Горничная

Прошло тринадцать лет       В комнате, которую таковой можно было назвать весьма условно, стоял дикий холод. Долгожданный русский мороз известил о начале зимы, прокравшись в каморку, которая когда-то играла роль кладовки. Лена сидела за столом и читала книгу, почти полностью склонившись над ней и спрятав лицо за длинной чёлкой, постоянно скрывающей глаза.       Произведение оказалось слишком заумным, но, так как других занятий сейчас девушка себе позволить не могла, то оставалось утешаться малым. Это было единственное помещение в доме, где отсутствовали тёплые полы, а сквозняки из дряхлых окон продували комнату насквозь. Здесь даже летом всё напоминало погреб: слишком холодный. Сегодня Лену в очередной раз наказали и заперли на ключ. Нет, она не разбила любимую «родителями» вазу, привезенную из Англии, и даже не сломала компьютер «сестрички» Ани. Девушка всего лишь вернулась домой на пять минут позже того времени, которое ограничивалось комендантским часом. Зато Анечка, родная дочь, могла веселиться все ночи напролёт. Лена, прогуливаясь в свой единственный выходной, заметила её прошлым вечером около «Рая» — самого дорогого и элитного клуба Москвы.       Той позволялось делать всё, что пожелает её душенька, и девушка ни разу на памяти Лены не оказалась наказана даже за самые дерзкие поступки. Она всегда хорошо выглядела: каштановые волосы чуть ниже плеч, яркий и броский макияж, модная брендовая одежда. По городу любимая дочка разъезжала на отцовском кабриолете, а на заднем сиденье всегда располагались, как минимум, двое парней. И даже если Аня в открытую грубила «дорогой» мамочке, девушке всё всегда сходило с рук. Только перед отцом дочка пела соловьём, ведь он являлся её основным спонсором и поставщиком средств на пластиковые карточки с надписью «VIP».       Лена была гадким утёнком в семье. Все последние годы ненависть дышала ей в затылок на каждом шагу. Любой неверный шаг «падчерицы» по решению приемных родителей заканчивался наказанием. Обычно её запирали в ненавистной комнате и лишали еды. Банально, но и этого хватало, чтобы замкнуться от ощущения несправедливости. Поэтому Лена, как только ей выпадала такая возможность, старалась пропадать на улице, чтобы как можно меньше попадаться на глаза родителям и быть пойманной снова на совершении неугодного поступка.       За эти годы Ленка могла бы превратиться в очень красивую девушку, но частый голод и недостаток серотонина сделали своё дело. Светлые волосы выцвели, лицо приобрело невзрачный болезненный оттенок, зелёные глаза отливали мутным оттенком. В довершении ко всему сутулая походка и грубый низкий голос придавали юной девушке вид пацанки. И никогда не скажешь, что этой юной особе скоро исполнится восемнадцать лет. В ней навсегда осталось что-то от ребёнка. Этот «компот» внешности являлся одной из причин, почему Аня всегда сторонилась своей сестры. Не дай Бог увидят друзья. Репутации конец! И поэтому «родители» сохранили Лене её фамилию.       Девушка захлопнула надоевшую книгу и бросила ее на край стола. Поднявшись, залезла в чемодан, который стоял под железной кроватью, и достала из него любимую игрушку из детства — старую потрёпанную куклу почти без волос. Не очень счастливые короткие мгновения, проведённые в детском доме, всё-таки оказались гораздо лучше жизни в семье Прокопьевых. Неожиданно в замке послышался звук поворачивающегося ключа, и в комнату вошёл глава семьи Михаил.       — Лена, немедленно иди в гостиную. Быстро!       Девушка бросила куклу обратно в чемодан и выбежала из комнаты. Через секунду она уже стояла перед родителями и выслушивала их спокойную, не приносящую радостных мыслей, речь.       — Лена, завтра тебе исполняется восемнадцать лет, а ты продолжаешь сидеть на нашей шее. Ведёшь себя с нами неподобающе. Никакого уважения к людям, которые были с тобой очень добры все эти годы. Мы ведь дали тебе приют, образование в лучшей школе, чтобы ты не разлучалась с Анютой. А ты как нас благодаришь? Ругаешься с сестрой и постоянно хамишь! — разбушевалась на последних словах Ирина.       Её дорогой муж постоянно кивал и поддакивал. Лена потупила взгляд и начала рассматривать цветочки на ковре. Похожие тирады девушка слышала не в первый раз. Чуть ли не каждый день приемные родители приглашали её в гостиную и читали нотации. Эти разговоры превратились в ежедневные традиции. Лена быстро находила себе занятие: сначала приковывала свой взгляд к бархатным шторам, потом на пирог, который Ира готовила каждый день, далее его удостаивались цветы на ковре.       — Елена, посмотри на меня! Сейчас же! — вскочив с дивана, воскликнула женщина.       Лена удивлённо взглянула на мачеху. Такой фразы в заученном ходе действий не было.       — Нам это надоело. Я хочу, чтобы ты в течение этой недели нашла себе работу и съехала. С завтрашнего дня ты совершеннолетняя особа и сама сможешь позаботиться о себе. А теперь живо иди в комнату и ищи работу. — Ирина села на диван, сложив руки, а Михаил бросил к ногам Лены стопку газет.       Раздался хлопок входной двери. В комнату вошла Аня. Бросив сумку на кресло, она прошла мимо сестры, нарочно задев её плечом. Лена потёрла ударенное место, поморщившись от неприятных ощущений, но решила на этот раз промолчать. Не говоря ни слова, девушка взяла газеты и вернулась в свою комнату. В голове же промелькнула мысль о том, что новая жизнь, ожидающая её в скором времени, уж точно должна быть счастливей последних лет, прожитых в этом доме. Сердце воспылало радостью в ожидании того, что она, наконец, будет свободна и сможет жить так, как захочет.