Чудовищем взращенный

--- Они выходили по одному, не толпясь. Кто-то смеялся, но смех был коротким, словно его обрывали прежде, чем он успевал стать громким. — Это не заговор, — подумал Кан. — Это просто место. В участке его встретили вежливо. Слишком вежливо — так встречают тех, кто не должен задерживаться. Местный полицейский предложил кофе, поинтересовался дорогой, погодой, не задавая лишних вопросов. — Мы все собрали, — сказал он, передавая папку. — Хотя, честно говоря, там немного. — Немного — тоже показатель, — ответил Кан и сел за стол. Он пролистал документы. Отчеты были аккуратными, формально безупречными. Инциденты не складывались в цепочку, не тянули за собой хвостов. Ссоры, падения, жалобы, которые не доходили до заявлений. Все выглядело так, будто город умел вовремя сглаживать углы. — Вы давно здесь служите? — спросил Кан, не поднимая глаз. — Всю жизнь, — ответил полицейский. — В таких местах либо уезжают сразу, либо остаются навсегда. — И вы остались. — Да. В этом не было ни гордости, ни сожаления. Просто констатация. После обеда Кан направился в школу. Не потому, что ожидал там найти ответы — скорее потому, что без движения усталость начинала давить сильнее. Школа была тем местом, где сходились почти все линии города, даже если этого никто не признавал. Ю Джинхи был в кабинете. Дверь была приоткрыта, и Кан услышал голос еще до того, как постучал. Негромкий, ровный, без лишней интонации. Он говорил с кем-то — вероятно, учеником. — Ты не обязан сейчас понимать, — говорил Ю спокойно. — Иногда достаточно просто назвать чувство. Даже если это злость. Особенно если это злость. Кан постучал. Ю поднял взгляд, кивнул ученику, и тот вышел, не оглядываясь. — Проходите, — сказал Ю. — Я как раз закончил. Кабинет был простым. Никаких плакатов, никаких попыток создать уют искусственно. Книги стояли плотно, многие с закладками, некоторые — с пометками на полях. Стол был чистым, как у человека, который не любит оставлять незавершённые дела на виду. — Надеюсь, я не помешал, — сказал Кан. — Нет. После таких разговоров полезно немного тишины. Кан сел, не снимая пиджака. — Вы часто работаете с детьми после уроков? — спросил он. — Почти каждый день, — ответил Ю. — Кто-то приходит сам. Кого-то направляют учителя. Иногда — родители. — И о чем они говорят? Ю задумался, прежде чем ответить. — О том, что с ними происходит, — сказал он наконец. — Не всегда прямо. Чаще — вокруг. Но если дать время, они доходят до сути. — И вы считаете, что разговор может что-то изменить? — Я считаю, что его отсутствие меняет больше, — ответил Ю. — Не всегда в лучшую сторону. Он говорил без нажима, без желания убедить. Это звучало как вывод, к которому он пришёл давно и не считал нужным защищать. — Кан-им, — сказал он после короткой паузы, — если вы не против, я буду называть вас так. Мне так проще. Кан поднял взгляд. — Как хотите, — сказал он. — Я здесь не за именами. — Тогда зовите меня Ю Хёнджин. Это было сказано спокойно, без попытки сократить дистанцию искусственно. — Вы преподаете литературу, — сказал Кан, оглядывая полки. — Но, судя по книгам, не только школьную программу. — Литература без контекста — это просто сюжет, — ответил Ю. — А детям быстро становится скучно от сюжетов, которые не имеют отношения к ним. — И что вы им даете вместо? — Вопросы, — сказал Ю. — Иногда тексты. Иногда — цитаты. Не как ответы, а как повод подумать. Он на секунду задержал взгляд на одной из книг. — Элиас Геннд, — добавил он. — Его редко читают сейчас. Он неудобен. — Почему? — Потому что он писал не о людях, а о механизмах, — ответил Ю. — А механизмы сложно оправдывать. Кан ничего не сказал. Он просто запомнил имя. — Вы выглядите уставшим, — заметил Ю, не меняя тона. — Это заметно? — Тем, кто сам устал, — да. Кан усмехнулся. — Я не хотел ехать сюда, — сказал он после паузы. — Приказ сверху. Обычно это означает: «разберись быстро и не поднимай шум». — А вы умеете разбираться быстро? — спросил Ю. — Умею, — ответил Кан. — Но не всегда хочу. Прозвенел звонок. Ю посмотрел на часы. — Мне пора на урок, — сказал он. — Если захотите продолжить разговор, я обычно здесь после четырех. — Я зайду, — сказал Кан. Когда он вышел в коридор, дети уже расходились по классам. Они шли спокойно, без суеты, переговариваясь вполголоса. Кан подумал, что город действительно не кричит. И пока в этом не было ничего тревожного. Он просто отметил, как именно Ю Джинхи произнес слово «механизм». Не смысл. Интонацию.