Горничная

      Первое утро в новом доме обещало яркие впечатления. Лене было крайне непривычно проснуться в такой шикарной для неё комнате. Старые потёртые обои в доме Прокопьевых, которые успели стать хоть немного родными, сменились на дорогие матовые бежевые. Паркетный пол, пушистый белый ковер под ногами, удобная кровать и мягкие подушки — все это будоражило девушку. И это всего лишь комната горничной!       Лена встала с кровати, потянувшись, и посмотрела на часы, висящие рядом с окном. «Ходики» остановили свои стрелки на половине восьмого. Вчера Елизавета Петровна предупредила девушку о том, что слуги должны спускаться вниз к восьми часам. Телефон у Лены отсутствовал как факт, и просыпалась она на автомате. Кулёмина обрадовалась, что у неё есть ещё целых полчаса в запасе, и начала приводить себя в порядок. Умылась, быстро надела строгие брюки — школьные и единственные в её гардеробе — и светлую рубашку и повязала белоснежный накрахмаленный передник, выданный вчера. Новый работодатель не требовал, чтобы прислуга носила платья в обязательном порядке. Лена испытала облегчение, узнав об этом: она никак не могла представить себя в таком виде. Перед выходом девушка посмотрела в зеркало. Увиденное не удовлетворило, но, тяжело вздохнув, Кулёмина покинула комнату.       Спускаясь по лестнице, горничная удивилась тому, как тихо в доме. Видимо, хозяин ещё спал. Девушка осторожно подошла к коридору, который вёл на кухню. Неожиданно за её спиной раздался низкий повелительный голос, заставивший Кулемину обернуться:       — Почему ты крадёшься? Неужели уже что-нибудь учудила? — спросил её с ехидной усмешкой синеглазый мужчина.       Блондинка удивлённо и испуганно посмотрела на него, однако в этот раз даже мысли не возникло, отвести взгляд или смущаться. Она не позволит ему больше обижать её так легко, как он сделал это вчера. Про себя девушка отметила, что Виктор Михайлович проснулся, скорее всего, давно. Он выглядел выспавшимся и бодрым и смотрел на неё, слегка улыбаясь, чем вызывал недоумение у Лены.       — Я не крадусь. Просто шла на кухню, а обстановка для меня незнакомая.       Виктор указал ей жестом на открытую дверь, давая понять, что нужно проследовать за ним. Девушка пожала плечами, но прошла туда. Перед ней открылась терраса с зимним садом: небольшой балкон, за стёклами которого наблюдался прекрасный вид на двор усадьбы, покрытый белоснежным зимним покрывалом. Едва Лена вошла в помещение, как свежий воздух, проникающий через приоткрытое окно, тут же охладил её горящие от волнения щёки. Солнце ещё только еле-еле освещало горизонт. В этом чудесном месте, где в горшках цвели круглый год цветы, зима отступала, возвращая любого в воспоминания о лете. Виктор уселся в большое кресло, стоящее у стола, а Лене указал на небольшой диван.       — Расскажи мне о себе. Откуда ты? — властный тон сменился более мягким.       Лена продолжала удивляться переменам, произошедшим в хозяине. Еще вчера этот мужчина разговаривал с ней, как с последним существом на земле. Она не понимала, зачем он лезет к ней со своей «нарисованной» заботой. Вопрос вызвал в душе девушки очередную волну напряжения.       — Боюсь, вам будет неинтересно выслушивать историю моей жизни, — огрызнувшись, ответила мужчине Лена.       — Расскажи! — агрессивно отреагировал на её слова Виктор Михайлович.       Он вновь снова стал резким и невежливым. Кулёмина решила, что так даже лучше. Предполагая, что он будет разговаривать с ней с неприязнью, девушке было проще защищаться.       — Я жду, — приказным тоном обратился Степнов к Лене ещё раз.       — Что вы со мной, как с рабыней, себя ведёте? Я не ваша вещь. Если вам так уж любопытны истории жизни ваших подчинённых, то слушайте и наслаждайтесь. Мне не жалко. Я… Я родилась в Москве. Но родителей своих никогда не видела. Сколько себя помню, маленькой жила в детском доме. Когда мне исполнилось пять лет, состоятельная семья удочерила меня. Однако не с любовью и заботой я столкнулась в их доме. Просто превратилась с первых же дней в рабочую лошадку. Постоянно только и делала, что убирала и готовила. Приёмные родители часто наказывали меня за любые мелочи, а их дочь издевалась надо мной. Интересная у меня была жизнь? Вам нравится? В тот день, когда я стала совершеннолетней, меня попросили покинуть их дом. Так я попала к вам.       — Когда тебе исполнилось восемнадцать? — уже более мягко задал вопрос Виктор.       Нет, он не то, чтобы разжалобился, но даже его «ледяное» сердце немного растаяло после экспрессивной речи девушки.       — Вчера… — Лена смутилась.       Она вдруг почувствовала, что этот мужчина оказывает на неё магнетическое воздействие. Не могла отказать ему в ответах, даже если тон его просьб и выводил из себя.       Степнов встал с кресла, подошёл к горшку, в котором пышным кустом росли белоснежные петуньи, и сорвал один цветок. Мужчина вернулся к Лене и, присев рядом с ней на диван, нежно вплел растение в светлые волосы девушки. Та смущенно улыбнулась. Она совсем перестала понимать действия своего нанимателя.       — Тебе очень идёт этот цветок. Он такой же простой, как и ты, но что-то в нём есть притягательное, что цепляет. Не снимай его, пожалуйста, до вечера, — попросил Виктор, подарив девушке еле заметную улыбку. — Теперь можешь идти, ты свободна.       Лена покинула террасу. Она шла на кухню, когда столкнулась с экономкой.       — Где же ты ходишь? Уже половина девятого! Хозяин будет недоволен! Батюшки, откуда у тебя этот цветок? Неужели сорвала с любимых петуний Виктора Михайловича? — защебетала Елизавета Петровна.       — Извините, хозяин сам меня задержал и подарил мне это в честь прошедшего дня рождения.       — Ты выпрашивала у него подарок?! — возмутилась женщина.       — Нет, что вы. Это была инициатива Виктора Михайловича. Он просто поинтересовался, как давно я стала совершеннолетней и вот… — Лена указала рукой на растение, вплетённое в её волосы.       — Странно… Так, давай приниматься за уборку нижнего этажа. Как закончишь, я скажу тебе, что делать дальше, — засуетилась экономка.       Елизавета протянула тряпку и прочие бытовые принадлежности Лене и отправила в гостиную. Помещение оказалось очень просторным, но особой уборки не требовало. Вытереть пыль с нескольких полочек, вымыть пол и почистить диваны, вытряхнуть и пропылесосить подушки. Девушка проворно занялась привычным для неё делом. Шкафы быстро засияли, а паркет засверкал так, словно лёд для фигуристов. С красивых статуэток, расставленных повсюду, моментально исчезла вся пыль. Хрупкие стекла витрин Лена вымыла так, что ни один взгляд не выловил бы на них разводов. Работа была завершена. Девушка осталась довольна, но совершенно без сил. Кулёмина присела на диван и прикрыла глаза. Где-то в глубине дома прозвенел звонок, извещавший о том, что слугам разрешалось приступить к обеду. Время летело со скоростью света. Вечер у Лены выдался свободным. Елизавета Петровна освободила её от уборки, сделав таким образом подарок ко дню рождения. Женщина предложила девушке использовать свободное время для прогулки по владениям.       Кулёмина поднялась в свою комнату, надела тонкую старую куртку, которая совсем не могла защитить от холода и, вернувшись, вышла на улицу, в сад.       — Красиво… — прошептала сама себе девушка.       Заблестевшие глазки рассматривали невысокие ели, на ветках, которых лежали покрывала, сотканные из снежинок, и узкие дорожки, посыпанные гранитной крошкой. Казалось, что Лена попала в сказку. Всё вокруг было таким волшебным и необычным. А ведь сейчас зима! Как здесь, наверное, хорошо летом, когда тепло, а сад цветет и благоухает? Лена медленно бродила по местности, изредка поглядывая на дом. За широкими и массивными гардинами в кабинете Степнова девушка не видела, как её хозяин подглядывает за ней и улыбается. Лена — совсем ещё ребенок, который так много проблем несёт на своих плечах и никак не может сбросить эту тяжесть. И только небольшой, но яркий цветок в волосах превращает невзрачную служанку в принцессу. И пусть только на короткое мгновение.       Следующие дни обещали интересную жизнь…