everywhere, everything

      В каком-то смысле Саске считает, что ему, вероятно, было суждено это сделать.       Изучая фамилию Учиха, Саске понимает, что любовь и трагедия, похоже, являются повторяющейся темой в истории его клана.       Даже если брать события недавнего прошлого, судьба Обито Учихи и безумие Мадары Учихи постоянно у всех на слуху. Его фамилию полощут в разговорах так же часто, как и восхваляют, в каждом слове о них сквозит смесь ужаса и сочувствия. Для тех представителей его клана, кто сумел заявить о себе - с хорошей стороны или с плохой, - счастливые финалы были большой редкостью.       Саске полагает, что в каком-то смысле он относится к первой категории. Он - последний выживший из клана Учиха, его мощь уступает лишь силе будущего Хокаге. Он помог остановить божество и вызволил всех из вечного сна. Конечно, на этом пути была и попытка уничтожить деревню, но Наруто почти никому не позволяет об этом вспоминать. По его мнению, Саске уже давно искупил свою вину.       Не то чтобы Саске считал, что ему действительно нужно искупать вину. Судьба Учих несправедлива, а проклятие их эмоций - жестоко.       И если раньше Саске снедало непреодолимое желание отомстить, то теперь его разум и одержимость сосредоточились на другом. К несчастью, он делит кров с тем самым человеком, на котором зациклен. С тем, кто преследует его и наяву, и во сне, кто едва ли проводит хоть секунду, не касаясь его. Кто неукротим, невыносим, постоянно лезет в лицо и почти не дает Саске ни мгновения передышки.       Любовь к Наруто Узумаки подобна утоплению. Саске не успевает глотнуть воздуха, как волна его привязанности накрывает его снова и снова.       Поначалу Саске пытался обмануть себя мыслью, что быть любимым человеком Наруто — уже достаточно. Это было бальзамом для его ноющей души всякий раз, когда он бросал на него взгляд. Конечно, Наруто не был влюблен в Саске, но он любил его. Сильнее, чем кого-либо другого, кто когда-либо встречался на его пути. И Саске убеждает себя, что должен быть этому рад. Что их узы выходят далеко за рамки романтики, что ему не нужна вся та близость, которая ей сопутствует, ведь их связь глубже, чем кто-либо способен по-настоящему понять.       Но Саске эгоистичен. Он хочет всего и сразу. И находиться рядом с Наруто теперь просто больно.       Он не может бесконечно отрицать свои чувства, отодвигать их на задний план или пытаться забыться в ком-то другом. Любое чужое прикосновение вызывает у него тошноту, а каждая разлука с ним дается с трудом - становится тяжело дышать. Саске так долго подавлял все это в себе, что теперь, когда чувства вырвались на свободу и хлынули через край, он просто не в силах с ними совладать. Единственный плюс во всем этом, насколько Саске может судить, - это то, что Наруто ни черта не заметил.       Он остался прежним. Жизнерадостным. Довольным. Настолько чертовски счастливым от того, что Саске рядом, что он постоянно улыбается и смеется. Саске знает, что делает жизнь Наруто лучше самим фактом своего существования. Но этого мало.       Саске кажется, что, когда доходит до дела, он довольно неплохо скрывает свои эмоции. Он определенно стал больше дуться и старается держаться от Наруто на расстоянии - впрочем, без особого успеха. Он пытается не быть жестоким или резким, даже если это его естественное состояние. Наруто принимает любые его настроения, что бы Саске на него ни выплеснул. Иногда он огрызается в ответ, называет его «ублюдком» и спрашивает, не хочет ли тот выяснить отношения в драке. Но даже битвы не помогают. Чаще всего Саске в итоге оказывается на лопатках, глядя снизу вверх на Наруто с чувством всепоглощающго желания.       Сегодня один из тех редких дней, когда он разлучен с Наруто на несколько часов. У того впереди новые экзамены и новые шаги на пути к тому, чтобы забрать эту нелепую шляпу с головы Какаши и стать Хокаге. Саске знает - это более чем заслуженно.       Наруто действительно был рожден для этого. Он задается вопросом: что изменится между ними, когда Наруто придется сосредоточиться на деревне больше, чем на самом Саске?       Он не хочет снова делить его внимание с кем-то еще. Он к этому не привык.       В отсутствие Наруто Саске оказывается у памятника Итачи. Его возвели по инициативе Какаши, когда правда о старшем брате выплыла наружу. Саске нечасто решается сюда приходить: он не может смотреть на мраморное изваяние брата, чтобы его не накрыло волной вины. Тоска по Итачи никогда не проходит, но в такие моменты особенно тяжело без того чувства поддержки и беспрекословной любви, которую дарил только он.       Не то чтобы Саске считал, что Итачи мог бы дать дельный любовный совет. Пожалуй, тот разбирался в чувствах еще меньше самого Саске. И всё же в самом его присутствии было некое утешение. Саске представлял, как брат с нежностью наблюдает за ним, пока он сокрушается о своей любви к человеку, который никогда не сможет полюбить его так же сильно.       Он откинул голову на мрамор:       — И какой же он кретин. Знаешь, он ведь научился готовить то блюдо из яиц, которое ты вечно пыталась приготовить для меня? Я сказал ему об этом всего один раз. Иногда я забываю, что мы уже не дети. Тот мелкий наглец, с которым я вырос, который всегда рвался меня превзойти... он так повзрослел. А я - нет, как мне кажется. По крайней мере, не настолько, чтобы за ним угнаться.       Изображение Итачи не отвечает. Он никогда не отвечает, но Саске всё равно ждет. На всякий случай.       — Сакура... не знаю, встречал ли ты её. Розовые волосы, жутко надоедливая. Она говорит, что Наруто был одержим мной. Пытался меня вернуть, сходил из-за меня с ума. Пока я думал только о том, как тебя уничтожить, он думал лишь о том, как меня вернуть. Я не знаю, что это значит. Не понимаю, почему ему было не всё равно... почему он готов был зайти так далеко.       Шорох неподалеку привлекает его внимание, и Саске внезапно чувствует чужое присутствие, которое до этого мгновения было скрыто. Есть лишь два человека, способных подобраться к нему незамеченными: один из них мертв и лежит вовсе не в той могиле, у которой он сейчас сидит. Второй же выходит на свет, подняв руки в примирительном жесте. Какаши слегка наклоняет голову набок - так, будто ждет, что Саске плюнет ему в лицо.       У Саске на это нет сил.       — Разве ты не должен сейчас сидеть с Наруто на экзаменах? — спрашивает Саске.       Какаши качает головой:       — Нет. Шикамару взял это на себя. Прямо сейчас ему приходится буквально удерживать его за партой. У Наруто одна из худших концентраций внимания, которую я когда-либо видел.       Саске фыркает. Он легко может представить, как Наруто изо всех сил пытается вырваться из плена тени, стремясь сбежать от того ужаса, который представляет собой письменный экзамен.       Какаши улыбается под маской - Саске может это с уверенностью сказать. Когда учитель жестом указывает на место рядом с ним, Саске просто кивает, позволяя бывшему сенсею устроиться поудобнее: тот вытягивает ноги и откидывает голову назад.       Какаши тоже на мгновение переводит взгляд на бледное подобие Итачи. Саске задается вопросом, о чем он сейчас думает.       — Как много ты слышал?       — А кто сказал, что я подслушивал? — вопросом на вопрос отвечает Какаши.       Саске одаривает его невозмутимым, пустым взглядом. Какаши смеется.       — В этом нет ничего такого, чего бы я уже не знал. Но если тебе нужен совет - я с удовольствием выслушаю.       Что касается роли старшего брата, Саске считает, что Какаши ближе всего к нему.       Между его отношениями с Итачи и отношениями с Какаши определенно есть сходства. В конце концов, он пытался убить их обоих. Неужели это и есть основа крепкой связи? Похоже, это общее в его отношениях со всеми, кто ему близок.       Саске вздыхает - глубоко и изнуренно. Какаши издает смешок.       — А-а. Любовь. Ужасная штука, не правда ли?       — И что ты знаешь о любви, старик? Кроме того, что пишут в твоих пошлых книжках?       Какаши в притворном возмущении прикладывает руку к груди:       — Я протестую. В этих книгах одни из самых прекрасных историй любви, которые я когда-либо читал.       Саске закатывает глаза.       — Нет, правда. Я не настолько далек от реальности, как ты, похоже, считаешь.       — С чего бы? Ты что, был влюблен, сенсей?       Повисает нарочитая пауза. Какаши откидывает голову назад, глядя на облака, и тихо хмыкает. Это не подтверждение, но и не отрицание. Похоже, Какаши скорее обдумывает, как лучше ответить, чем решает, делиться ли тем, что он тоже проходил через те же досадные чувства, которые сейчас испытывает Саске.       В конце концов Какаши усмехается.       — Я был влюблен, это правда. Разумеется, совершенно безответно. Он был на десять лет старше меня. Женат на женщине. И он был Хокаге.       Предельная честность застает Саске врасплох. Как и сами слова. Ему требуется несколько секунд, чтобы просто осознать, кого именно Какаши мог иметь в виду: в голове проносятся образы тех, кто высечен на скале Хокаге, и лишь один из них подходит под это описание.       — Ты имеешь в виду отца Наруто?       — Минато, — поправляет Какаши, и в его голосе слышится улыбка. — Я его очень любил. И до сих пор люблю, но уже не так сильно, как в подростковом возрасте. Я скучаю по нему. И по Кушине. Они оба были невероятны.       Ещё одна пауза.       — Они бы тебя полюбили, — бормочет Какаши. — Ты делаешь Наруто счастливым.       Саске этого не знает. Он не слеп и видит, через что Наруто пришлось пройти в жизни, как нынешний мир и передышка стали итогом долгих лет, потраченных на то, чтобы доказать свою ценность и спасти деревню, которая обходилась с ним так ужасно. Даже Саске в этом не безгрешен, хотя его жестокость была скорее следствием соперничества, нежели восприятия Наруто «монстром», как о нем часто твердили слухи.       В нем нет ничего от чудовища. Если не считать его ненормального запаса чакры. Саске не возражал бы, если бы у него её было меньше, и если бы он дал чакру ему.       Но теперь Саске знает о войне. Знает, на что Наруто был готов пойти, чтобы спасти его. Как он готов был буквально разорвать себя на части, лишь бы вернуть его. Саске не думает, что это приносило тому счастье. Даже сейчас он не понимает, как Наруто может смотреть на него и не чувствовать горечи за все те подростковые годы, впустую растраченные на одну лишь погоню за ним.       Какаши, кажется, понимает, в какую сторону потекли его мысли.       — Ты не мог его остановить, — произносит Какаши. — Никто не мог. Ты ведь знаешь Наруто — он видит только одну дорогу. Как только у него появляется цель, он отдается ей без остатка.       — Так я был «целью», — фыркает Саске.       — Ты для него гораздо больше, и ты сам это знаешь. Не прикидывайся дураком только потому, что тебе больно.       Ему нечего на это ответить. Поэтому он снова переводит взгляд на статую Итачи. Высокая, возвышающаяся над остальными. Почти властная на фоне моря других могил. Полная противоположность тому, кем его брат был на самом деле.       Влюблялся ли Итачи когда-нибудь? Испытывал ли он при этом сильную боль?       На его плечо ложится тяжелая рука. Саске моргает и поворачивается к Какаши, который прислонился к нему, словно ища опору. Глаза того прищурены - он выглядит счастливым. Это странно. Саске видел его в крови, видел раздавленным горем. Видел, как он терял надежду и как сгорал от ненависти. Но прошло много лет с тех пор, как Какаши смотрел на него так, как в те времена, когда ему было двенадцать. С нежностью и гордостью.       — А ты не думал о том, чтобы поговорить с Наруто?       Саске хмыкает:              — И какой в этом толк?       — Он посвящает тебе почти каждую свою минуту, упоминает тебя в каждом разговоре. Все жители деревни знают о твоих достоинствах с его слов. Но при этом мысль о том, что он может любить тебя так же, как ты его, для тебя немыслима?       — Да.       — Почему?       — Потому что он слишком хорош для меня.       Какаши усмехается, и его плечо дрожит:       — Ты не так уж плох, как думаешь. Ты никогда таким и не был.       — К тому же ты тоже пристрастен.       Какаши не спорит. Но он всё равно улыбается под своей дурацкой маской. Почему-то от этого Саске чувствует себя… нормально. Словно всё это - любить и не быть любимым в ответ - нечто совершенно будничное и обыденное. Самая обычная вещь, с которой он сталкивался в своей жизни.       Саске никак нельзя назвать обычным. Но это… не так уж и плохо.       Он легонько щелкает Какаши по руке.       — Сентиментальный придурок. К старости ты совсем размяк.       — Ага, — соглашается Какаши. — Ты тоже.       Да. Саске и сам это прекрасно знает.

***

      Какаши твердит ему, что пора бы поговорить с Наруто, каждый раз, когда их пути пересекаются - а случается это раздражающе часто. Он больше ничего не говорит и не пускается в объяснения, даже когда Наруто случайно подслушивает их и спрашивает, в чем вообще дело. Саске то демонстративно его игнорирует, то вызывает на бой. А Хокаге вечно над ним посмеивается и треплет по волосам, будто он всё еще ребенок.       В глазах Какаши он, вероятно, им и является. И он никогда не признается, что не особо против.       Несмотря на слова сенсея, ничего толком не меняется. Саске злиться, а Наруто по-прежнему остается самым светлым человеком, которого когда-либо знала Коноха. Саске всегда рядом с ним: следует по пятам, куда бы тот ни пошел, и радуется каждой его победе.       А побед - теперь, когда экзамены сданы, а с бумажной волокитой почти покончено - становится всё больше. С учетом того, что последнее физическое испытание пройдено блестяще, Наруто, скорее всего, станет Хокаге уже в ближайшие три месяца.       Для него и Какаши остались лишь формальности. И Наруто явно не намерен упускать шанс по-настоящему отметить это знаменательное событие: он тащит Саске - и всех их бывших одноклассников - в ресторан на спонтанную вечеринку. Ради такого дела он даже забронировал всё заведение целиком.       Саске это ненавидит.       В прошлый раз, когда они вдвоем были в подобном месте, Саске из-за ревности разбил стакан. Теперь, когда он их осознал - и крайне этим раздосадован, - он не верит, что сможет сдерживать раздражение, когда Наруто находится в компании, закидывает руки людям на плечи или шепчет им что-то на ухо.       К сожалению, Наруто - тактильный пьяница.       И, к еще большему несчастью, Саске под дейсвием алгокоголя становится угрюмым. Его развозит с пол-оборота - и об этом ему точно стоило подумать заранее.       Большую часть вечера Саске проводит буквально приклеенным к Наруто - именно там, где тот, похоже, и хочет его видеть. Они переходят от одной компании к другой, Наруто крепко держит Саске за запястье, таская его за собой.       Саске принимает каждый предложенный напиток и быстро выпивает, пытаясь унять жжение в желудке. Он не хочет выглядеть несчастным в вечер, когда Наруто по праву доволен собой.       Поэтому он выдавливает улыбку, когда Наруто смотрит на него. И сверкает глазами на каждого, кто попадается под руку в остальное время.       Наступает момент, когда всё понемногу затихает. Большинство гостей уже разошлись, остались лишь те немногие, кто, как знает Саске, близок к Наруто. Сакура, Ино, Сай. Шикамару и Чоджи тоже здесь, хотя последний явно остался только ради того, чтобы ему бесплатно подкладывали еду в пустеющую тарелку. Киба и Хината тоже остались, свернувшись калачиком и выглядя до отвращения влюбленными.       Саске гадает, не задевает ли Наруто вид его бывшей, так уютно устроившейся с кем-то другим. Но тот и глазом не ведет, когда они заговаривают с ним, словно это самая естественная картина в мире.       Вечер плавно подходит к концу, все сидят на полу, слегка захмелевшие и привалившиеся друг к другу. Сакуре пришла в голову блестящая идея сыграть в «Правду или действие» — она обожает ставить окружающих в неловкое положение. Все достаточно навеселе, чтобы воспринять затею с энтузиазмом. Все, кроме Саске, который пребывает в унынии, и Шикамару, который скорее умрет, чем пошевелиться.       Саю выпадает действие нарисовать шедевр на одной из стен ресторана, что кажется довольно безобидным. Кибе велят изобразить собаку — но это, кажется, и так его обычное состояние. Наруто заставляют выпить залпом столько саке, сколько влезет, и ему это дается без труда: Курама каким-то образом не дает ему окончательно опьянеть.       «Дурацкие штучки с чакрой», — думает Саске.       Когда Сакура, наконец, переводит взгляд на него, широко улыбаясь, Саске охватывает отчетливое чувство надвигающейся беды.       — Саске, правда или действие?       — Правда, — мгновенно отвечает он. Он не собирается сдвигаться ни на сантиметр от Наруто, который так и лучится теплом и спокойствием.       Сакура на мгновение выглядит разочарованной, но остальные вздыхают с облегчением. Никто не горит желанием выворачивать душу наизнанку - и Саске, честно говоря, тоже. Но он как раз в той стадии опьянения, когда чувствуешь себя податливым, почти послушным. Он знает, что Наруто не даст ему совершить какую-нибудь глупость.       Ну… во всяком случае, не слишком большую глупость. Он чувствует себя в безопасности.       — Наконец-то, честный человек! — провозглашает Киба. Кем Саске, по сути, совсем не является.       Ино кивает:       — У меня есть вопрос. Саске, с кем ты целовался в последний раз?       Шикамару фыркает и закатывает глаза так сильно, что Саске кажется - они там и застрянут.       — Мы что, подростки?       — Это важный вопрос! — заявляет Сакура.       — Или вы просто ведете себя как дети.       — С Суйгецу, — прерывает их Саске.       Должно быть, он пьянее, чем думал, потому что в любой другой ситуации он ни за что не признался бы в подобном. Это и тогда-то было ужасно. Ну, то есть, нормально. Но неправильно. Саске хочется передернуться от одной мысли об этом.       Вместо этого он чувствует, как напряглось плечо рядом. Саске косится в сторону и видит, что Наруто буквально застыл. В комнате тоже воцарилась тишина.       Киба давится смехом:       — Повтори-ка? С кем ты целовался?       Саске стонет. И зачем ему это уточнять?       — С Суйгецу. Ну, знаете? Он такой… — он неопределенно машет рукой, — Водный.       Он обводит взглядом комнату и видит, как все переглядываются. В своем состоянии Саске не может разобрать их эмоции, но ни одна из них ему не нравится. Он не сделал ничего странного - большинство присутствующих здесь уже перевстречались друг с другом.       Почему для него это вдруг стало чем-то странным?       Но по-настоящему его пугает внезапное чувство. Глубоко внутри, прямо в потоках его чакры. Оно красное, обжигающее. Яростное. Но это не его чувство.Саске несколько раз моргает, и лишь спустя пару секунд понимает - это исходит от Наруто.       Он хмурится, слегка отстраняясь. Наруто… в ярости. Его буквально трясет, хотя Саске не понимает почему. Он тычет его в бок, пытаясь заставить выйти из этого оцепенения.       Наруто вздрагивает от прикосновения. На мгновение всё затихает, но затем вспыхивает с новой силой. Наруто резко поднимается на ноги.       — Наруто… — сочувственно шепчет Сакура у него за спиной.       Однако Наруто отмахивается от неё с ухмылкой. Она фальшивая, острая, словно лезвие.       — Да бросьте, всё пучком. Мне просто надо проветриться. Я скоро!       Проветриться? Сейчас? В таком-то состоянии?       Он даже не смотрит на Саске, когда разворачивается к выходу, и не тянет его за собой на эту свою «прогулку». А это просто недопустимо.       Саске вскакивает на ноги, едва не теряя равновесия. Слишком много алкоголя, слишком мало здравых мыслей. Наруто всё же оборачивается и помогает ему устоять на ногах, одарив мимолетным гневным взглядом, который тут же старается скрыть. И хотя обычно Саске жаждет любых прикосновений Наруто, сейчас это причиняет боль. Всё кажется каким-то неправильным.       Он высвобождается из его хватки:       — Какого черта ты злишься?       Наруто вздыхает:       — Я не злюсь.       — Ты лжешь. Я чувствую твой гнев.       — Жутковато, — бормочет с пола Шикамару, после чего Сай пытается - совершенно излишне - объяснить, что всё дело в их связанных чакрах. Судя по ответному ворчанию Шикамару, менее жутким он это считать не стал.       Саске же плевать хотел на его мнение.       Наруто всё еще смотрит на Саске, и тот чувствует, как он понемногу успокаивается. Но он всё еще «горит». Словно что-то по-настоящему вывело его из себя, как это бывало перед боем. Саске неуютно от этого чувства, и он начинает злиться в ответ. А затем он вдруг улавливает этот отблеск. Знакомую эмоцию, с которой он стал очень близок за последние несколько месяцев.       Ревность.       Просто, блин, невероятно.       Наруто делает еще шаг назад и снова собирается уйти:       — Давай не здесь.       Саске хватает его за ворот куртки и резко дергает на себя. Наруто крепко стоит на ногах.       — Нет. Нет! Хватит уходить! Ты не можешь просто… Ты что, ревнуешь? Ты же женился! Ты… ты был с другими людьми! А когда это делаю я, ты бесишься?       Тяжелый вздох. Саске видит, как Наруто сдавливает переносицу пальцами:       — Саске.       — Наруто, — эхом отзывается Саске — тихо, насмешливо и горько. — Ты не имеешь права злиться на меня. Просто не имеешь.       Пауза. Саске мог бы подумать, что они здесь одни, если бы не тяжелое дыхание за спиной и тихие перешептывания Ино и Сая. Саске, наверное, мог бы разобрать их слова, если бы прислушался, но ему плевать.       Всё, что его волнует - это Наруто. И то состояние, в которое его вогнала эта нелепая ошибка.       Тяжело выдохнув, Наруто поворачивается. Он берет Саске за руку.       — Я не злюсь на тебя.       Он всё еще «красный» от ярости.       — Злишься.       — Да, я злюсь, — соглашается Наруто. — Я расстроен. Но не на тебя. Ты прав. У меня нет права злиться. Очевидно, я был недостаточно ясен.       Недостаточно ясен? Что это вообще значит? И почему он продолжает врать?       Настроение Наруто изменилось ровно в тот момент, когда Саске заговорил о Суйгецу. Он разозлился - но с какой стати?       Что, Саске должен был просто ждать его? Наруто мог быть с Хинатой и… и с кем угодно еще, а Саске обязан оставаться один? Быть вечно одиноким?       Разве он не сам этого хотел? Ну да. Но…       Как он сможет снова смотреть, как Наруто влюбляется? Свадьбу с Хинатой он пережил только потому, что был далеко на миссии. А что, если Наруто встретит кого-то еще? Что если…       Теплые ладони ложатся на его лицо, и взгляд Саске проясняется. Лишь Саске видит красный свет, мерцающий на коже Наруто - туманный и пульсирующий. Но он уже слабеет, смешиваясь с чем-то другим. С чем-то более теплым, по-доброму нежным.       Наруто прижимается своим лбом к его. Заставляет их дышать в унисон.       — Я отведу тебя домой, ладно? — голос Наруто звучит увереннее. — С тебя на сегодня хватит, не хочу, чтобы ты случайно активировал Сусаноо в моем любимом ресторане.       Саске хмурится:       — Я бы не стал.       — Ты светишься, Саске.       Он смотрит на себя.       Оу. Может, только он видит красное марево чакры Наруто, но фиолетовое свечение вокруг себя скрыть невозможно - его видят все. На этот раз он честно пытается подстроиться под дыхание Наруто, стараясь унять бурю внутри.       Так завестись - и из-за чего?       Саске дает себе зарок больше никогда не пить.       — Прости, — бормочет он.       Наруто улыбается:       — Всё нормально. Мне стоило получше за тобой приглядывать. Пойдем уже, а?       — Но твоя вечеринка…       — Без тебя в ней всё равно нет смысла.       Саске перехватывает его за запястье, убирая ладонь от своего лица, но продолжает крепко сжимать руку. Наруто снова смягчается и позволяет Саске виснуть на нем, пока обходит всех друзей, прощаясь и благодаря за то, что пришли. Где-то в глубине души Саске кажется, что они должны злиться на него за испорченный вечер.       Наруто пригрозил, что понесет его на руках, если он не ускориться.       После этого Саске пошел сам. Позволить тащить себя на руках — ниже его достоинства, даже если он запинается об каждый камень. Черт, он просто позор для всего своего клана.       Когда они входят в их общий дом, Саске замирает, оглядываясь вокруг. Гнев в Наруто почти утих, сменившись привычным спокойствием и тишиной, к которым он уже успел привыкнуть. Он думает, что это спокойствие неотделимо от их дома - места, которое они обжили в каждом его уголке. От немытых кофейных чашек до полузасохших растений и свитков, разбросанных по полу - всё это их.       И однажды Саске может всего этого лишиться. Он так долго бежал от этого.       Он уже и забыл, каково это - терять кого-то, помнил лишь то, что никогда не хочет проходить через это снова.       — Саске, — шепчет Наруто за его спиной, закрывая дверь. Шорох, и руки Наруто обхватывают его за талию. — Ты слишком много думаешь.       Саске капризно бурчит в ответ:       — Это ты слишком много думаешь.       — Возможно, — спокойно соглашается Наруто. — Ты любишь Суйгецу?       Любит?       Саске разворачивается в его объятиях и упирается ладонью в грудь Наруто, прижимая его вплотную к двери. Этот тупица, этот чертов кретин! Для верности он пару раз хлопает ладонью по его груди - не настолько сильно, чтобы оставить синяк, но достаточно ощутимо, чтобы донести свою мысль.       Наруто смеется, перехватывая его руку:       — Значит, это «нет»?       — Конечно, нет, идиот! С какой стати мне его любить?       — Но ты же его поцеловал.       — Только чтобы не поцеловать тебя!       Признание срывается с губ прежде, чем он успевает себя остановить, осознать последствия своих слов. Ему требуется несколько секунд, чтобы вообще понять, что он это произнес. Пелена гнева спадает, лишь когда он видит расширившиеся глаза Наруто и то, как его рука безвольно обмякает в руке Саске.       Ой..       О, нет.       Саске пытается отстраниться. Далеко уйти не удается - руки Наруто на его талии тянут его обратно. Их возня выглядит нелепо: длинные конечности переплетаются, пока Саске пытается вырваться и сбежать. И у него бы получилось, если бы не лишние стопки спиртного, ударившие в голову.       Он уничтожит весь алкоголь в этом проклятом мире, до последней капли.       — Отпусти меня! — требует Саске, снова дергаясь.       Наруто фыркает:       — Да успокоишься ты, придурок? Куда ты вообще собрался?       — Куда угодно, лишь бы не здесь! Подальше от тебя!       — Но как же ты меня поцелуешь, если уйдешь?       Саске замирает. Ему нужно убедиться, что он не ослышался. Хватка Наруто слабеет, и Саске пристально смотрит на него, ища признаки неискренности или издевки над его пьяным состоянием. Но в ответ — лишь мягкость, обожание и нежность.       Он просит его повторить. Наруто делает это без тени сомнения.       Но что это значит? Неужели… неужели Наруто хочет его поцеловать? Этого просто не может быть. Наруто не должно к нему тянуть, это не… Наруто не может… что?       — Тогда сделай это, — произносит Саске. Голос звучит хрипло.       Наруто приподнимает бровь:        — Сделать что?       — Поцелуй меня. Если ты не врешь.       Это наверняка сон, или он просто бредит. Бывают ли от алкоголя галлюцинации? Саске не знает, но уверен: если Наруто его не поцелует, значит, он всё это выдумал. Значит, разум играет с ним злую шутку, дразня тем, чего он жаждет, но никогда не получит.       Наруто не наклоняется для поцелуя. Вместо этого он запускает руку в его волосы, заставляя Саске вздрогнуть от пробежавших по спине мурашек.       — Ты вырубишься секунд через тридцать, — с улыбкой говорит Наруто. — Я поцелую тебя, когда протрезвеешь. Обещаю.       Саске фыркает:        — Ничего я не вырублюсь.       Словно желая доказать свою правоту, Саске разворачивается и пытается сбросить руки Наруто со своих плеч. Наруто со смехом отпускает его, позволяя Саске с гордым видом прошествовать к дивану - просто чтобы показать, насколько он на самом деле бодр.       Моргнуть - и всё. Как его голова оказалась на подушке?       Саске в замешательстве поворачивает голову вбок и видит Наруто, который стоит над ним и ухмыляется. Он едва успевает задаться вопросом, как здесь очутился, но онемевших ног и кружащейся комнаты вполне достаточно, чтобы догадаться. Саске надувается, глядя на Наруто, чья ухмылка сменяется мягкой, нежной улыбкой.       Тот опускается на колени рядом с диваном и заправляет прядь волос Саске ему за ухо.       — Утром поговорим. Эмоционально зажатый придурок.       Саске что-то мычит в ответ, закрывая глаза. Он уже не помнит, о чём им нужно говорить. Прикосновения Наруто слишком уютные, и он окончательно расслабляется.