наконец закончить университет, который я бросил когда-то. На губах Дика появилась легкая усмешка, но он чуть нахмурился и посерьезнел. Он всмотрелся в глаза Алана своими темными глазами, а затем коротко выдохнул: — Я обещаю быть осторожнее, если ты пообещаешь быть жёстким. Я не хочу слишком расслабляться. Что же касаемо учёбы, то… Я могу оплатить тебе обучение, если хочется. Мне не жалко денег. Алан улыбнулся: — Спасибо. Я уже накопил достаточно, работая на тебя, — произнёс он сонно. Он поцеловал Дика в щёку, откинулся на кровать. Дик перевернулся на живот и устроился удобнее, устроив голову у Алана на груди. Тело все ещё ныло, но сейчас он чувствовал себя слишком расслабленным и сонным, чтобы волноваться по этому поводу. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в ровное биение сердца под своей щекой. — Спокойной ночи, Алан. Алан сонно пробурчал что-то в ответ и погладил Дика по волосам. От этого прикосновения стало еще теплее. Дик тихо вздохнул и чуть крепче вцепился в Алана рукой. Он вдруг понял, что впервые за долгое время может уснуть спокойно, без преследовавшей его все эти годы тоскливой пустоты.