Лови Ветер Голыми Руками

Шикамару проснулся не сразу — сначала сквозь сон пришёл запах. Тёплый, домашний. Мисо, поджаренный рис, что-то ещё… слишком уютное для его квартиры. Он нахмурился и сел в постели. — Что за… Шум с кухни подтвердил: он не спит. Парень медленно дошёл до дверного проёма — и замер. Темари стояла у плиты. На ней была его футболка — длинная, свободная, явно взятая без разрешения. Ткань лишь немного прикрывала бёдра, открывая стройные ноги девушки. Отлично. Просто отлично, — подумал он, машинально отмечая, что смотреть есть на что. Её волосы были распущены и мягко спадали на плечи. Она помешивала мисо-суп и…пританцовывала. Совсем чуть-чуть, в такт какой-то музыке в её голове. Шикамару нахмурился. — Человека вчера чуть не убили… В этот момент, Темари резко обернулась. Поймав на себе его взгляд, она хитро улыбнулась. — Знаешь, — лениво протянула девушка, — хоть бы сказал «доброе утро» перед тем, как пялиться. — Я не пялюсь, — буркнул он. — И это моя футболка. — Ага, — она оглядела себя. — На мне выглядит лучше, правда? Не дождавшись ответа, она выключила плиту и махнула ложкой в сторону стола. — Завтрак готов. Прошу к столу, детектив. — Это всё не так, как ты себе придумала, — мрачно сказал Шикамару, но всё же сел. Темари поставила перед ним тарелку, затем села напротив, поджав ногу под себя. Он попробовал. Замер на секунду. Потом ещё раз. — Вполне съедобно. Темари фыркнула. — О, вау. Я слышала комплименты поудачнее. Обычно мне говорят «восхитительно». — Не обольщайся. — Уже поздно, — она усмехнулась, затем стала серьёзнее. — Ладно. К делу. Какими будут твои следующие действия? Шикамару отложил палочки. — Прокурор ещё не видит всей картины. Дело Хомуры займет несколько месяцев прежде, чем оно пойдет в суд, но у нас есть его сведенья — против Данзо и Хирузена. Думаю, нам не составит труда запросить ордеры на их арест, правда, адвокаты, скорее всего, выбьют им домашний арест. — Потому что они защищают друг друга, — спокойно сказала Темари. — Потому что они и есть система, — ответил он. — Мне нужно выстроить цепочку. Железобетонную. Чтобы никто не смог сказать, что это фальшивка или личная месть. Она внимательно посмотрела на него. — Значит, ты идёшь до конца. — Если начал — да. Темари чуть улыбнулась, без насмешки. — Тогда, похоже, я не ошиблась с выбором детектива. Он посмотрел на неё поверх стола. — Ты понимаешь, что теперь назад дороги нет? — Я поняла это ещё вчера, — спокойно ответила она. — Когда кто-то пришёл ко мне с ножом. Между ними повисла тишина. Не напряжённая — рабочая. — Доедай, — сказала Темари наконец. — Тебе понадобится энергия. У тебя впереди очень плохой день. Шикамару вздохнул. — С тобой по-другому, я так понимаю, не бывает. Она усмехнулась и снова потянулась к своей чашке. — Добро пожаловать в реальность, детектив. Кстати, не забудь прикупить мне чего-то из одежды, а то так и продолжу время от времени проведывать твой шкаф. Шикамару ничего не ответил, лишь окинул её быстрым взглядом и отметил, что его футболка действительно выглядит лучше, когда надета на Темари. * Время текло странно — не днями, а делами. Шикамару выстраивал стратегию, словно партию в шахматы: осторожно, на несколько ходов вперёд. Проверенные люди выходили на слежку, имена из документов оживали в отчётах, встречах, переводах денег. Когда появились первые реальные доказательства, он действовал быстро. Ордера. Тихие обыски. Аресты без камер и заголовков. Без права залога. Система начала скрипеть. Темари жила в квартире детектива уже две недели. Шикамару ловил себя на том, что ждёт её шагов по утрам, её голоса на кухне, её язвительных замечаний. И каждый раз раздражённо отмахивался от этой мысли. Не время. Не место. Не она. Темари за это время выучила вечерние ритуалы Шикамару наизусть: приглушённые шаги в коридоре, щелчок замка, короткую паузу перед тем, как дверь распахнётся. Поэтому, услышав звонок, она не раздумывая направилась в прихожую. Но за дверью оказался вовсе не Шикамару. На пороге стояла незнакомая женщина средних лет. — Да? — осторожно произнесла Темари. Женщина нахмурилась. — Я ищу Нара Шикамару. Я его мать. А вы кто? — Я… его девушка, — выпалила Темари, мгновенно натянув на лицо уверенную улыбку. В коридоре повисла тишина. Ёшино приподняла бровь и, не сказав ни слова, шагнула внутрь. — И как тебя зовут? — Темари, — закрыв дверь, ответила она. — Вы, наверное, голодны? Я как раз готовлю ужин. — Я помогу, — сухо отозвалась женщина и направилась на кухню. Темари лишь тихо вздохнула и последовала за ней. Примерно через час в замке провернулся ключ, и Шикамару, усталый после работы, вошёл в квартиру. — Какой бесконечно длинный день… — пробормотал он, разуваясь. — Наконец-то ты дома, любимый! Он вздрогнул. Перед ним стояла Темари — подозрительно близко. — Ч… что?! — начал он, но она уже наклонилась, будто собираясь поцеловать его в щёку. Шикамару замер. Темари остановилась в сантиметре от его лица и прошептала, почти касаясь губами его уха: — Твоя мама здесь. Он побледнел. — Чёрт… Я совсем забыл, что она должна приехать. Темари с трудом сдержала улыбку. Шикамару снял пальто и направился на кухню. — Мама, — выдавил он улыбку. — Рад тебя видеть. Ёшино поставила на стол тарелку с салатом, затем обняла сына и внимательно оглядела его. — Ты совсем не высыпаешься… Посмотри на эти круги под глазами. — Ну, мам… — Такой занятой, что даже забыл о моём приезде? — И мне ничего не сказал, — с наигранной обидой добавила Темари, усаживаясь за стол. — Я… я просто… — Садись, Шикамару. Поужинаем, — отрезала Ёшино. Стол был накрыт слишком аккуратно для холостяцкой квартиры детектива. Его мать сидела прямо, как на допросе. Темари — напротив. Шикамару — между ними, уже раскаиваясь во всех своих жизненных выборах. — Итак, — начала Ёшино, поднося к губам чашку зелёного чая. — Темари, да? С каких пор вы встречаетесь с моим сыном? Темари улыбнулась и положила руку Шикамару на плечо. — Уже довольно давно. Просто Шикамару не любит обсуждать личное. Он поперхнулся рисом. — Не любит — или скрывает? — спокойно уточнила Ёшино. — Э-э… — он почесал затылок. — Он очень скромный, — тут же подхватила Темари. — Но дома совсем другой. — Ты вообще что несёшь?! — прошипел Шикамару, краснея. Ёшино прищурилась. — «Совсем другой» — это как? — Очень заботливый. Иногда готовит. Вы воспитали настоящего джентльмена. Шикамару уставился в тарелку. Ёшино сделала глоток чая и посмотрела на Темари уже мягче. — А чем ты занимаешься? — Я работаю в ювелирном магазине. Продавцом, — без колебаний ответила Темари. — Мы, кстати, там и познакомились. Он решил, что я что-то покупаю, и сказал: «Поздновато для шоппинга». Правда, милый? Она накрыла его руку своей и бросила такой взгляд, что у Шикамару перехватило дыхание. — Проблематично… — пробормотал он. — Напротив, — улыбнулась Ёшино. — Очень даже интересно. Женщина поставила пустую чашку на блюдце и неторопливо поднялась из-за стола. — Дорога была утомительной. Пойду приму ванну, — спокойно сказала она, бросив на Темари быстрый оценивающий взгляд. — Надеюсь, вы не против? — Конечно, — тут же отозвалась Темари с вежливой улыбкой. — Я приготовлю вам полотенца. — Не нужно, я справлюсь, — отрезала Ёшино и направилась в сторону ванной. Как только дверь за ней закрылась, Шикамару резко выдохнул и повернулся к Темари. — Ты вообще понимаешь, что ты натворила?! — прошипел он. — Зачем ты сказала, что ты моя девушка?! Темари, спокойно собирая тарелки, бросила на него насмешливый взгляд. — А что, надо было сказать правду? «Здравствуйте, я главная подозреваемая по делу вашего сына, его информатор, и меня недавно пытались убить»? Очень мило для первого знакомства. — Это всё… — Шикамару провёл рукой по лицу. — Это чертовски проблематично. — Проблематично, но другого выбора у нас нет, — сухо усмехнулась она и направилась к раковине. Они молча убирали со стола. Звяканье посуды и шум воды из ванной создавали странно напряжённый фон. Шикамару мыл тарелки, Темари вытирала и ставила их в шкаф, изредка пересекаясь с ним взглядами. — Если мама начнёт задавать вопросы… — начал он. — Я справлюсь, — перебила Темари. — Ты только не паникуй. Это бросается в глаза. — Легко сказать. Когда последняя тарелка заняла своё место, Темари вытерла руки полотенцем. — Ну что, «любимый», — протянула Темари с лукавой интонацией. — Пойдём в гостиную. Сегодня я сплю с тобой. Шикамару едва не поперхнулся воздухом. — Ч-что?! Ты в своём уме?! Это же… это же… — он беспомощно махнул рукой. — Мы так не можем! — Можем, — спокойно возразила она. — Точнее, обязаны. Темари сделала шаг ближе, наклоняясь к нему так, что между ними осталось всего несколько сантиметров. — Представь, насколько подозрительно будет выглядеть, если твоя «девушка» вдруг решит ночевать в отдельной комнате. Шикамару закрыл лицо ладонью и простонал: — Ты ведь нарочно издеваешься… — Немного, — честно призналась она. — Не каждый день выпадает шанс так элегантно загнать детектива в угол… с помощью его же матери. Затем она выпрямилась и добавила уже почти буднично: — Успокойся. Я действительно просто буду спать. К тому же я храплю тише, чем ты. — Очень утешительно, — буркнул он. — Вот и проверим, — усмехнулась Темари. — Или ты снова выберешь самый сложный вариант из всех возможных? Шикамару тяжело вздохнул. — …Ты невозможная. — Зато правдоподобная. В этот момент из ванной донёсся щелчок двери, и Темари мгновенно отступила на шаг, приняв образ безупречной «девушки». — Иди в ванную, любимый, — прошептала она с озорной улыбкой. — Готовься к самой проблематичной ночи в своей жизни. Ночь выдалась для Шикамару мучительно долгой. Темари лежала слишком близко — тепло её тела ощущалось даже сквозь одеяло, дыхание было ровным и спокойным, будто для неё всё происходящее не значило ровным счётом ничего. Он же ворочался, уставившись в потолок, пытаясь игнорировать и её запах, и тихий шелест простыней, и сам факт того, что в его постели сейчас кто-то есть. К утру он так и не понял, спал ли вообще — скорее просто несколько раз проваливался в неглубокую, беспокойную дрему. Телефон завибрировал на тумбочке, когда за окном только начинало светлеть. — Нет… только не сегодня… — пробормотал он, но, взглянув на экран, тут же помрачнел. Работа. — Тебя вызывают? — сонно спросила Темари, приподняв голову. — Да, — устало выдохнул он. — Суббота, конечно, но кого это когда-нибудь волновало… Он быстро собрался, стараясь не разбудить Ёшино, и уже в прихожей натянул пальто. — Не вздумай болтать лишнего при матери, — буркнул он Темари. — Пожалуйста. — Расслабься, детектив, — усмехнулась она. — Я умею хранить тайны. Дверь за ним закрылась, и в квартире стало непривычно тихо. Позже, Темари и Ёшино готовили завтрак. Солнечный свет падал на столешницу, а сковорода тихо шкворчала. — Он всегда так много работает? — спокойно спросила женщина, переворачивая омлет. — Чаще, чем хотелось бы, — ответила Темари, нарезая овощи. — Иногда мне кажется, он живёт в своём отделе. — Похоже на него, — хмыкнула женщина. Несмотря на напряжение за ужином, между ними постепенно установилась почти мирная атмосфера. Они вместе накрыли стол: тосты, омлет, свежий чай. — Присаживайся, — сказала Ёшино. — Пока этот бездельник не вернётся с работы, мы можем спокойно поесть. Темари улыбнулась и опустилась на стул, ощущая странное чувство — словно она и правда оказалась частью этой семьи, пусть и на очень зыбких условиях. — Знаешь, Шикамару в детстве был совсем другим, — произнесла женщина. — Упрямым, ленивым и… невероятно находчивым. В пять лет он как-то спрятал школьный дневник в морозилке, потому что получил первую двойку и решил, что холод «остановит время». Мы с Шикаку тогда долго его искали. Темари невольно улыбнулась. — Звучит… очень по-шикамаровски. — Он всегда был таким. Делал вид, что ему всё лень, но если что-то действительно важно — выкладывался до конца. Это он от отца перенял, — Ёшино чуть тише добавила и на секунду опустила взгляд. Темари поколебалась, но всё же осторожно сказала: — Шикамару упоминал, что его отец погиб… когда ему было около десяти. Ёшино кивнула. — Да. Это был самый тяжёлый период в нашей жизни. Шикаку был его героем — умным, спокойным, с вечно хитрым прищуром… — она мягко улыбнулась. — После его смерти Шикамару будто стал старше за одну ночь. Перестал быть просто ребёнком. Она посмотрела на Темари внимательнее. — Он стал закрытым. Более осторожным. И очень боится терять тех, кто ему дорог, хоть и делает вид, что ему всё равно. Темари сжала чашку в руках. — И идет до конца, чтобы добиться правды. — Да, — тихо подтвердила Ёшино. — Поэтому, если он впустил тебя в свою жизнь, значит, ты для него действительно важна. Темари не сразу нашла, что ответить. Только кивнула, ощущая, как в груди возникает странное, непривычное тепло. Шикамару вернулся ближе к полудню, и вместе с матерью они почти сразу ушли в магазины. Темари от шоппинга отказалась, сославшись на дела — на самом деле она по-прежнему не рисковала выходить из квартиры из-за людей Данзо, которые всё ещё могли идти по её следу. К ужину Ёшино и Шикамару вернулись с пакетами и усталостью на лицах. Все вместе они накрыли на стол. Первые блюда съели в обсуждении популярных сериалов и музыки, но затем разговор неожиданно сменил тон. — Знаешь, Темари… отец Шикамару тоже был детективом. Шикамару медленно поднял глаза. — Он был очень хорош, — продолжила Ёшино. — Наблюдательный, умный. Но главное — он умел быть отцом. Даже когда работа поглощала всё, он находил для нас время. Она на мгновение улыбнулась, глядя в пустоту. — Я горжусь им. И горжусь тем, что Шикамару пошёл по его пути. Темари кивнула. — Похоже, он многое унаследовал от него. Шикамару сжал пальцы на краю стола. — Мам… — тихо произнёс он. — Что? — мягко откликнулась Ёшино. — Я говорю правду. Он отвёл взгляд. — Просто… не надо. Тишина повисла между ними, тяжёлая и неудобная. Затем Шикамару резко отодвинул стул. — Я выйду покурить. — Шикамару… — начала Ёшино, но он уже направлялся к балкону. Дверь закрылась, и в комнате словно стало холоднее. Темари несколько секунд колебалась, затем поднялась. — Извините. Я сейчас вернусь. Ёшино кивнула, внимательно наблюдая за ней. На балконе ночной воздух был прохладным. Шикамару стоял, опираясь на перила, сигарета медленно тлела в пальцах. — Ты правда думаешь, что твоя мама говорит это, чтобы задеть тебя? — тихо спросила Темари. — Она говорит это, потому что ждёт от меня слишком многого, — не оборачиваясь, ответил он. — Как будто я обязан быть таким же, как он. — А ты не обязан? — Темари встала рядом с ним. — Ты же стал детективом не из-за неё. — Из-за него, — выдохнул Шикамару. — И именно поэтому это так… проблематично. Она посмотрела на него внимательнее. — Ты боишься не оправдать ожиданий? Он усмехнулся. — Я боюсь стать таким же и потерять всё. Темари на мгновение задумалась. — Но ты уже не он. Ты это ты. И твоя мама это знает. Она просто… гордится. Шикамару наконец посмотрел на неё. — Ты слишком много понимаешь как для «фальшивой девушки». Темари чуть улыбнулась. — А ты слишком многое чувствуешь как для детектива. Между ними повисла тёплая, спокойная тишина. Шикамару задержал на ней взгляд —спокойный, внимательный, неожиданно тёплый. В нём не было ни оценки, ни игры — только тихое присутствие, от которого Темари вдруг стало не по себе. Она сталкивалась с восхищёнными мужскими взглядами сотни раз и привыкла к ним, как к фону. Но этот был другим, слишком настоящим. Темари отвела глаза первой. — Я… — она слегка кашлянула, собираясь с мыслями. — Я возвращаюсь на кухню. Там… десерт ждёт. Она сделала шаг к двери, потом обернулась через плечо: — И ты тоже возвращайся. Не заставляй свою маму ждать. Шикамару едва заметно усмехнулся. — Ты теперь ещё и за мой рацион переживаешь? — Считай, что это входит в обязанности «девушки», — бросила она с напускной лёгкостью и скрылась в квартире. Он ещё пару секунд смотрел ей вслед, прежде чем затушить сигарету и пойти за ней. На следующий день Ёшино собиралась возвращаться к себе домой. Внизу уже ожидало такси, а Шикамару, одетый и обутый, стоял в прихожей, готовый помочь с сумками. — Иди вперёд, — сказала Ёшино, протягивая ему вещи. Парень кивнул, подхватил сумки и направился вниз. Когда дверь за ним закрылась, Ёшино повернулась к Темари и вдруг взяла её за руки — тепло, почти по-матерински. — Береги его, — тихо сказала она. — Шикамару может выглядеть отстранённым, но он чувствует глубже, чем показывает. Темари растерялась. — Он смотрит на тебя так, как когда-то смотрел на меня его отец. Думаю, ты это понимаешь, — добавила Ёшино с мягкой улыбкой. — Я точно знаю: он тебя ценит. И любит. Это видно. Щёки Темари слегка вспыхнули. — Я… я обещаю. Я буду его беречь. — Вот и хорошо, — удовлетворённо улыбнулась Ёшино. — Приезжайте ко мне в гости, как только появится время. Оба. — Обязательно, — тихо ответила Темари. Ёшино попрощалась и вышла, оставив за собой странное, тёплое послевкусие. Темари ещё несколько секунд стояла в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а потом тихо пробормотала себе под нос: — Как же это… проблематично. Спохватившись, она резко мотнула головой, словно прогоняя лишние мысли, и глубоко вздохнула. Они почти не разговаривали весь день. Шикамару сидел за бумагами, погружённый в документацию по работе, а Темари листала книгу, попавшуюся под руку. За окном гудел город, погружённый в свои привычные ритмы. Вечером они ужинали ровно в семь. Рабочая неделя уже маячила впереди, и Шикамару собирался лечь пораньше — он почти не выспался за выходные. Подняв взгляд, он заметил, что Темари сосредоточенно смотрит на еду. Между ними повисла странная, тихая динамика. — Можно вопрос? — осторожно начал Шикамару, отставив тарелку. — Спрашивай, — ответила Темари. Он замялся: — Как ты… как тебя нашёл Данзо? Темари замерла. Палочки зависли в её руках, а пауза растянулась дольше, чем стоило бы. — Ты уверен, что хочешь это знать? — тихо спросила она. — Да. Она опустила взгляд, словно собирая слова с усилием. — Я выросла не в самом благополучном районе. Денег не хватало. Родители… — короткий вздох. — Их не стало, когда мне было шестнадцать. У меня остались два младших брата. Шикамару молчал. — Нужно было выживать. Работать. Иногда соглашаться на вещи, которые закон не одобрял, — уголки губ Темари дёрнулись в усталой, кривой улыбке. — Я быстро поняла, что умею находить то, что люди стараются спрятать. — Драгоценности, — тихо проговорил Шикамару. Она лишь пожала плечами, не подтверждая слов. — Первые успешные дела дали нам крышу над головой. Потом — немного свободы. А потом… — Темари подняла на него взгляд. — Потом я поняла, кто именно платит за эту роскошь. В какой-то момент я попалась. Данзо решил, что пользы от меня живой будет больше. Она улыбнулась — устало, но без фальши. — Когда всё это закончится, — сказала она тихо, — я уеду на Хоккайдо. Шикамару поднял взгляд. — Почему именно туда? — В детстве у меня была открытка, — её голос стал мягче. — Снежные горы. Обезьяны в горячих источниках… Я хранила её годами. Хочу наконец увидеть всё это своими глазами. Он медленно кивнул. — Понимаю. Темари внимательно посмотрела на него, слегка прищурившись. — А ты? Что бы ты сделал, если бы тебя больше ничего не держало в Токио? Шикамару задумался. — Уехал бы в какую-нибудь горную деревушку. Ходил бы по лесу. Лежал бы на траве. Смотрел бы на облака. Темари тихо рассмеялась. — Более ленивого плана я ещё не слышала. Он не улыбнулся в ответ. Просто смотрел на неё — на мягкий свет в глазах, на редкое спокойствие, которое раньше не замечал. — Зато честный, — сказал он. Она выдержала его взгляд. — Иногда честность — самая опасная роскошь. Между ними повисла тёплая тишина. Настоящая. Затем, Темари поднялась со своего места и стала собирать тарелки. Парень тоже поднялся, чтобы помочь ей. В один из моментов, их руки соприкоснулись, и Шикамару вдруг с ясностью понял: сопротивляться этому странному чувству в груди становится всё труднее, словно он всё это время упорно плыл против течения. Лёжа в темноте, Шикамару снова и снова возвращался к её интонациям, к тому, как Темари на секунду задерживала взгляд, прежде чем ответить, к редкому ощущению, что между ними больше нет недосказанности. Тишина квартиры больше не убаюкивала — она обнажала всё, что он так долго пытался не чувствовать. В какой-то момент он понял, что лежать дальше бессмысленно. Шикамару поднялся, босиком прошёл по коридору, стараясь не думать, куда именно идёт. Дверь в её комнату была приоткрыта, словно оставленная нарочно. Парень остановился, прислушался — и только потом заглянул внутрь. Темари спала на боку. Её лицо было спокойным, почти беззащитным. Пряди светлых волос рассыпались по подушке, дыхание было ровным и тёплым. Одеяло сползло, открывая линию плеча и ключицы, и от этого простого, случайного вида у него внутри что-то болезненно сжалось. Он подошёл ближе, сел на край кровати и осторожно потянул одеяло вверх — медленно, словно боялся спугнуть момент. Его пальцы скользнули по её коже, тёплой, живой. Темари вздрогнула и резко повернулась. Свет фонарей с улицы мягко лег на её лицо. Она смотрела на него сонно, но осознанно. Взгляд был глубоким, внимательным — без удивления, без вопроса. Только тихое, едва заметное ожидание. — Шикамару… — выдохнула она почти неслышно. Он не сказал ни слова, просто наклонился ближе. Их губы встретились осторожно, проверяя границу, за которой уже не было возврата. Поцелуй был медленным, тягучим, наполненным всем тем, что копилось между ними неделями: недосказанным, сдержанным, слишком настоящим. Он чувствовал, как Темари отвечает ему — спокойно, уверенно. Её ладонь легла ему на грудь, словно подтверждая решение, принятое задолго до этой ночи. Он провёл рукой по её волосам, аккуратно убирая прядь с лица. Она улыбнулась сквозь поцелуй, прижимаясь ближе, позволяя ему ощущать тепло её тела, не спеша. Их движения были синхронны, словно они понимали друг друга без слов. Шикамару помог ей избавится от пижамы — она сделала тоже самое. Он с упоением целовал её шею, опускался к груди, затем снова поднимался к её губам — Темари отвечала на его ласки тихим стоном. Медленно, дразняще, они оба позволили себе растворится, как сахар в зелёном чае. Время будто остановилось, остался только шепот, тепло тел и ощущение близости, от которой невозможно было отстраниться. Шикамару осознал, что уже давно не думает о Темари как о подозреваемой. Он больше не задаёт себе вопрос о том, какие секреты она хранит. Вместо этого в его мыслях звучало лишь одно: «Я влюблён в эту женщину». И чем сильнее он пытался игнорировать это чувство, тем отчетливее оно становилось, как тихий, но неумолимый поток, смывающий все прежние сомнения. — Шикамару, — прошептала она ему на ухо и двигаясь ему навстречу. — Не покидай меня. — Никогда, — выдохнул он, делая очередное движение. За окном город жил своей жизнью — шумел, светился, спешил куда-то. А здесь, в полутёмной комнате, существовали только они двое, деля момент, в котором не было ни прошлого, ни будущего. Только тихое, хрупкое настоящее — и неуловимая близость, которая казалась слишком настоящей, чтобы быть случайной.