Лови Ветер Голыми Руками

Город не любил тайны. Он их пережёвывал, выплёвывал и шёл дальше, делая вид, что ничего не видел. Поэтому Шикамару выбрал самый старый способ — попросить человека, которому доверял больше, чем протоколам. Ро выслушал молча. Не перебивал, не задавал лишних вопросов. Только кивнул и затянулся сигаретой, будто отмечал про себя очередную трещину в этом деле. — Сколько времени? — спросил он. — Сколько понадобится, — ответил Шикамару. Ро исчез так же тихо, как и появился. Такие люди всегда работают в тени — пока остальные спорят о свете. Прошло несколько дней. Город жил своей обычной жизнью: пробки, заголовки, обещания. А потом на стол Шикамару лёг рапорт. Короткий. Сухой. Без лишних слов. Кохару Утатане. Открытие нового музея. Закрытое мероприятие. Шикамару усмехнулся. Свет, камеры, толпа. Всё, как заказывала Темари. Через Асуму он провернул старый трюк — пара звонков, пара улыбок, пара напоминаний о старых долгах. Билет оказался у него в кармане быстрее, чем он успел пожалеть об этом. Приём был из тех, где дорогой парфюм перебивал запах лжи, а бокалы звенели громче, чем совесть. Кохару он заметил сразу. Женщина с осанкой человека, привыкшего, что мир уступает ей дорогу. Слишком спокойная, слишком уверенная. Он подошёл не сразу — дал ей привыкнуть к его присутствию, как к фоновой музыке. Когда их взгляды пересеклись, она нахмурилась. — Детектив, — произнесла Кохару, словно пробуя слово на вкус. — Не ожидала увидеть вас здесь. — Взаимно, — ответил Шикамару. — Я больше по подвалам и плохому освещению. Она улыбнулась, но глаза остались холодными. — Обычно сюда пускают по приглашениям. — Иногда меня приглашают неприятности. В связи с последними ограблениями, мер захотел усилить безопасность, — пожал плечами он. Подозрение не исчезло, но ослабло. Шикамару говорил спокойно, не спеша. Не задавал вопросов — рассказывал. О городе. О работе. О том, как устал от грязи, которая никогда не заканчивается. Кохару слушала. Сначала настороженно, потом — с интересом. К его собственному удивлению, разговор пошёл. Лёгкий. Почти приятный. Она смеялась — негромко, но искренне. Даже коснулась его локтя, будто проверяя, настоящий ли он. В этот момент вспыхнули вспышки. Журналисты щёлкали затворами, ловя удачные ракурсы: детектив и благотворительница, бок о бок, в мягком свете люстр. Кохару повернулась на звук камер, но уже было поздно. Шикамару увидел это по её лицу. Понимание. Он сделал глоток шампанского и позволил себе едва заметную улыбку. Бинго. На следующий день полицейский участок наполнился тихим стуком шагов по кафельному полу. Шикамару сидел за столом, с аккуратно разложеными папками перед ним, когда дверь распахнулась. Кохару вошла сама. Взгляд уверенный, осанка прямее любой линии отчёта. В руках — маленький бархатный футляр. Он открывался с такой аккуратностью, словно каждая грань сапфира могла порезать не руку, а репутацию. — Сапфир «Синяя Луна», — сказала она тихо, но с твердостью, которой обычно не обладали люди, попавшие в её положение. — У меня. Всё, что вам нужно знать. Шикамару кивнул. Доверие, как всегда, было лишь началом игры. — Хорошо, Кохару, — сказал Шикамару. — Нам нужно услышать подробности. Она остановилась, едва заметно улыбнулась. — Я не буду ничего говорить без адвоката, — произнесла она. Голос ровный, без эмоций, но с ледяной хваткой. Шикамару сжал кулаки, но не сказал ни слова. Лишь взглянул на неё и понял, что хитрость, которой он ожидал от неё, лишь подтверждает её контроль над ситуацией. Ближе к полудню они с Асумой вышли на задний двор полицейского участка. Шикамару закурил и по привычке протянул коллеге сигарету, но тот лишь покачал головой. — Что-то случилось? — спросил Нара, выпуская дым. — Решил немного поменять свои привычки, — пожал плечами Асума. — Просто так? Сарутоби на мгновение замолчал, затем тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону. — Куренай беременна, — наконец произнёс он без особой радости в голосе. — Поздравляю, — отозвался Шикамару, внимательно посмотрев на него. Асума хмыкнул и провёл рукой по лицу. — Если честно, я не уверен, что готов. Всё это… слишком неожиданно. Шикамару затушил сигарету и усмехнулся. — Ну да, неожиданно — это твоя тема. Но знаешь что? Ты справишься. Ты надёжный, упрямый и умеешь заботиться о других, даже когда делаешь вид, что тебе всё равно. Из тебя выйдет хороший отец. Асума на секунду замер, затем чуть заметно кивнул. — Надеюсь, ты прав. — Я почти никогда не ошибаюсь, — лениво добавил Шикамару. Асума помолчал пару секунд, потом покосился на Шикамару. — А ты что собираешься делать с Кохару? — спросил он. — Учитывая, что она отказывается говорить без адвоката. Шикамару устало вздохнул и засунул руки в карманы. — Ничего необычного, — ответил он. — Будем играть по правилам. Адвокат — значит адвокат. Давить бессмысленно, она слишком опытная для этого. Придётся копать через факты, связи, камеры, отчёты. Рано или поздно что-нибудь всплывёт. — Хм… — Асума нахмурился. — Странно всё это. — Что именно? Сарутоби покачал головой. — Кохару была близким другом моего отца. Он всегда ей доверял, как себе. Я вырос, зная её как человека принципов, — он горько усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что она может быть замешана в краже сапфира. Шикамару бросил на него короткий, внимательный взгляд. — Люди меняются, — спокойно сказал он. — Или просто мы не всегда знаем их до конца. Асума тяжело выдохнул. День тянулся медленно. Каждая минута казалась отсчётом к новой игре. И когда он думал, что на сегодня всё закончилось, телефон завибрировал на столе. Сообщение. Неизвестный номер: «Токио-тауэр. 17:00. Будь там.» Он поднял глаза. Внутри что-то щёлкнуло. Слишком знакомый ритм. К пяти вечера он стоял у подножия башни. Толпа туристов мелькала вокруг, словно беспокойные тени. Шикамару двигался сквозь поток людей, оценивая расстояние, скорость и возможность быть замеченным. Он заметил её почти сразу. Темари как будто растворилась в толпе, но глаза выхватывали его из любого угла. Он начал движение. Медленно, осторожно, шаг за шагом, словно каждый шаг был частью шахматной партии. Толпа не замечала его, но он считал, что каждый взгляд на них — потенциальная ловушка. Когда они наконец оказались рядом, он почувствовал привычное напряжение: предчувствие, что игра только начинается, и правила написаны чужой рукой. — Кохару сама пришла вчера. Подтвердила, что сапфир «Синяя Луна» у неё. Но говорить без адвоката отказалась. Темари кивнула, не меняя выражения лица. — Кохару сделает всё, чтобы оправдать себя перед Данзо, но это только верхушка, — ответила она. — Через месяц будет передача. Шикамару повернул голову. — Какая передача? — Партия картин и драгоценностей, — сказала Темари. — Всё, что украли из музеев и ювелирных за последний месяц. Их готовят к вывозу в Китай. Он остановился. — Контрабанда такого уровня не делается в одиночку. — И не делается бесплатно, — добавила она. — Обмен. Произведения искусства и камни — на оружие. Шикамару нахмурился. — Канал? Темари сделала вид, что поправляет ремешок сумки, и тихо произнесла: — Посредник — Хирузен Сарутоби. Мэр Токио. На мгновение шум толпы исчез. В голове Шикамару выстроилась цепочка — слишком логичная, чтобы быть случайной. — Ты уверена? — спросил он. Вместо ответа Темари незаметно вложила ему в руку тонкую папку. — Документ из кабинета Данзо, — сказала она. — Расписание, маршруты, подписи. Шикамару опустил взгляд. Бумаги были плотные, официальные. Слишком чистые для грязной сделки. — Если это правда… — начал он. — Это правда, — перебила Темари. — Через месяц. Один шанс накрыть всех сразу: Данзо, его людей и тех, кто прячется за должностями. Он сжал папку. — Почему ты отдаёшь это мне? Темари посмотрела на него внимательно, почти изучающе. — Потому что ты единственный, кто доведёт дело до конца, а не закопает его в ящик. — Хирузен… — произнёс Шикамару тихо. — Он отец моего близкого друга. И к тому же — мэр Токио. — Пришел к власти с помощью Данзо, — ответила Темари без колебаний. Она сделала шаг в сторону, уже растворяясь в толпе, но вдруг остановилась. — Есть ещё кое-что, — добавила она, не оборачиваясь. — Информация, которая уже находится в твоём почтовом ящике. Шикамару поднял взгляд. — Что именно? Темари едва заметно улыбнулась — уголком губ, так, будто позволила себе лишнюю эмоцию. — Ты узнаешь, — сказала она. — До встречи. Она исчезла среди людей. Шикамару остался стоять, ощущая странную смесь тревоги и азарта. Мысли цеплялись друг за друга, выстраивая десятки сценариев — ни один из них не был безопасным. Почтовый ящик. Шикамару вернулся домой уже затемно. Город за окнами гудел привычным фоном — далёкие сирены, гул дорог, жизнь, которой не было дела до того, что в чьей-то голове только что треснул фундамент. У подъезда он остановился. Почтовые ящики тянулись вдоль стены, одинаковые, безликие. Его — третий справа. Он открыл его медленно, словно оттягивал момент. Папка была там. Тонкая. Неприметная. Слишком лёгкая для того, что обещала. Шикамару забрал её и поднялся в квартиру. Щёлкнул замок, он включил свет, не снимая пальто. Комната встретила его тишиной — той самой, что давит сильнее любых звуков. Он положил папку на стол. Несколько секунд, парень просто смотрел на неё, будто надеялся, что содержимое изменится само, если дать ему ещё немного времени. Потом открыл. Первая страница ударила сразу. Шикаку Нара. Иноичи Яманака. Даты. Время. Место. Шикамару медленно сел. Официальная версия была знакома до боли — авария, отказ тормозов, мгновенная смерть, помощь не потребовалась. Слишком чисто. Слишком удобно. Он знал её наизусть, слышал десятки раз, принял… или сделал вид, что принял. Но дальше начиналось то, чего не должно было существовать. Расхождения по времени. Следы вмешательства в тормозную систему — не поломка, а целенаправленное ослабление. Показания очевидцев, исчезнувшие из протоколов. Запись радиопереговоров, обрывающаяся за несколько минут до аварии. Он перелистнул страницу. Медицинские данные. Время смерти — раньше, чем указано в отчётах. Значительно раньше. Следы препаратов в крови, которых не используют при авариях. Отсутствие характерных травм, которые должны были быть при таком столкновении. Шикамару почувствовал, как холод медленно поднимается от позвоночника к затылку. Они были мертвы ещё до приезда скорой. Его отец — лучший аналитик, которого он знал. Иноичи — человек, умевший вытаскивать правду даже из самых закрытых умов. Это не была авария. Это было убийство. Последний лист папки был короче остальных. Всего несколько строк, напечатанных без подписи: «Они подошли слишком близко. Дело было связано с контрабандой, оружием и высокими должностями. Хомура доложил. Данзо принял решение. Хирузен одобрил.» Хомура Митокадо. В тот год — директор полицейского участка. Прямой начальник Шикаку Нара и Иноичи Яманака. Шикамару был в его доме, на его день рождения. По приглашению, которое Темари оставила у него в квартире. Он закрыл папку. Тишина в комнате сгустилась, стала вязкой, почти осязаемой. Она больше не была пустотой — в ней было напряжение, злость и движение. Он сидел неподвижно, чувствуя, как внутри что-то ломается и тут же собирается заново, уже в другой форме. Это перестало быть расследованием. И уж точно — не делом чести. Это стало личным. Он посмотрел на папку, словно на точку невозврата, затем резко поднялся и вышел из квартиры, не оглядываясь. Шикамару двигался быстро, почти машинально: лестница, улица, метро. Несколько станций — смена ветки — другой поезд. Знакомый маршрут. Он не раз выбирал его, когда следил за главной подозреваемой. Знакомый подъезд. Знакомая дверь. Он постучал громко, не заботясь ни о времени, ни о соседях. Дверь открылась почти сразу. Темари стояла на пороге — и на мгновение замерла, словно пытаясь сопоставить образ перед собой с тем Шикамару, которого знала раньше, которого не редко дразнила. Он был другим: более грозным, более собранным, решительным до холодной жёсткости. В его взгляде не осталось привычной ленцы — только расчёт и давление, от которого становилось немного не по себе. Не дожидаясь приглашения, он шагнул внутрь. — Мне нужен Хомура, — сказал Шикамару без прелюдий. — Живой. Без свидетелей. На несколько часов. Темари не стала спрашивать зачем. Здесь вопросы были бы лишними. Она помолчала, изучая его — не просьбу, не слова, а именно его. Будто проверяла, насколько далеко он готов зайти. — Организую встречу с ним завтра, — сказала она наконец. — Он ко мне неравнодушен. Шикамару задержал на ней взгляд дольше необходимого. — Ты уверена? Темари чуть усмехнулась, но в улыбке не было лёгкости. — Нет, — ответила она честно. — Но я могу быть очень убедительной. И в этой фразе было больше обещания, чем сомнения.