Days Long Past Torment My Brain

Кассирша медленно пробивала его продукты один за другим — так неспешно, что это даже казалось издёвкой. Позади него женщина раздражённо хмыкала, ещё больше действуя на нервы. После смены — благо, не он её закрывал сегодня — Фёдор тут же побежал в супермаркет, чтобы накупить продуктов для более-менее сносного ужина для его гостей. Теперь уже не незваных, поэтому отговорки работать не будут, хотя и в прошлый раз они работали так себе. Они, возможно, не купят еду на этот раз, а даже если и купят, то… Он хотя бы тоже угостит их чем-то. Покажет, что ещё функционален, как взрослый человек. Руки сразу же потянулись к пробитым товарам, чтобы собрать их в пакет, но кассирша неодобрительно посмотрела на него, и он стыдливо решил дождаться, когда пробьют все продукты. Быстрое движение картой, благо денег у него было достаточно. Пока что, хоть его и всегда преследовал глупый страх, что экран терминала издаст резкий звук, оповещая о недостатке средств на счету. Продуктов набрал он достаточно, даже многовато. Получилось целых два пакета всего, что только можно: картошка, лук, курица, зелень, всякие приправы, подсолнечное масло, мука, молоко, сметана, какао… Всё ради приготовления ужина и, возможно, для десерта тоже, хоть он и сомневался, будет ли печь что-либо вообще, но стоило. Нести всё это было тяжело, благо, продуктовый был совсем под домом, и долго тащить не пришлось. Дома же он сразу начал стремительно переодеваться — в темноте, потому что свет включать боялся, на всякий случай. Времени было мало, и он понимал, что, скорее всего, просто не успеет сделать всего, чего хочет, поэтому спешил, как мог. Готовить он ненавидел, и в навыках своих он сомневался, ибо занимался приготовлением нечасто, а точнее — почти никогда. Дома подобные обязанности были или на маме, или на сестре, но никак не на Фёдоре, единственном сыне. На самом деле он даже не был уверен, сколько ему нужно было начистить, чтобы хватило на всех. Процесс готовки не приносил ничего, кроме стресса. Масло злобно шипело, от лука горели глаза, от мёрзлой курицы подрагивали руки. Ему не нравилось, как он порезал картошку, а времени оставалось всё меньше и меньше, поэтому он с трудом принял решение параллельно с готовкой ужина взяться ещё и за десерт, хотя очень боялся, что не доглядит за мясом. В итоге так и случилось, к его ужасу, точнее, подгорело не мясо, а картошка. Настроение хуже некуда: он переживал теперь не только за разговор с друзьями — так ведь и не придумал, что говорить, и говорить ли правду, а если неправду, то как солгать? — но и за ужин, ибо главное блюдо как минимум было сожжено, а в пироге он не был уверен, хотя и аромат от него был приятный. Зато ему хотя бы удалось приготовить что-то к приходу Тацухико и Осаму, а пирог уже был в духовке. Главное и его не забыть, теперь лишь из соображений гордости, ибо его друзья принесли с собой торт. — Вау, это чем так вкусно пахнет? — это было первое, что сказал Дазай, заходя к нему домой, ехидно. Фёдор стыдливо отвернулся, забирая торт, якобы желая поставить его в холодильник. — Горелым, — недовольно буркнул он, лишь на это отыскав сил. — Да?... — растерянно спросил он, словно в действительности не понял, о чем он говорит, и последовал за ним. — А по-моему, чем-то сладким, хотя и чем-то куриным отдаёт. Тацу, чувствуешь что-нибудь? Шибусава, закончив с одеждой, сразу отошёл в ванную, но оттуда же ответил: — Что-то шоколадное? — Да-да! — бодро согласился Дазай и последовал за ним, чтобы помыть руки. Пока те отлучились, Фёдор быстро проверил пирог зубочисткой — которой у него дома тоже не было — и успокоил себя тем, что он вроде как поднимался. Закрыв духовку, он тут же принялся накладывать еду, стараясь подбирать менее горелые части. — Не знал, что ты умеешь готовить, — отметил Осаму, проходя внутрь и присаживаясь на диван. — Что-то простенькое он готовил, но никогда не пек ничего, — Тацухико ответил за него, сев рядом с ним. Они оба спокойно, без вопросов принялись за еду, словно не обращая внимания на то, что картофель местами с коричневатой коркой. Дазай даже сказал, что вкусно, хотя верилось в это с трудом, ведь по ощущениям казалось, что соли не хватает. Но они едят и плохого не говорят, к его удивлению. Врут и делают вид, будто это действительно съедобно, чтобы не портить обстановку перед тем, как он начнёт изливать свою душу? Если так подумать, что-то подобное впервые происходит в их компании, поэтому и им наверняка немного неловко. Эта мысль немного успокаивала его и вместе с этим напрягала, ведь значит, он первый, кто просит помощи и плачется о проблемах. Возможно, можно хотя бы надеяться на то, что и они начнут открываться после него. Всё же все они очень скрытные, и если это повлияет на их дружбу и сделает их ближе... Про пирог он не забыл и вытащил до того, как с ним что-то случилось. Готовил он “зебру”, что-то новенькое и стрессовое, но она подняла ему настроение: тесто неплохо поднялось и даже красиво выглядело в разрезе, на что Фёдор даже позволил себе гордо улыбнуться. Такая глупая мелочь действительно немного помогла почувствовать себя лучше, и он уже бодрее собрал тарелки и разливал чай. — Собственно… — он уже хотел было начать, но в последнюю секунду передумал, подумав о чём-то другом. — Я… ваши тоже сейчас порежу. Вопрос показался ему глупым после того, как он его задал, но никто не обратил внимания. Точнее, не подали вида, но он-то знал, что они заметили и всё поняли. Когда уже всё было поставлено на стол и у каждого уже была своя кружка с чаем, он понял, что отмазок больше не осталось. Пришлось начать свой отрепетированный-неотрепетированный текст. — Ну, собственно… Они оба смотрели на него внимательно, почти пристально, из-за чего у него даже взмокли ладони и он успел пожалеть, что вообще начал, но сдаваться было нельзя. — У меня есть ютуб-канал… — он посчитал, что лучше начать с истоков, с самого начала, чтобы ему было сложнее потом передумать. — Чего? — Дазай неверяще поднял бровь, но Фёдор решил не останавливаться и продолжать рассказ. — Занимаюсь асмром, — он лишь коротко пояснил, перед тем как перейти к настоящей проблеме. Несмотря на внутреннюю бурю и тревогу, с какой-то стороны он даже ощущал холодную ясность, призывающую его уже выложить всё как есть и не томить больше. Да и разве они могут осуждать его? Тацухико и без того знает о канале, а Осаму такой… такой Осаму, так что его смутит лишь то, что из всех людей именно он, зажатый и не любящий привлекать внимания, завёл канал, так ещё и не рассказал ему. — И… недавно меня начал беспокоить один мой… поклонник. — Охереть, у тебя ещё и поклонник есть? — Осаму, — Тацухико осек того, и снова взглянул на Фёдора, чтобы тот продолжил, а он уже потерял мысль, нить собственного же повествования и начал нервничать, снова погрязнув в сомнения. Пути назад не было, он уже заговорил о поклоннике, а дважды два они сложить смогут, так же легко они смогут распознать ложь, созданную в панике за короткий промежуток времени. Соврать нельзя, остановиться нельзя, придётся лишь говорить и желательно говорить правду, но не хотелось, и он боялся, даже если пытался убедить себя в том, что на самом деле совсем нет причин для таких тревог и ужаса. И ведь наоборот, будет лучше, если кто-то будет знать об опасности, что может настигнуть его, ведь мало ли что может сделать этот больной. Особенно после того, как он раскрылся. Вдруг его жуткий преследователь как-то лишит его работы, сделает его зависимым от себя, заставив всех думать, что ничего странного в их отношениях нет. А потом убьёт, перед этим заставив выпить что-то и переспать с ним… От этих мыслей стало лишь ещё тревожнее, но зато по другой причине, и эта тревога, главная тревога, вынудила его раскрыться охотнее. — Сталкер, а не поклонник, — он поправил себя, глядя им обоим в глаза, чтобы подметить малейшее движение их мимики. В глазах Тацухико что-то словно загорелось — интерес, насколько он его. Такой блеск говорил о том, что он очень заинтересован и заинтригован. Дазай мрачно нахмурился. — В общем-то… он в городе, и уже в универе… Он работает, и… Тишина, повисшая после этих слов, была до ужаса неловкой, из-за чего Фёдор отчаянно пытался сконцентрироваться на их лицах. Дазай больше не выглядел ни удивлённым, ни насмешливым, его лицо будто бы собралось, исчезла привычная лёгкость, уголки губ опустились, взгляд стал холодным, цепким, почти неприятно внимательным. Рядом с ним Тацухико, напротив, выглядел столь нехарактерно ему… оживлённым. Он слегка наклонился вперёд, подбородок опирался на ладонь, а в глазах действительно горел интерес, такой яркий и живой. — Работает у нас в универе? — мрачно переспросил Дазай. К его удивлению, он выглядел особенно серьёзно, словно действительно переживал за него. — А ты показываешь своё лицо в видео, да? Он знает как тебя зовут, как ты выглядишь? — Я не показываю лицо, он сам как-то узнал, а я никак не могу понять, как именно, — продолжил он уже тише. — Он как-то узнал, в каком городе я живу, а сам он приехал из Москвы, лишь бы увидеться со мной. Устроился работать здесь преподавателем, преподаёт мне же. И он преследовал меня однажды, бежал за мной почти до дома, и я не знаю, увидел ли он дом, в котором я живу, узнал ли подъезд… С каждой деталью, которую он добавлял, он отчётливо видел, как всё больше и больше хмурится Осаму и как всё более и более впечатленным и заинтересованным становился Шибусава. — Любопытно, — как раз и задумчиво протянул тот, почти мурлыкая. — Ты как-то показывал вид из окна или тебя задоксили? — Нет, ни разу, я снимаю только в одном месте. А что касается деанона… — на самом деле, касательно этой темы он мало чего внятного мог сказать, но чувствовал нужду как-то загладить несуществующую вину. — Я не состою ни в каких чатах со своими подписчиками, поэтому совсем не понимаю, как меня могли так… За столом повисла странная и задумчивая тишина. Каждый из них думал о чём-то своём, на одну и ту же тему. К десертам никто не прикасался, поэтому он от нервозности потянулся к своему пирогу. Хотя дома учили, что брать еду раньше гостей — дурной тон, и можно было напороться на проблемы за такое. Зато “зебра” получилось неплохой, а за его примером и Осаму положил себе кусочек. — Что тебе ещё известно о нем? — поинтересовался Шибусава, так и не коснувшись еды. — Я знаю его имя, естественно, он же мне преподаёт… — Ну так назови его, что же скрываешь, — встрял Дазай. Фёдор на мгновение замялся, не понимая, зачем им это, но, с другой стороны, им наверняка интересно, что за сталкер у него там. — Его зовут Николай Васильевич Гоголь, — наконец выговорил он, чувствуя, как даже произносить это имя неприятно. — Он преподаёт мне “модернизм и авангард”. Как раз его пара будет в пятницу, и мне придётся после уроков пойти в учительскую с ним, потому что у него моя сумка… — А почему у него твоя сумка? — Осаму перебил его, непонимающе глядя на него. Фёдор пустил усталый вздох. Объяснять такое будет сложно, учитывая то, что он просто перепугался и позорно забыл сумку, когда убегал. — Так получилось… — раскрывать подробности столь постыдного момента не хотелось. — И он понял, что я узнал его. Не знаю, что он будет делать теперь, когда мы узнали друг друга. Напуганным он не выглядел, так что не думаю, что он отстанет от меня… — Погоди, — Дазай поднял ладонь, останавливая поток его сбивчивых объяснений. Голос его оставался спокойным, но в нём не было ни привычной дурашливости, ни насмешки, как в тот раз, и если изначально это напрягало, то сейчас это даже… было приятно, ведь Фёдор чувствовал, что за него волнуются. — Почему ты вообще не идёшь в полицию? Ну то есть, почему заявление не напишешь? Вопрос прозвучал так прямо, что Фёдор мгновенно напрягся, ведь этот вопрос был одним из немногих, которые он боялся услышать. Разумеется, он не мог сказать правду. Не мог признаться, что сам скрывает канал, что боится лишнего внимания, что часть происходящего завязана на вещах, которые он никому не собирался раскрывать. Не мог объяснить, насколько ему страшно, что начнут копаться уже в нём самом. — Потому что… — начал он медленно, выигрывая секунды. — Потому что с чем я туда пойду? А Тацухико и Осаму вопросительно глядели на него, ожидая ответа. Нужно было соврать как можно увереннее. — Он ничего прямо не сделал, — продолжил Фёдор, стараясь звучать убедительно и логично. — Он не нападал, не угрожал письменно, только писал в моём бусти информацию, которую никто не знал, но разве это чем-то поможет? Как я докажу, что он преследовал меня? Он нервно пожал плечами, стараясь показать, что он обдумывал этот вопрос, но вышло слишком нервно. — Скажут, что мне показалось. Или что я преувеличиваю, тем более он из хорошей семьи, как-то странно всё будет выглядеть с моей стороны. — То есть ты решил просто терпеть? — Я решил сначала подумать, — резко огрызнулся Фёдор, сам удивившись собственной резкости. — И, между прочим, сейчас я как раз это и делаю. Сегодня как раз создали группу с ним, и я теперь знаю его номер… Пробью обязательно. Тацухико едва заметно усмехнулся, словно находил ситуацию занимательной задачей. — И это всё? — тихо спросил он, постукивая ноготком по столу. Раздражает. — Интересно, хм, я обязательно начну копать под него. Нужно узнать побольше. Давай сейчас же пробьём его номер? Фёдор растерянно моргнул и замялся. Он допускал, конечно, что, возможно, получит поддержку и даже некоторую помощь, но не думал, что это настолько заинтересует их. С другой стороны, Шибусава со своей любовью к любому виду криминальных… нарушений. Ещё бы ему не была интересна эта тема — буквально то, что он рассказывает на своих подкастах, теперь разворачивается у него же на глазах. Даже будет неудивительно, если он пойдёт знакомиться с Николаем Васильевичем лично. Тем более, со многими преподавателями он знаком и даже общается, пусть и “общается” для Тацу понятие размытое. В итоге они пробили номер Николая Васильевича, все с разных предложений, а Осаму даже попытался вбить его в браузер. Ничего по-настоящему полезного сначала не выходило, и это почему-то нервировало сильнее, чем если бы там сразу вылезло что-то откровенно дурное, тогда хотя бы было понятно, с чем они имеют дело. Один сервис показывал лишь регион регистрации — Москва, но это и так было известно им. — Скучно, — разочарованно протянул Тацухико, листая экран Фёдорова телефона с пугающей свободой. — Я ожидал большего от человека с таким драматичным появлением. — Не всем нужно вести криминальную биографию, чтобы тебе понравиться, — уже немного бодрее отозвался Дазай, не отрываясь от собственного телефона. — Даже если бы он и делал что-то незаконное, то, скорее всего, постарался скрыть следы, — сухо заметил Фёдор, напряженно поглядывая на него. Дазай сидел чуть ссутулившись, локти на коленях, и быстро что-то печатал, лицо оставалось собранным и холодным. Обычно рядом с Осаму всегда ощущался шум, сейчас же, даже при том, что и ему интересно, он был тихим. Фёдор от этого нервничал ещё сильнее. — Может, хватит уже? — неуверенно спросил он. — Вы будто расследование начали. — Мы и начали, — спокойно ответил Дазай. — О, — Шибусава внезапно замер и медленно улыбнулся, глядя в экран. Это короткое «о» заставило Фёдора напрячься всем телом, и он уже пожалел о своих мыслях ранее. Вдруг он какой-то очень привилегированный человек, хотя он уже и подозревал, что это так и есть. — Что? — одновременно спросили они с Осаму. — Номер засветился в одном старом списке участников конференции. Почти год назад, — Тацухико пояснял так, словно очень наслаждался моментом. — Не наш университет, московский. — МГУ? — уточнил Осаму. — Да, — кивнул он, задумываясь о чём-то. Шибусава выглядел так, словно точно знал, что нужно сделать и куда нужно копать, что немного даже утешало, и Фёдор даже верил в его… экспертность в этом вопросе, учитывая его интересы. — Но номер там был не личный. Он фигурирует как служебный контакт, так и записан: “МГУ отдел кадров”. На самом деле информация не была столь удивительна, пусть и могла пригодиться. Николай Васильевич уже говорил на паре, что закончил московский вуз, и что магистратура у него была за границей, пусть не говорил, где конкретно и какие стажировки у него были. От этого и напрашивался вывод, что родители у него небедные, и ведь школа у него даже была непростой. Если такой человек, с такой хорошо обустроенной жизнью, готов променять все удобства своего положения и переехать сюда, значит, он настроен очень и очень серьезно. Город был неплохой, разумеется, и даже развит, в отличие от остальных северных городов, но это всё равно не Москва, в любом случае здесь банально нет никаких условий для такой жизни, должно быть, он абсолютно… сумасшедший, хоть это итак было ясно. — Имея ФИО и номер, можно нарыть немалое, — выйдя из раздумий, Тацухико вывел из размышлений и его, и не только его, учитывая, как напрягся Дазай. — Может, у тебя есть его социальные сети? Фёдор отрицательно покачал головой, ибо своими социальными связями Николай Васильевич не делился, да и у него самого их не было, так что мысль, что у его преследователя есть что-то вроде инстаграма, казалась ему маловероятной, ибо такой человек вряд ли стал бы вести что-то о себе. Однако, разумеется, он всё скачал и на пару-тройку часов погрузился в поиски аккаунта преподавателя, но ничего не нашёл, кроме своих одногруппников, преподавателей и, самое ужасное, одноклассников. Собственно, он быстренько всё почистил и удалил. — Почему бы тебе не поискать тогда? — в словах Осаму ему послышалось осуждение, отчего он поспешил ответить. — Н-нет, — первое, что он мог выбить из себя ради собственной защиты, но быстро понял, как странно и подозрительно он мог выглядеть со стороны. — Я искал — не получилось, но, раз у меня есть его номер, может, сейчас будет легче… Однако я не думаю, что там может быть нечто полезное нам… Дазай кивнул, словно внемля его словам, хотя внутри всё ещё оставался страх, что доводы оказались недостаточно убедительными для такого ума, как у него. — Зато… Я знаю, в какой школе он учился, точнее, предполагаю, — он тут же перевёл неудобную тему, вбрасывая другую информацию о его преподавателе, лишь бы не казаться идиотом, неспособным думать. — Он как-то раз уже упоминал, что учился в частной школе, где была фиолетовая форма. Точнее, её ввели, когда он был в десятом классе, и это сузило круг, но я сомневаюсь, что это информация столь необходима… — Лучше записывать вообще всё, что только можно и отдельно записывать и помечать догадки, — Тацухико осек его, отвлекаясь от телефона, в котором он что-то усердно и внимательно делал, предположительно копал под Николая Васильевича, как и сказал ранее. — Чуть позже можно выведать у него почту, хотя у преподавателей почта может быть и рабочая, и личная, так что толку может быть и мало, но в целом всё может быть полезно. А вообще, почему он сталкерит тебя? Влюблён? — Да, очевидно… — Тогда, хм… — он снова задумался, а потом его уголки губ поднялись в жутковатую улыбку, а красные глаза словно снова блеснули, как будто бы в его голову пришла какая-то грандиозная идея. — Он прямо сильно любит тебя, да? Действительно помешан на тебе? Быть может, если ты немного подмажешься к нему, ты сможешь раздобыть какую нибудь информацию о нём, хм? Быть может, он будет рад, что ты проявляешь к нему интерес, и тогда он сам по глупости и радости откроется тебе? Подумай над этим. От этого предложения Фёдор почувствовал, как по спине прошёл неприятный холодок. Улыбка Шибусавы была лёгкой, красивой почти до неправдоподобия, а глаза оставались сосредоточенными, как обычно, и яркими от предвкушения будущих событий, словно он уже мысленно разыгрывал десятки вариантов развития событий и выбирал лучший. Действительно жуткий. — Ты ведь шутишь? — первым нарушил повиснувшую тишину Дазай, который секунду назад улыбался словам Тацухико, видимо, думая, что тот лишь издевался. — Нет. Почему? — он непонимающе перевёл взгляду на Осаму, а говорил он так, словно действительно не видел ничего зазорного в предложенной идеи. Фёдор невольно перевёл взгляд с одного на другого. Напряжение между ними возникло мгновенно, густое и неприятное — что-то новое для их отношений, пусть и самыми дружными их назвать нельзя было. Сам же он молчал, обдумывая слова, ведь понимал позицию и того и другого. В словах Шибы была логика, пусть и идея казалось ему очень странной и опасной, но, с другой стороны, он же не просит его прыгать в объятья к Николаю Васильевичу, просто немного разболтать. Однако это действительно очень жуткий и ненадёжный план, а игра вполне может не стоить свеч, ведь с чего они решили, что информация будет стоить того, что он подвергнет себе риску? — Потому что это отвратительный план, — отрезал Осаму, не менее непонимающе глядя на Тацу в ответ. — А вдруг этот псих так обрадуется, что решит, что теперь все точно взаимно, и просто кинется на него? Или разозлится, подумав, что над его чувствами издеваются, и потом кто его знает, что он сделает с ним. — Зато что-нибудь да узнаем, и вообще, раз Фёдор не собирается обращаться в полицию по какой-то своей причине, то можно попугать сталкера чем-то другим, — невозмутимо продолжал Тацухико, несмотря на возражения Дазая и мрачное молчание Фёдора. — Я знаю… такие ситуации. — Откуда? — У меня тоже есть блог, — они переглянулись, пока Осаму вопросительно глядел на них. Видимо, не только его секреты будут раскрыты сегодня. — Трукрайм подкасты, особенно люблю истории про преследования, скажи же, Фёдор? — Ах, ну да… — запоздало ответил, наконец решив внести своё слово в эту беседу, хотя признаться в том, что ролики друга он давно не смотрел и сомневается в том, что тот разбирается в сталкинге, он не мог. Однако Дазай всё ещё не выглядел убежденным. На удивление, он никак не отреагировал на то, что и у Шибы есть блог, хотя ожидалось, что он отшутится, посмеется, сказав, что они обделили его, не позвали в их блогерскую тусовку. Он словно настолько волновался за него, что даже не мог позволить себе отвлечься от темы и пошутить лишний раз. Было… приятно. Фёдор не привык к такому беспокойству о себе, и ему придётся как-то сделать так, чтобы щёки не разгорелись лишний раз. — Не знаю, не знаю, я бы не стал так делать на твоём месте, — всё же, он неодобрительно покачал головой, ставя утверждения друга под сомнения, даже узнав о канале. — Короче, ты говорил, что тебе нужно с ним в пятницу в учительскую? — На самом деле он не говорил, что именно там, но вряд ли он упустит такой шанс, поэтому… — было немного сложно аргументировать свое предположение из-за страха показаться параноиком в их глазах. Но они оба лишь кивнули, легко поверили в его тревожные бредни, как и в весь его рассказ, впрочем, хотя и он выглядел глупо. Однако они поверили и даже ничего не сказали, не выразили ничего похожего на сомнение или обвинения в том, что он сам всё выдумал. Неужели они не считают его ненормальным? И они правда хотят ему помочь? И вправду? — Тогда позвонишь мне, когда будешь идти с ним, или напишешь, чтобы я подошёл к вам. Идти одному нельзя, вдруг этот задумал что-то, — спокойно предложил Дазай, заставляя Фёдора быть более беспокойным в мыслях. Теперь он точно покраснел, он это знал наверняка. Внутри уже поднималось тихое, растерянное облегчение, но вместе с этим что-то трепещущее из-за внимания и заботы. Слова благодарности всегда цеплялись за горло, но нужно было вытащить их из себя, чтобы они знали, что он действительно благодарен и оценивает их помощь. — Ты не обязан, — вырвалось у него вместо “спасибо”, которое почему-то было сложно произнести. — Я… Благодарен. Лицо у него точно красное, но, к сожалению, на горячку спустить уже нельзя было, поэтому он поспешно потянулся к телефону, лишь бы скрыть лицо и занять руки. — Я сейчас просмотрю заметки… Там всё расписал, и… расскажу побольше вам.