Без Генерала

К дверям дома, где жил Генерал, Варриор и Таилира пришли практически одновременно. Даже на добрых десять минут раньше назначенного времени, что было для них необычайной редкостью. Особенно для последней: как и все женщины, она имела привычку опаздывать в любое место, куда бы ни направила её шутница-судьба. Причина же столь внезапного появления этих двоих здесь крылась в том, что накануне троица друзей договорилась провести весь вечер следующего дня вместе, в диком кутеже и угаре исполняя свои инфернальные гимны во славу Двара. Сие времяпрепровождение представляло из себя излюбленное их занятие, которое уступало разве что игре на нервах других пчёл, обитавших в улье. Хотя, по сути, оба этих занятия представляли из себя одно и то же. Поравнявшись, девушка-пчела и её приятель оценивающе посмотрели друг на друга. Варриор, как обычно, был сама элегантность: собранные в хвост длинные белоснежные волосы, обтягивающие брюки, туго зашнурованный корсет и сапоги на массивной платформе делали его худую высокую фигуру ещё более худой и высокой. На поясе у воинствующего трутня висела катана отменной доброты: он утверждал, что вместе с ней, подобно сиамским близнецам, составляет одно целое. Таилиру можно было сравнить с ожившей картинкой из модного журнала: на голове — милейший беспорядок роскошных лиловых волос, на теле — микрошортики, декольтированный кроп-топ, куртка цвета красного вина с чёрным бархатным воротником и туфли на высоченной шпильке. Её обезоруживающая откровенность была под стать элегантности вооружённого Варриора — сегодня они отлично дополняли друг друга. Итак, два эффектных типа в сборе. Осталось только дождаться третьего. Однако, обратив наконец внимание на негостеприимно запертую дверь этого удивительно молчаливого сегодня дома, вновь пришедшие увидели криво пришпиленный к ней ржавой канцелярской кнопкой прямоугольник дешёвой жёлтой бумаги. — «Братья и сестры, — пробежал Варриор коряво выведенные на листе Генеральской рукой каракули, щурясь, как сыч на солнце, —

Я прекрасно помню о наших замечательных планах, но один из моих источников сообщил, что сегодня на чёрном рынке скидки для постоянных клиентов, и я просто не могу упустить такого аттракциона невиданной щедрости. Боюсь, вы заскучаете, но к утру я буду обратно, и мы устроим намеченное. За сим спешу откланяться.

С любовью

с уважением

в общем, пошли вы

Искренне ваш, Генерал».

Пчёлы переглянулись. Возможно, такое содержание записки казалось её автору уместным, толерантным и отвечающим всем требованиям хорошего слога, однако, судя по возмущённым физиономиям Варриора и Таилиры, их оно неслабо оскорбило. Отсутствие вечно весёлого и заводного Генерала друзья обычно воспринимали равносильно его смерти. Без него они чувствовали, как распадаются на части, словно бочка без обруча. Однако сегодня гости не стали переживать горечь утраты и скорбеть по несостоявшемуся покойнику. Напротив — дали волю своим негативным эмоциям в полной мере вырваться наружу. А будь им не лень, они бы ещё сделали чучело своего лидера и торжественно предали его огню. — Совсем оборзел. Воткнул палку в наш маленький дружелюбный муравейник и свалил в закат, — обиженно процедила девушка-пчела, не оценившая откровенную эскападу лидера их компании, а также его внезапно изменившиеся планы, в которые камрады явно не вписывались. — Двар бы его побрал. Да он издевается, — неодобрительно покачал головой обладатель белых волос и изорвал гнусный надверный манускрипт в мелкие лоскутки. Генерал тут же был элегантно послан своими абрютированными компаньонами в дальние дали и помянут самыми отборными инвективами, приправленными надеждами на то, что пчелиный бог покарает красноволосого бородатого раздолбая с жалом в одном месте. А если только не покарает — значит, нет у него справедливости, — так думали они. Знал бы Генерал, как ужасно отзывались о нём друзья в его отсутствие… Впрочем, в своё отсутствие Генерал разрешал друзьям себя даже бить. В любом случае, это не спасало ситуацию. Обе пчелы были в дурном настроении. Многообещающий вечер начал катиться к чёрту. — Ну и… Что тогда будем делать? — в порыве отчаяния сорвалось с уст Таилиры. Она с надеждой посмотрела на Варриора, а тот почти машинально развернулся на сто восемьдесят и, уплывая красивой эластичной походкой от проклятого им же дома, заявил, что раз Генерал так опрокинул свою компанию, то он пойдёт и опрокинет в честь этого горького кидалова стаканчик сладкой медовухи в своём любимом баре. Хрустальная надежда во взгляде девушки медленно разбивалась о чугунную задницу реальности в лице задницы уходящего восвояси Варриора. Дама осталась стоять на крыльце с видом собаки, которую не взяли на прогулку. Она и сама была готова уйти по своим пчелиным делам сию же секунду, но злость на Генерала никак не могла отпустить девушку: эта прекрасная мстительница хотела свести счёты с предателем и её воображение со скоростью пулемёта выдавало идеи для осуществления сей арифметики. Всё остальное пропало, померкло, как меркнет луна в небе, когда набегают тучи… — А давай уедем куда-нибудь? — неожиданно предложила она вслед удаляющемуся приятелю под влиянием чувства, которое и сама не могла объяснить, зачем-то добавив в конце это попсовое и до невероятного очевидное, — Вдвоём. Пчеловоин аж застыл на месте. Соляной столп, в который обратилась жена Лота, должно быть, более походил на живое существо, нежели Варриор в это мгновение. С полсекунды он так и стоял спиной к подруге, а потом медленно бросил через плечо, будто не расслышал: — …Что?