Нет названия

На следующий же вечер Макс, не теряя времени, официально пригласил Алину на свидание. «Заповедник, — сказал он, демонстративно показывая на телефоне фотографии лесных троп и озер. — Свежий воздух, природа, никаких братских намёков. Чисто культурная программа». Алина, скрестив руки на груди, оценивала его с улыбкой. «Боишься проиграть так быстро?» «Я просто соблюдаю условия контракта,— парировал Макс. — Месяц на старте. Ты согласна?» Она согласилась. Поездка оказалась удивительно… ламповой. Они гуляли по сосновому лесу, спорили о названиях птиц (Макс утверждал, что видел дятла-программиста, который стучит по дереву в идеальном ритме), смеялись над попытками Алины сфотографировать белку в идеальном ракурсе для инстаграма, и часами молча смотрели на озеро, в котором отражалось осеннее небо. Не было ни давления, ни пафоса. Было легко. На обратном пути, уже в сумерках, Макс свернул к старой забегаловке у дороги, славившейся своим мороженым. «Ну что,— сказал он, изучая меню. — Решающий тест на совместимость. Какое мороженое выберешь?» «Шоколадное, — не задумываясь, ответила Алина. — Классика. Тёмный шоколад с орехами. А ты?» «Ванильное, — с достоинством заявил Макс. — Идеальный, чистый вкус. Надёжный, как швейцарские часы. Шоколадное — это баловство». «Ванильное — это скучно!» — засмеялась она. «А шоколадное— предсказуемо!» — не сдавался он. Они спорили до хрипоты, упираясь лбами в столик, пока не принесли их шарики. И, к удивлению обоих, конец спору положил обмен десертами: Алина отломила кусочек своего шоколадного и протянула Максу, а он ей — ложку своего ванильного. Вкусы, смешавшись, оказались не такими уж и плохими. Вечером, вернувшись в свою комнату, Алина поймала себя на странной мысли. Ей было… хорошо. Не по-дружески, а как-то иначе. Тепло, весело, интересно. И это её испугало. Чтобы разобраться в этих ощущениях, ей нужны были факты. Не как у влюблённой девушки, а как у исследователя. Она постучала в комнату Руслана, где он что-то правил в коде. «Рус,можно тебя на пять минут?» «Врывайся,— он откатился на стуле от стола. — Что случилось? Мороженое не поделили?» «Расскажи о Максе, — прямо сказала Алина, садясь на край кровати. — Нормально, без братских прикрас. Что он за человек?» Руслан усмехнулся, отложил мышку. «Опасаешься?Зря. Макс… он как open-source проект. Всё на виду, но чтобы понять глубину, нужно покопаться в коде. Он упрямый. Если что-то задумал, добьётся, даже если придётся переписать всю программу с нуля. Преданный. Надёжный, как… ну, как его ванильное мороженое. Любит порядок в мыслях, но хаос на рабочем столе. Обожает свой красный Fiat, хотя он и скрипит. И пьёт кофе только капучино, с корицей, считает, что это единственный цивилизованный способ начать утро». Алина слушала, обняв колени, и где-то в глубине души эти простые детали — про капучино, про упрямство — складывались в более чёткую, человечную картину. На следующей неделе Алина свалилась с температурой, кашлем и полным отсутствием сил. Руслан, как старший брат, впал в панику. «Макс,— сказал он утром, собираясь на работу. — Ты прикрой меня сегодня, пожалуйста. Задачи скину. Я останусь с Алиной, нужно врача вызывать». Макс, пивший свой утренний капучино, медленно поставил кружку. «Во-первых,у меня на этой неделе окно, тимлид сам сказал отдыхать, проекты сдвинулись. А во-вторых… — он посмотрел прямо на Руслана. — Ты лучше меня разбираешься в багах в продакшене. Поезжай ты. Прикрой меня. А я тут посижу. Врача вызову, супом покормлю, температуру померяю. Я ж почти как брат, помнишь?» В его голосе звучала не только забота, но и что-то вроде вызова. Руслан колебался, но логика и профессиональная ответственность взяли верх. «Ладно,— сдался он. — Но чтобы она таблетки пила по расписанию! И чай с мёдом. И…» «Рус, ясно всё, — перебил его Макс. — Я не ребёнок. Езжай». Руслан ушёл. Макс вызвал врача из хорошей частной клиники, заварил чай и, соблюдая дистанцию, принёс Алине градусник и таблетки. Он не лез с разговорами, просто спокойно делал то, что нужно, изредка шутя, что её вирусы — это кривой код, который нужно просто отладить покоем. Пришёл врач, молодой и деловитый. Осмотрел Алину, послушал, задал вопросы. «Обычная сезонная простуда,— заключил он, закрывая чемоданчик. — Вирусная. Постельный режим, обильное питьё, симптоматическое лечение. Температура должна спасть за пару дней». Когда врач ушёл, в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и слабым шумом улицы за окном. Алина, приглушённая лекарствами, лежала и смотрела в потолок, а Макс сидел в кресле в углу её комнаты, читая что-то на телефоне, присутствуя, но не нарушая её покой. И в этой тихой, больничной атмосфере что-то изменилось. Границы, очерченные спором, стали размываться. Было уже не до игры.