i'm starving, darlin'

Не так уж часто Майк и Уилл оставались наедине в любом из их домов. В обеих семьях было слишком много людей, чтобы все разом куда-то ушли. Если родителей Майка не было дома, то дома оставалась Холли. Если Эл выходила из дома, то вместо неё там были Джойс и Хоппер. Джонатан и Нэнси, которые теперь жили отдельно в собственной квартире, тоже не делали ни один из домов менее переполненным. Хотя они с Уиллом встречались уже два года, с тех самых пор как разобрались с Векной, дальше поцелуев и довольно откровенных ласк дело заходило нечасто. Бывали моменты, когда оба были слишком раздражены и нетерпеливы, чтобы ждать, пока все разъедутся, — тогда они доводили друг друга до конца руками или просто терлись, пока не кончали в штаны. Что да, после этого всегда было довольно противно, но в сам момент обоим было плевать. В те редкие разы, когда им всё же везло остаться в каком-то из домов на несколько часов одними, они позволяли себе быть смелее. Они делали друг другу минеты, Уилл несколько раз трахал его пальцами, и у них было полноценное занятие сексом всего два раза. Майка очень бесил тот факт, что это число не было больше двух. Не то чтобы его не устраивало то, что они делали, стараясь быть осторожными и не попасться с приспущенными штанами. Буквально. Просто с последнего раза, когда у них было нормальное уединение, прошли месяцы. — Ненавижу это, — простонал Майк недовольно, когда им с Уиллом пришлось прервать очень горячий и удовлетворительный поцелуй, прежде чем любой из них слишком возбудился. Сегодня они были у Уилла дома, спрятавшись в его спальне и свернувшись на кровати его парня. Они сказали, что будут готовиться к предстоящему тесту по химии, хотя оба прекрасно знали, что учёбы там будет минимум. Майк уткнулся лицом в изгиб шеи Уилла и слышал тяжёлые шаги Хоппера, который ходил где-то за пределами спальни. Да, ни малейшего шанса, что он или Уилл смогут что-то сделать, пока Хоппер дома. Майк, вообще-то, хотел бы сохранить себе жизнь. — Что? — спросил Уилл с недоумённым хмурым видом, даже несмотря на то, что его пальцы продирались сквозь уже растрёпанные волосы Майка. Майк был почти уверен, что Уилл пытается их пригладить, зачёсывая назад, чтобы они выглядели хотя бы полуприлично, а не так, будто Уилл только что водил по ним руками и дёргал за кудри Майка несколькими минутами ранее. Он оторвал лицо от шеи Уилла с фырканьем, подавшись бёдрами вперёд, пока они не прижались вплотную к бедру Уилла, и парень мог почувствовать его стояк. — Это, — чётко произнёс Майк, одновременно довольный тем коротким прерывистым вздохом, который он услышал, застрявшим в горле Уилла, когда тот почувствовал, что Майк возбуждён. — Мы не были наедине месяцы, Байерс. Я начинаю сходить с ума. А Уилл, сволочь, с нежностью закатил глаза на драматизм Майка. — Мы «баловались» всего неделю назад, Майк. Ты не настолько заведён, чтобы сходить с ума, — напоминает он. И да, они «баловались» на прошлой неделе, Майк это знал! Но пара поспешных дрочек, во время которых приходилось заглушать каждый звук в ладони, плечи или поцелуи, едва ли были полностью удовлетворительными. Это было прекрасно, не пойми Майка неправильно. Любой раз, когда Уилл касался его члена, или наоборот, Майк полностью возносился на седьмое небо. Желание и жажда не были такими сильными, когда Майк не знал, каково это — быть окружённым Уиллом, прижатым им к матрасу своим телом, чувствовать его внутри себя. Но теперь Майк знал, каковы эти ощущения, и он хотел этого, чёрт побери! Так что Майк снова фыркнул и толкнулся бёдрами в бедро Уилла, ресницы затрепетали от давления и трения. Майк не успел сделать что-то большее, прежде чем Уилл предупредительно произнёс: — Майк, — и переменил их положение так, что Майк больше не мог тереться о его бедро. Майк, недовольный и капризный, хныкнул от разочарования и бросил взгляд на своего парня-предателя. Уилл просто приподнял бровь и указал на свою закрытую, незапертую дверь. Они не смели запирать её, когда Хоппер дома. — Ты сумасшедший, если думаешь, что я что-то буду делать, когда Хоппер дома. — Сумасшедшие вместе, — в ответ пропел Майк, просто чтобы позлить, и Уилл ущипнул его за верхнюю часть руки в отместку. Майк вскрикнул и оттолкнул руку Уилла от себя, на губах появилась надутая гримаса. — Грубо! Меня сейчас жестоко предают! — Предают, — фыркает Уилл, а затем переворачивает их так, что Майк оказывается снизу, зажатый руками, ногами, грудью и широкими плечами Уилла и — ладно, да, Майк совершенно доволен происходящим. Его глаза закрываются в ожидании поцелуя, который, увы, так и не случается. Майк честно может заплакать. — Я пытаюсь сохранить тебе голову на плечах, идиот. Если ты думаешь, что Хоппер плохо реагировал, когда вы с Эл просто целовались, то можешь представить, что он сделает, если поймает нас за чем-то большим. По телу Майка пробегает неприятная дрожь, никак не связанная с тем, что Уилл прижимает его к матрасу. Реакции Хоппера на их отношения и так хватило с головой. Не то чтобы он вёл себя как мудак — но Майк ему явно не нравился, и он очень ясно дал понять, что ему не по душе то, что Майк встречается сначала с его дочерью, а потом с пасынком. Что, вообще-то, справедливо. Понятно! Но Майк вполне мог бы обойтись без разговора о лопате и угроз Хоппера убить его, если Майк разобьёт сердце Уилла. Он получил такой же разговор от Джонатана. И от Эл. И от остальной Партии. Он был бы признателен, если бы все проявляли к нему чуть больше доверия! — Ладно, да, — уступил Майк, затем оплакал потерю тела, тепла и веса Уилла, лежавшего на нём, когда Уилл откатился. — Но серьёзно, — продолжил он, садясь и хмуро глядя на Уилла с более искренним выражением лица, — прошли месяцы с тех пор, как мы могли сделать что-то большее, чем дрочка или минет. Я… ну ты знаешь… Уилл улыбнулся, и это была игривая, но также понимающая улыбка. — Я тебе так нравлюсь, Уилер? — поддразнил Уилл, и Майк почувствовал, как его лицо вспыхивает, даже несмотря на то, что то, что он говорил последние несколько минут, было гораздо более смущающим, чем слова Уилла. Затем Уилл вздохнул и протянул руку, чтобы провести большим пальцем по острому краю скулы Майка. Майк прильнул к прикосновению, веки опустились, а губы разомкнулись с внезапным желанием зацеловать своего парня до потери дыхания. Что-то в выражении лица Майка заставляет Уилла замереть, и его палец запинается на щеке. — Я тоже скучаю по этому, — наконец признался Уилл, и язык Майка прилип к нёбу от желания. — Я скучаю… по тебе, — добавил он, хотя оба знали, что дело не только в этом. Уилл скучал по тем же вещам, что и Майк. По контакту кожа к коже, по поцелуям, которые были меньше похожи на поцелуи, а больше на дыхание и стоны в рот друг другу, по той полной и абсолютной близости, которой они достигали, когда переполняли чувства друг друга, когда Уилл был внутри него. Следующий выдох Майка вырвался из него содроганием, и он наклонился вперёд, снова соединив их рты. Он почувствовал, как Уилл растаял под его прикосновением, поддаваясь охотно, с энтузиазмом, и они снова упали на кровать. Майк не думал, что когда-нибудь сможет привыкнуть к ощущению, когда Уилл полностью поддаётся его рукам и его поцелуям. Это опьяняло. Они снова глубоко целовались, впадая в этот хорошо отработанный ритм так же легко, как дыша. Теперь Майк сверху, расположившись между ног парня, руки скользили по бокам, рукам, шее, запутывались в его волосах, везде, где он мог прикоснуться. Руки Уилла, как и всегда, тонут в волосах Майка, ногти слегка царапают кожу головы, пока у Майка не вырывается какой-то жалобный, тонкий звук, который тут же тонет в поцелуе. Их языки едва соприкоснулись, горячие и влажные, когда в закрытую дверь Уилла раздался громкий стук. Парочка оторвалась как раз вовремя, чтобы Хоппер ворвался внутрь, даже не дожидаясь ответа от любого из подростков. Была причина, по которой Уилл запрещал им делать что-либо большее, чем целоваться, пока его отчим дома. Майк вспомнил об этом прямо сейчас, когда смущённо устроился рядом с Уиллом на кровати, как будто Хоппер не видел, как он сначала слез с Уилла. Это было похоже на то, что он представлял себе как прогулку стыда. — Ужин готов. Майк, тебе, наверное, пора домой, сегодня школьный вечер, — сказал Хоппер, к счастью, избегая упоминания того, что он определённо знает, на что наткнулся. Что было его собственной виной за то, что он не дождался ответа Уилла, так что Майк считал, что это в некотором роде заслуженно. В любом случае, он знал, что «предложение» Хоппера идти домой действительно не было предложением, поэтому он выбрался из кровати, когда Хоппер ушёл. — Я провожу тебя до двери, — сказал Уилл, как будто он не делает этого каждый раз, когда Майк уходит. — Круто, — ответил Майк, собирая свой рюкзак, в котором лежали учебник по химии и тетрадь, которые он даже не открывал. Ему действительно нужно было учиться, когда он вернётся домой, иначе он завалит этот тест завтра. Когда Майк собрался и был готов, чтобы его проводили, Уилл шагнул в его пространство, руки на талии Майка, горячее дыхание коснулось его губ. Майк мог потерять сознание. — Я что-нибудь придумаю, чтобы мы могли побыть наедине. Я беру дополнительные смены в Family Video последние пару недель, так что, возможно, смогу позволить себе номер в отеле или что-то в этом роде, — предложил Уилл. И да, Майк без сомнения потеряет сознание. — Звучит неплохо? — Мгм, — ответил Майк, и ему ответила понимающая улыбка и ещё один поцелуй, от которого у него подкосились колени. Чтобы Майк ослаб в коленях, много не требовалось, но когда Уилл отстранился, на лице Майка появился свежий румянец, и ему пришлось с трудом сглотнуть против желания, поднимающегося из груди в горло. — Пошли, вытащим тебя отсюда, пока Хопперу не пришлось предупреждать нас во второй раз, — рассмеялся Уилл, вытаскивая Майка из своей спальни за руку.

***

Остальная часть недели прошла без происшествий. Майк, предсказуемо, едва сдал эту дурацкую контрольную по химии, и поэтому его мама установила правило, что Майк больше не может ходить «учиться» к Уиллу в школьные дни, пока его оценки не улучшатся. Майк хочет поспорить, но, учитывая, что она знает об их отношениях и относится к ним с пониманием и поддержкой — больше, чем он вообще мог надеяться, — он решает промолчать. Уилл расстроен, но понимает, что мама Майка не делала поблажек Нэнси перед колледжем и сейчас поступает так же. По крайней мере, Майк всё ещё мог видеться с Уиллом по выходным, и не было никаких правил против ночёвок вместе. При условии, что они оставляют дверь спальни открытой на три дюйма. В эту субботу Уилл работает в видеомагазине, где раньше работали и Стив, и Робин, прежде чем они уехали из Хоукинса. Майк и остальные их друзья были рады за них, когда они объявили, что выбираются к чёрту из этого города. Пройдёт ещё несколько месяцев, и тогда Уилл и Майк смогут сделать то же самое. Они уже выбрали несколько колледжей, некоторые в Индиане, некоторые за пределами штата, но они полны решимости поступить в один университет. Несмотря на то, что суббота — один из самых загруженных дней в Family Video, Майку всё равно нравится проводить смены Уилла рядом с ним, болтая, когда выпадает возможность. Начальник Уилла, к счастью, довольно лоялен к тому, что его друзья тусуются в магазине, если это не мешает работе. В данный момент Майк помогает Уиллу возвращать фильмы на полки (предлагая неоплачиваемый труд, потому что он так сильно любит своего парня), когда снова поднимается тема номера в отеле. — Мне завтра заплатят, — вдруг объявляет Уилл, и без контекста у Майка нет особого мнения на этот счёт, так что он просто кивает. Когда он встречает вялую реакцию, Уилл продолжает тараторить. — Хватит на отель. Майк чуть не уронил кассету, которую пытался убрать, захлебнувшись и покраснев. — Уилл, — прошипел он, лихорадочно оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что их никто не подслушал. Конечно, поскольку они были единственными в магазине в данный момент, никто не подслушал. — Т-ты не можешь просто говорить такие вещи! — Почему? Никого нет рядом, — указал Уилл, губы изогнулись в усмешку, которую Майк не должен был находить такой привлекательной. — Я думал, ты захочешь знать. Разве ты не хочешь пойти? Майк знал, что Уилл просто дразнит его, потому что этот мудак определённо знал, что Майк всё ещё хочет пойти в номер в отеле, где они могут трахаться без страха быть прерванными. Тем не менее, он лишь покраснел ещё больше и с смущённым ворчанием вернулся к своей задаче. — Очевидно, я всё ещё хочу пойти, — пробормотал Майк. — Думаешь, мы сможем пойти завтра? — Это то, что я планировал, — невозмутимо ответил Уилл, что имело смысл, потому что он вроде как должен был быть таким, когда они обсуждали это на публике. Тем не менее, невозмутимость этого заставила тепло собраться в центре Майка. Обсуждение их сексуальной жизни не должно было быть таким обыденным, и всё же Уилл мог сделать это таким. — Я думаю, что мы могли бы поехать в город. Мы уедем утром, чтобы устроить из этого свидание. Что думаешь? Майк кивнул и взглянул на Уилла с улыбкой. Свидание звучало неплохо. Очень неплохо, на самом деле. Давно они не были на настоящем свидании. В последний раз они ходили на публичное свидание четыре месяца назад, когда столкнулись с Троем и его прихвостнями, которые дразнили их за то, что они были в закусочной одни, хотя платонические друзья делали это всё время. Оба знали, что Трой нихрена не знал, не на самом деле, но это всё равно достаточно их потрясло, чтобы избегать публичных свиданий в Хоукинсе; риск казался слишком большим, слишком реальным. Но свидание в городе означало меньше глаз на них и немного больше принятия, даже если совсем чуть-чуть. — Тогда будет свидание, — сказал Уилл, и затем над дверью прозвенел колокольчик с приходом клиента. Уилл оставил сторону Майка, чтобы поприветствовать их, и Майк остался у полки, заставляя свой желудок и сердце перестать трепетать.

***

Только когда Майк оказался в машине Уилла, едущей по межштатной трассе в девять утра, у него начали появляться сомнения насчёт идеи с отелем. — Ты уверен, что отель будет хорошей идеей? — выпалил Майк, затем продолжил, когда Уилл бросил на него вопросительный взгляд. — Я имею в виду. В отелях обычно поднимают брови, когда двое парней регистрируются в одном номере, разве нет? Уилл замолчал, как будто он сам не думал об этом, когда строил план, затем кивнул со сжатым выражением лица. — Да… ты, наверное, прав, — вздохнул он. Разочарование между ними было ощутимым, но ни один из них ничего не мог поделать с осуждающими взглядами, когда они пытались сделать что-либо, что могло бы быть потенциально романтичным наедине. Регистрация в отеле вместе определённо была бы одной из таких вещей. — Ты всё ещё хочешь попробовать? — спросил его Уилл, и Майк пожал плечами неопределённо. Дело не в том, что он не хочет попытаться, что он не хочет провести непрерывное время со своим парнем, которого любит больше всего на свете. Но такие вещи всё ещё иногда пугали его. Он не был храбрым, как Уилл. Он не мог смотреть хулиганам прямо в лицо и говорить им отвалить, как Уилл начал делать последние несколько месяцев. Уилл не имел бы никаких проблем с регистрацией в отеле с уверенностью, не позволяя мнениям других сбить его с толку. Но Майк? Майк всё ещё был трусом. Мысль об этих глазах на нём, глазах, которые знали, леденила его до костей. — Нам не обязательно это делать, Майк, — мягко напомнил Уилл, и утешительная тяжесть его руки легла на бедро Майка, сжимая. Майк сглотнул против комка в горле и всех напоминаний о том, что он недостаточно хорош для парня, сидящего рядом. Иногда он чувствовал, что Уилл заслуживает кого-то лучше, кого-то большего, чем Майк когда-либо будет, но он знал, что эти мысли не приносят пользы или помощи ни одному из них. В глубине души он знал, что заслуживает Уилла, что он любит Уилла именно так, как Уиллу нужно быть любимым, и что ни один из них не променял бы это ни на что «лучшее». Не существовало ничего лучшего для любого из них. Это не Майк сдерживал Уилла. Это… всё остальное. Они жили во времена, которые не были добры к таким людям, как они, и это пугало. Майк знал, что Уилл тоже боялся, что он казался более уверенным, когда защищал себя, чем был на самом деле, потому что они никогда не знали, на что способны окружающие. Таких, как они, избивали, высмеивали, убивали. Уилл и Майк оба знали, что они никогда не могут быть слишком осторожными. — Может, нам и не стоит, — ответил Майк, и хотя он не мог заставить себя посмотреть на Уилла прямо сейчас, он всё же протянул руку, чтобы переплести их пальцы на своём бедре. — Если мы не сможем заняться сексом снова до колледжа, то я справлюсь. Это будет отстойно, но я предпочёл бы это, чем… — Я знаю, — сказал Уилл, а затем он съезжает на съезд, ведущий к одному из маленьких мест для пеших прогулок в Индиане. Майк не спрашивал, потому что знал Уилла. Он знал, что тот хочет поехать куда-нибудь, где они могут припарковать машину и нормально поговорить. Между ними воцарилась тишина, пока Уилл продолжал ехать, но их руки оставались сцепленными. Майк, всего один раз, поднёс их руки ко рту, чтобы поцеловать тыльную сторону руки Уилла, и, даже не видя его лица, он знал, что Уилл улыбается. Когда они находят место для парковки, это одно из более уединённых мест парка перед единственным пикниковым столом, что был весь в птичьем помёте. Здесь их вряд ли побеспокоят, поскольку большинство семей предпочитают более населённые участки тропы; они немного более подходят для начинающих, и там есть кемпинги, которыми можно воспользоваться. — Я даже не начал думать о рисках, пока мы не сели в машину, — признался Майк, когда они снова смотрели друг на друга. Машина была выключена, но окна опущены достаточно, чтобы впустить немного ветерка, теперь, когда кондиционер не работал. — Я… Я действительно хотел сделать это с тобой. Я знаю, что большинство людей, работающих в каком-нибудь обшарпанном мотеле, вероятно, не стали бы париться, не тогда, когда они сдают комнаты проституткам и наркоторговцам постоянно. Просто… — Что если тот, в который мы попадём, будет тем, которому будет не всё равно, — закончил за него Уилл, и Майк побеждённо кивнул. — Я начал беспокоиться об этом вчера вечером. Майк моргнул, глядя на Уилла. — Правда? — Да. Ты же помнишь, как было, когда мы ехали через страну, чтобы спасти Эл? Нас было четверо, пытающихся зарегистрироваться в номерах, и даже тогда некоторые мудаки пытались намекнуть, что мы регистрируемся, чтобы устроить… оргию, — сказал Уилл, а затем содрогнулся при одной мысли об этом. Чёрт возьми, с ним был его брат! — И нам было всего по пятнадцать. Майк не мог не рассмеяться над нелепостью этого. — Ты серьёзно? Я даже не заметил! — Сомневаюсь, что кто-то из вас заметил, кроме меня, — признался Уилл с небольшим пожатием плеч. — Это было незаметно. Я даже не могу вспомнить, что именно они сказали. Но я был более чувствителен к этому, так что уловил. — Это имеет смысл, — вздохнул Майк и потянулся к рукам Уилла снова, играя с его пальцами, когда они оказались в его досягаемости. — Если бы я не был так поглощён всем, через что проходил в то время, я, возможно, тоже заметил. Наверное, хорошо, что я не заметил, потому что я бы запаниковал и сделал всё намного хуже для нас. — Что? Прям как тогда, когда сказал мне, что это не твоя вина, что мне не нравятся девушки? — Уилл! — вскрикнул Майк, отпуская руки Уилла, чтобы покрыть лицо от унижения. Он знал, что Уилл сейчас только дразнит, он слышал это в переливе его голоса, который говорил ему, что Уилл сдерживает самодовольную улыбку, но это всё равно было смущающе. Он всё ещё едва мог поверить, что сказал Уиллу что-то настолько жестокое, швырнув ему прямо в лицо ту самую вещь, которую его хулиганы и отец говорили ему. Он больше не злился на себя за это, в основном потому, что Уилл простил его, и простил давно, но всё же. То лето — одно из тех, о которых Майк не любит вспоминать. Уилл рассмеялся и обвил пальцами запястья Майка, отводя его руки от лица, извиняясь. — Прости, прости. Я больше не буду поднимать это, — сказал он искренне, а затем наклонился, чтобы поцеловать уголок рта Майка, потому что мог. Они были здесь в изоляции, одни и вряд ли их потревожат. Это было не так безопасно, как в их собственных домах, в их собственных комнатах, но достаточно безопасно. — Но если они были так плохи к нам как к группе, когда было очевидно, что не для этого мы регистрировались, я могу представить, каково было бы, если бы это было немного более… очевидно. — Мы бы играли прямо в их стереотип, да? — простонал Майк, прижимаясь ближе к Уиллу, потому что теперь, когда Уилл приблизился, Майку было недостаточно, и он не хотел, чтобы Уилл выходил из этого пространства. Уилл мычит и кивает смущённо. — Немного, да. Но это ничем не отличается от того, когда наши друзья делают то же самое. Они смотрят на нас свысока только когда это делаем мы. Это глупо. — Ну, надеюсь, скоро это перестанет иметь значение. Через пару месяцев мы уедем в колледж, и благодаря Оуэнсу переедем в собственную квартиру. А значит, сможем заниматься этим когда угодно и где угодно, — дразнит Майк, губы изогнуты в самодовольную усмешку, наконец готовый разрядить обстановку. Уилл смеётся, но Майк видит вспышку жара, которую вызывает этот комментарий, по тому, как глаза его парня слегка темнеют. Желудок Майка трепещет и сжимается, горло сжимается от осознания того, что Уиллу нравится эта мысль. Ему нравится мысль о том, что они будут заниматься сексом когда и где захотят. Само по себе это не удивительно, но видеть и знать — две разные вещи. — Мы наконец-то сможем трахаться на диване, — смелеет Уилл, и Майк чуть не давится собственной слюной, потому что что? С каких пор у Уилла появилась конкретная фантазия о сексе на диване? Он никогда раньше не упоминал об этом Майку. — Погоди… что? — выпаливает Майк и наблюдает, как Уилл снова смеётся, но его смех не скрывает того, как руки Уилла отодвигаются от рук Майка, чтобы вместо этого лечь на его талию. Пальцы Уилла уже полны желания исследовать, скользя вверх так нежно, что кончики пальцев оказываются на коже прямо над поясом джинсов Майка. Это дразняще, едва ли что-то, что должно заставить Майка растеряться, но так и происходит. Всё, что делает Уилл, забивает голову Майка ватой, мысли становятся туманными и медленными, остаётся только реагировать. — Возможно, у меня всегда была небольшая фантазия о сексе на диване в подвале, — признаётся Уилл, и хотя он больше не смеётся, в голосе всё ещё слышится игривость, но глаза выдают, что это не просто поддразнивание. Уилл серьёзен, и Майк чувствует, как его голова мутнеет ещё сильнее, наполняясь лишь обрывками мыслей вроде «боже мой он хочет трахнуть меня на диване» и «чёрт возьми я хочу, чтобы он трахнул меня на диване». Это даже не какая-то безумная фантазия. Всего лишь секс на другом предмете мебели, не таком уж рискованном или экстремальном, как столешница или кухонный стол. Но это то, чего они никогда раньше не делали. Все их сексуальные встречи происходили в запертой спальне, на кровати, и не раз — под одеялом, на случай если их поймают. Майк с головокружением понимает, что его заводит не мысль о диване, а мысль о том, чтобы быть на виду, меньше беспокоиться о приватности и о том, чтобы оставаться скрытыми. Секс на диване означает, что они не находятся в пространстве, специально предназначенном для секса. Не будет запертой двери или даже просто закрытой двери, отделяющей их от внешнего, осуждающего мира. Будут только они, существующие в том же пространстве, что и всё остальное, как обычно, но на этот раз — обнажённые, кожа к коже, со стонами, пальцами, впивающимися в кожу, и Уилл внутри него. — Ох, эм… чёрт, ладно, — выдавливает Майк, часто моргая и дрожаще выдыхая через нос. Он чувствует, что, возможно, дрожит, что так глупо, но образы не остановятся теперь, когда начались, и, может быть, он действительно не сможет ждать ещё несколько месяцев, прежде чем член Уилла снова окажется внутри него. Майк сквозь вялые мысли наблюдает, как выражение лица Уилла становится немного более застенчивым, румянец поднимается так красиво на его щеках, рассыпаясь по переносице. Смущается. — Это странно? — спрашивает Уилл, и слова настолько поражают Майка, что запускают его мозг обратно в функционирующий орган, а не в тот, который может только обрабатывать желание члена Уилла. — Что?! Нет! — настаивает Майк, чуть громче, чем нужно, но это неважно, потому что Уилл улыбается, и Майк тянет его к себе для поцелуя, когда чувствует, что может задохнуться, если этого не сделает. Поцелуй не особенно глубокий и даже не слишком горячий, несмотря на то, насколько Майку сейчас жарко, но это не мешает Уиллу издать этот милый гулкий стон, который он почти всегда издаёт и который неизменно сводит Майка с ума. — Это не странно, — успокаивает Майк, когда отстраняется, большие ладони обхватывают лицо Уилла, чтобы он мог почувствовать жар его румянца под своими ладонями. — Совсем нет. Я просто… никогда об этом не думал, а теперь, когда подумал, это… да. Довольно горячо. Уилл снова мычит и улыбается, весь такой самодовольный и довольный одновременно, а потом наклоняется вперёд, чтобы потереться носами, потому что он мягкий дурачок при любых обстоятельствах. Сердце Майка наполняется светом, он коротко и легко смеётся, прежде чем снова притянуть Уилла для поцелуев просто потому, что может. Ему удаётся не дать им стать слишком страстными, удерживая в голове тот факт, что технически они находятся на людях, но все усилия Майка летят к чёрту в тот момент, когда Уилл отстраняется и спрашивает: — Хочешь знать, о чём я думал? — Майк может быть глупым, но он не идиот, так что понимает, к чему клонит Уилл. Во рту у Майка пересыхает, и он знает, что должен сказать нет, сказать Уиллу подождать и рассказать ему об этом, когда они поедут домой, и, может быть, они смогут подрочить друг другу в уединении спальни Уилла, но его мозг снова работает в режиме думать только о члене Уилла, поэтому он говорит да. Как идиот. — Подвал всегда был нашим местом, понимаешь? — начинает Уилл, что гораздо более мягкое и романтичное начало, чем ожидал Майк, но от этого не менее приятно слышать, поэтому Майк чувствует, как тает. Он всегда чувствовал то же самое. Да, остальные из Партии много раз бывали в его подвале за все эти годы, но это было место, где он и Уилл находили уединение и покой, безопасность. Это был дом, о котором Майк или Уилл всегда говорили, когда им нужно было утешение. Вспоминается ночь Хэллоуина 1984 года, когда Уилла мучили видения Истязателя Разума, когда они с Уиллом поклялись сойти с ума вместе. — Да, — соглашается Майк так же мягко, и Уилл улыбается так ярко, что Майк снова вспоминает, почему всегда думает, что находит солнце в Уилле и только в Уилле. — До того, как мы начали встречаться, я не позволял себе… слишком глубоко фантазировать, — продолжает Уилл, и Майк кивает, понимая. Уилл кратко говорил об этом в прошлом, довольно скоро после того, как они сошлись, когда Векна всё ещё дышал им в спину и терзал их кошмарами наяву и во сне. Была одна ночь, может, всего через неделю после того, как они стали встречаться, когда Майк проснулся от сдавленных и приглушённых рыданий Уилла с пола, куда тот перебрался, пытаясь не разбудить Майка. Но Майк всегда был чувствителен к Уиллу и, конечно, услышал бы его страдание даже глубокой ночью. Когда Майк наконец уговорил Уилла вернуться в кровать, свернуться с ним калачиком и позволить Майку взять на себя часть его боли и страха, Уилл рыдал в его грудь, что иногда он думал, что это какая-то сложная, больная, извращённая шутка со стороны Векны. Он думал, что в какой-то момент проснётся в реальности, в которой, как он был уверен, Майк глубоко влюблён в Эл и движется дальше от своей дружбы с Уиллом, больше не нуждаясь в нём. Майк к тому моменту тоже начал плакать. — Он знает, что я никогда не позволял себе мечтать о таком, — плакал Уилл, пальцы так крепко вцепились в рубашку Майка, что он чувствовал, как руки Уилла дрожат, будто он боялся, что если отпустит, Майк испарится в облако дыма. — Я никогда не позволял. Я никогда не мог. Тогда они не углублялись в конкретику того, о чём Уилл позволял или не позволял себе мечтать. Тогда это не волновало Майка. Всё, что его заботило в ту ночь, — убедить Уилла, что он здесь, что он реален, что для него всегда был и будет только Уилл. К концу той ночи они оба выплакались досуха, измотанные и потрёпанные, но исцелённые. После той ночи они снова стали Майком-и-Уиллом, и Уилл больше не боялся, что это счастье с Майком — жестокая уловка Векны. Когда Майк вспоминал слова Уилла о мечтах, о фантазиях, ему даже в голову не приходило, что речь могла идти о сексе. В основном потому, что он знал — не это имел в виду Уилл той ночью, когда рыдал и дрожал, сломленный годами травм, несправедливости и жестокости. Сейчас же Майк думает о другой половине того, о чём Уилл умолчал. Они были подростками, взрослели и имели дело с бушующими гормонами. В то время, когда Майк начинал замечать мальчиков и Уилла, весьма вероятно, что Уилл имел дело с тем же самым. Лето 85-го было одним из тех, о которых Майк предпочитал не вспоминать по многим причинам, и одной из них был стыд и вина, которые действительно начали разъедать его каждый раз, когда он ловил себя на том, что слишком долго смотрит на пот, пропитывающий рубашку Уилла на груди, или на его бёдра, которые постоянно были чертовски обнажены в тех шортах, что носил Уилл. Мимолётные взгляды было достаточно легко игнорировать, отрицать, утверждать, что он смотрит только потому, что сравнивает себя с тем, что видит у Уилла. Когда мысли преследовали его ночью, притворяться было труднее. Майк никогда не позволял этим мыслям заходить слишком далеко. Он сжимал их в кулаке, удерживал, загонял поглубже, пока доводил себя до разрядки. Когда они всё же вырывались, обычно лишь в тот момент, когда Майк был на грани оргазма, бёдра Уилла, его губы, грудь или зад оказывались в центре его мыслей, а имя застревало где-то в горле. Он всё равно игнорировал это. Он запихивал всё обратно и запирал в ящик, к которому можно было прикасаться только глубокой ночью и о котором нельзя было говорить никогда и ни при каких обстоятельствах. Имел ли Уилл дело с тем же самым? Когда эти мысли возникали, как они выглядели? Как это заставляло его чувствовать себя? — Но ты иногда позволял? — с любопытством спрашивает Майк. Он даже не думает о том, как горячо, что Уилл, возможно, думал о нём, когда трогал себя, не сейчас. Он в основном зациклен на идее, что эти мысли причиняли Уиллу такую же боль, как и Майку тем летом, даже до того, как они официально сошлись. — Мгм, — отвечает Уилл, начиная рассеянно играть с локоном Майка у самого основания шеи. Иногда это была нервная привычка, но сейчас Уилл не казался нервным, только задумчивым. Прикосновение даже не было дразнящим, хотя этот разговор начинался именно так. Он мог перерасти в это, жар, всё ещё шипящий в глубине Майка, намекал на это, но пока это было на заднем плане. — Я не мог с этим справиться. Я был влюблён в тебя, поэтому, очевидно, не мог постоянно держать это под контролем. Майк кивает в понимании, оставаясь молчаливым, чтобы Уилл продолжал говорить. — Часто это были простые вещи, вроде держания за руку или поцелуя, — признаётся Уилл, протягивая одну из рук Майка, пока говорит, как бы демонстрируя ту самую вещь, о которой иногда позволял себе думать. Майк наполовину ожидает, что Уилл наклонится для поцелуя следующим, но тот явно решает не делать этого, предпочитая продолжать говорить. — Но иногда… это было не так. — Тут появляется тема с диваном? — спрашивает Майк, что заставляет Уилла рассмеяться, но красивый румянец на его лице вернулся. — Да, — говорит Уилл. — Я имею в виду, обычно такие фантазии случались только когда я был один, ночью, понимаешь? — Майку не терпится спросить больше об этих фантазиях. Какие фантазии были у Уилла тогда? Как часто он им предавался? О чём он думал, когда дрочил, сохраняя тишину, чтобы никто в его семье не услышал? Майк держит рот на замке, однако, потому что знает, что Уилл к этому подходит, и Майку просто нужно быть терпеливым. — У меня никогда не было грязных мыслей о тебе в твоём присутствии до пары месяцев до нашего переезда в Калифорнию. Ладно, да, Майк так рад, что ему удалось держать рот на замке. — Погоди, серьёзно? — выпаливает он, глаза широко раскрыты, а горло пересохло от вспышки желания, которая проносится через него. Конечно, у Майка было множество грязных мыслей об Уилле в его присутствии раньше, вероятно, задолго до того, как у Уилла появилась одна в его присутствии, но слышать, что Уилл пережил то же самое? — Да. Я… я имею в виду, я раньше замечал в тебе вещи, которые считал привлекательными, задолго до этого. Твои руки, в основном, — говорит Уилл с застенчивой улыбкой, которую Майк искренне не может не поцеловать в этот самый момент. Он спросит Уилла о теме с руками позже, может быть, когда они вернутся в комнату Уилла. — Но это был первый раз, когда я подумал о… том, чтобы сделать что-то с тобой, когда ты был в комнате со мной. — Чёрт возьми, — выдавливает Майк дрожащим выдохом. Этот клубок жара внизу живота вернулся удесятерённым теперь, даже несмотря на то, что Уилл ещё ничего не сказал. Он видит, как Уилл уже начинает ухмыляться в ответ на реакцию Майка, но не говорит ничего, чтобы подразнить его. Пока. Майк знает, что поддразнивания начнутся скорее раньше, чем позже. — О чём это было? — Ты даже ничего не делал, — фыркает Уилл, почти как будто он раздражён своим предательским мозгом и гормонами за создание фантазий из обычных событий, которые вообще не должны были быть привлекательными. — Мы были в подвале после ночи кино с Партией, Макс и Эл. Все спорили о том, какую пиццу хотят заказать, и в какой-то момент ты просто сдался и откинулся на диван, запрокинув голову. Майк моргает, не понимая, к чему это ведёт. Он помнит, о чём говорит Уилл. Это было примерно через неделю после того, как Уилл и Эл объявили, что переезжают в Калифорнию, так что все были не в духе, Майк и Макс хуже всех. Если бы Майк уже не был в таком состоянии, он, вероятно, больше заботился бы о начинке для пиццы, спорил бы больше вместо того, чтобы сдаваться. Но что во всём этом могло возбудить Уилла в первую очередь? Наверное, что-то отражается на лице Майка, потому что Уилл издаёт звук, по которому ясно — он знает, что фантазия возникла из ниоткуда и была глупой. — Я знаю, ладно? Я же сказал, что ты даже ничего не делал! Это просто… не знаю. То, как ты сидел там, запрокинув голову, заставило меня подумать о… Эм. Ты понял. Майк снова моргает, но теперь наконец понимает, что Уилл пытается намекнуть. И он ни за что не позволит Уиллу отделаться недосказанностью. Поэтому он откидывает голову на стекло пассажирской двери, приподнимая брови в ожидании. — Разве ты не должен сейчас пытаться соблазнить меня? Твоё описание немного скудновато для грязных разговоров. Он наблюдает удовлетворённо, как лицо Уилла становится ещё краснее, брови хмурятся, глаза вспыхивают вызовом от брошенного испытания. — И почти сразу после этой мысли у меня встал, что было настолько неловко, что я просидел минут так двадцать с подушкой на коленях. Дыхание Майка застревает в горле, и его член дёргается с интересом там, где он зажат в джинсах. Быстро, чтобы восстановить какое-то подобие контроля, он втягивает воздух сквозь зубы и ёрзает на сиденье, чтобы стало немного удобнее. Он даже не помнит, чтобы Уилл сидел с подушкой на коленях той ночью, или чтобы кто-то ещё упоминал об этом, чтобы подшутить над ним, потому что все парни точно знали бы, что это значит. Майк сейчас немного благодарен за это, поскольку он абсолютно потерял бы рассудок той ночью, если бы знал, что Уилл возбудился, сидя в двух футах от него. — После этого я немного зациклился на этой мысли, — продолжает Уилл, даже не останавливаясь, чтобы дать Майку время прийти в себя. По тому, как Уилл смотрит на него, он определённо знает, что Майк начинает возбуждаться, но Майк полагает, что в этом и была вся суть этого разговора с самого начала. — На какой? На том, чтобы отсосать мне? — спрашивает Майк. Теперь, когда он об этом думает, это имеет смысл. Почти сразу после того, как они начали заниматься сексом, пока Майк ещё привыкал обхватывать рукой член другого парня, Уилл с энтузиазмом опускался на колени и тренировался брать Майка до самого конца. Так, стоп, немедленно прекрати эту мысль, Уилер. — Это была часть этого, да, — пожимает плечами Уилл в ответ, глаза скользят вниз, к промежности Майка, и самодовольно ухмыляется, когда замечает, что его парень уже достаточно возбуждён, чтобы образовать заметную палатку. — Но об этом я думал и раньше. А вот о диване, о подвале, я стал думать гораздо больше. Я хотел отсосать тебе именно там. Брови Майка взлетают к линии волос. — Ох… Из-за возможности, что нас могут застукать? — Не совсем, — качает головой Уилл, строя гримасу при этой мысли. Боже, последнее, чего они оба действительно хотели, — это быть пойманными за чем-то подобным кем-либо из их семей. — Не думаю, что мне это нравится. Как я сказал, это из-за подвала. Это наше пространство. Думаю, я хотел… освятить его? Майку приходится снова втягивать воздух, но этот не имел никаких шансов успокоить его. Он был полностью возбуждён теперь, прижимаясь так плотно к молнии своих джинсов, что начинает болеть. Майк снова ёрзает на сиденье, пытаясь ослабить давление в штанах. Ему действительно следует положить этому конец сейчас, сказать Уиллу, что им стоит отправляться и ехать обратно к нему домой, где они смогут что-то сделать с эрекцией Майка (и Уилла?). Но, как идиот, которым он является, Майк снова открывает рот. — Фантазия была только про минет? Уилл почти кажется удивлённым этим вопросом. Или, более вероятно, он удивлён, что Майк просит его продолжать говорить, вместо того чтобы торопить его везти их домой. Независимо от его удивления, Уилл качает головой в ответ. — Нет. Думаю, сначала так и было, когда я ещё жил в Хоукинсе. Но чем дольше я был вдали, чем больше у меня было пространства, тем меньше вины я чувствовал за то, что позволял своим фантазиям становиться… больше. — О чёрт, — выдыхает Майк и затем протягивает руку, насильно закрывая ею рот Уилла, чтобы заставить его заткнуться. — Прекрати говорить. Если ты не начнёшь везти нас домой сейчас, я захочу сделать что-то прямо здесь, прямо сейчас. — Майк действительно имеет это в виду как предупреждение, попытку подтолкнуть Уилла к действию, но он не рассчитывал, что глаза Уилла станут ещё темнее. Опаснее. — Чёрт, — повторяет Майк, на этот раз с большим чувством, особенно когда Уилл берёт Майка за запястье, чтобы направить его руку достаточно низко, чтобы он мог взять два длинных, стройных пальца Майка в рот. Глаза Уилла не отрываются от Майка всё то время, пока его язык кружит вокруг его пальцев, и когда он медленно, демонстративно отстраняется, отпуская их с тихим хлопком. — Зачем тратить время на дорогу домой, если я могу получить тебя здесь и сейчас? — спрашивает он, и все рациональные мысли, которые могли бы возникнуть у Майка, давно уже перекочевали в его член. — Никого нет рядом. Никто не появится здесь — это даже не сезон, когда семьи сюда приезжают. — Ты уверен? — тревожно спрашивает Майк, цепляясь за последние остатки самообладания, которые у него ещё есть. Он отрывает взгляд от лица Уилла, от его губ, которые теперь блестят от слюны, к окнам. И правда — вокруг ни души. Да и вряд ли кто-то вообще сюда заедет. Это не основная парковка для троп или популярных столов для пикника. Это вообще не парковка. Они далеко от главной дороги, вокруг — только густой лес. — Нам не обязательно, — напоминает Майку Уилл, и его глаза мгновенно возвращаются к глазам парня. Уилл совсем не выглядит разочарованным. Его глаза стали чуть яснее, но жар в них до конца так и не исчез. Если Майк действительно захочет уехать, Уилл отвезёт их домой без секунды сомнений, без тени разочарования или раздражения. Но Майку почти кажется, что расстроился бы именно он. Он хочет возиться здесь, не хочет ехать домой только ради того, чтобы делать всё то же самое, что они уже делали. Итак, решившись, Майк прикусывает нижнюю губу и тянется к Уиллу, кладя руку на затылок, чтобы притянуть его к медленному поцелую. — Нет, давай останемся здесь. Мы вообще-то сегодня выехали ради того, чтобы ты меня трахнул, и я не собираюсь возвращаться домой, пока ты этого не сделаешь. Хотя Майк и знает, что Уилл не был бы разочарован поездкой домой, тот не может скрыть вспыхнувшего на лице восторга, прежде чем резко притянуть Майка обратно к своим губам. Поцелуй мгновенно становится жарче и глубже, чем все предыдущие, и Майк надломленно стонет в губы Уилла, сдвигая руку с его затылка в волосы, царапая и тяня. Ответный стон Уилла вибрирует у Майка во рту, отдаётся покалыванием и чертовски нечестным теплом. Майк пытается прижаться ближе, сблизить их тела, но центральная консоль мешает, впиваясь ему в рёбра, больше раздражая, чем причиняя боль. Майк вырывается из поцелуя с фырканьем «к чёрту это», затем начинает перебираться через центральную консоль, чтобы усесться на колени Уилла. Длинный и неуклюжий, что ж, такой он есть — когда Майк начинает опускаться на колени Уилла, он по пути задевает автомобильный гудок. — Чёрт возьми, Майк! — восклицает Уилл, протягивая руки вниз и вокруг тела Майка, чтобы отодвинуть сиденье дальше, давая им больше места. — Скажи в следующий раз, чтобы я отодвинул сиденье. — Уилл смеётся теперь, и Майк надувает губы, даже когда руки Уилла скользят к его бёдрам и задирают футболку, чтобы коснуться его кожи. — Я вообще-то пытался быть сексуальным, — ворчит он, что заставляет Уилла смеяться ещё сильнее. Несмотря на смех, Уилл тянется к Майку за поцелуем, смеясь прямо в него, и Майк обхватывает его лицо, сжимая щёки, чтобы заставить заткнуться и нормально целоваться. Это срабатывает — или, может, это Майк прикусывает его нижнюю губу, — но смех стихает, пока в машине не остаются только звуки их поцелуев и дыхания. Где-то в середине их поцелуев Майк забывает, что руки Уилла на его бёдрах, пока эти самые руки не направляют его бёдра вперёд, пока их пахи не встречаются посередине. Дрожащий стон вырывается у обоих, и Майку приходится отстраниться, чтобы запрокинуть голову назад, одна рука запутана в волосах Уилла, а другая вцепляется в плечо водительского сиденья. — Продолжай делать это, — задыхается Уилл между ними, прямо перед тем как его руки перемещаются с бёдер Майка дальше под его футболку. — Не нужно говорить дважды, — говорит Майк прерывисто, покачивая бёдрами в устойчивом ритме, пока Уилл занят тем, что проводит руками по груди Майка, пальцы скользят по его соскам лишь дразняще. В горле Майка застревает хныканье от полуразочаровывающих ощущений, бёдра качаются сильнее в ответ, пока он не слышит, как Уилл захлёбывается невнятным стоном. — Хватит быть мудаком, — жалуется Майк. — Я не мудак, — парирует Уилл, как раз когда он щиплет один из сосков Майка, вероятно, жёстче, чем необходимо, но это заставляет Майка дёрнуться вперёд с высоким стоном, член дёргается сильно там, где он плотно прижат к бедру Уилла. Он знает, что стон, который издаёт Уилл, больше в ответ на то, что он заставляет Майка чувствовать себя хорошо, чем на что-либо ещё. — Вот, сними это. Майк следует инструкциям Уилла без малейшего колебания, прекращая движение бёдер, чтобы сосредоточиться на снятии футболки, не застряв в ней, как это случилось во второй или третий раз, когда они сходились. Как только она снята, Уилл обвивает руками талию Майка и притягивает его к себе, спина выгнута достаточно, чтобы у него был идеальный доступ к груди Майка. Он немедленно снова погружает обе руки в волосы Уилла, сжимая и дёргая, пока рот Уилла добирается до его груди, язык обвивает сосок. — О чёрт, — шипит Майк, запрокидывая голову и закрывая глаза, пытаясь вдавить голову Уилла ещё глубже в свою грудь. Они обнаружили довольно рано, что соски Майка особенно чувствительны, чем он сначала был основательно смущён, но сейчас? Майк может послать это смущение к чёрту. Когда Уилл переключается на другой сосок, первыми его находят зубы. Майк вздрагивает и дёргается от ощущения так сильно, что грубо дёргает Уилла за волосы, заставляя парня шипеть. — Прости, прости, — извиняется Майк, успокаивая осторожными поглаживаниями, но Уилл отстраняется мгновением позже, чтобы покачать головой, зрачки расширены так широко, что его глаза кажутся чёрными. Уилл с трудом сглатывает, густо. Майк внимательно следит за движением кадыка Уилла, зубы буквально чешутся от желания вонзиться в него и оставить свой след. У него не так много времени, чтобы обдумать эту мысль, прежде чем Уилл снова заговорит, низко и хрипло, и Майк чуть ли не возносится прямо здесь и сейчас. — Сделай это снова. — Ох. Майку даже не дают достаточно времени, чтобы его мозг осознал, что только что произошло, прежде чем рот Уилла снова оказывается на одном из его сосков. Его пальцы автоматически сжимаются в волосах Уилла, и его парню не нужно кусать его снова, чтобы побудить Майка снова сильно потянуть за пряди от корней. На этот раз изо рта Уилла вырывается не шипение, а глубокий гортанный стон, от которого бёдра Майка дёргаются вперёд, чтобы потереться об Уилла. — Поцелуй меня, поцелуй меня, — умоляет Майк, поднимая лицо Уилла за волосы, что заставляет его парня снова застонать. Глаза Уилла полуприкрыты, затуманены, и Майк чувствует, что у него в руках вся сила мира, когда он притягивает Уилла к поцелую. Теперь они целуются беспорядочно и жадно. Это язык и зубы, стоны вырываются непроизвольно между ними, чтобы быть проглоченными, бёдра вращаются, а нервы измотаны до предела. Майк мог бы провести вечность, целуясь с Уиллом на переднем сиденье его машины, но у Уилла другие планы, когда он отстраняется, шлёпая Майка по расставленным бёдрам. — Переберись на заднее сиденье для меня, милый? Я хочу отсосать тебе. — Чёрт, ладно, — соглашается Майк, облизывая губы, затем приподнимаясь с колен Уилла. На этот раз он не задевает гудок, когда двигается, что, честно говоря, чудо, но его перемещение на заднее сиденье не отличается грацией. Он приземляется с конечностями в путанице, и Майк знает, что он не выглядит соблазнительно ни в каком смысле слова, пытаясь переустроиться, но Уилл всё ещё смотрит на него так, будто хочет проглотить целиком. Майк может или не может хныкнуть при одной мысли об этом, пока Уилл следует прямо за ним на заднее сиденье. Никто из них не тратит времени на то, чтобы снять джинсы Майка. Они оказываются грудой где-то на переднем сиденье, но Майк слишком поглощён тем, что Уилл устраивается поудобнее между его раздвинутых ног, чтобы волноваться о том, где его одежда. Однако его волнует то, что Уилл сейчас полностью одет. Нахмурив брови, Майк тянется вниз и дёргает за воротник футболки Уилла с раздражённым ворчанием. — Почему это я один голый? — Потому что мне нравится на тебя смотреть, — просто отвечает Уилл. Это лишает Майка дара речи, но Уилл всё равно садится, чтобы избавиться от своей футболки. У Майка всегда был пунктик на грудь Уилла, а после Калифорнии, где его кормили, чёрт знает чем, и Уилл начал заполняться так, как Майк никогда не ожидал, этот пунктик стал в десять раз сильнее. Уилл не то чтобы накачанный, но грудь у него широкая, а плечи — чёрт, Майку до безумия хочется впиться в них ногтями, пока не останутся красные, злые следы, чтобы никто не смел сомневаться, что Уилл занят. Прежде чем Уилл получает возможность сползти вниз и приняться за дело, Майк сам протягивает руку, продевая пальцы под ремень Уилла, чтобы притянуть его бёдра к себе. Резкий вдох, руки Уилла сжимают его бёдра, и затем голос Уилла вырывается откуда-то из глубины его груди: — Ты, блядь, даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Ругательства от Уилла — редкость. Обычно они появляются только в ситуациях сильного стресса или эмоционального накала. И ещё, как Майк недавно выяснил, когда Уилл так возбуждён, что держится из последних сил. В горле Майка снова встаёт ком, застревая и не давая вырваться всхлипу, когда Уилл жёстко хватается за его бёдра и тянет вверх, прижимая к себе. Их члены встречаются, ткань джинсов Уилла грубая и безжалостная против тонкой ткани трусов Майка, и Майк чуть не плачет от восхитительного трения. — Ещё… Уилл, чёрт, пожалуйста, — умоляет Майк, пальцы скребут и царапают напряжённые предплечья Уилла. Он уже не знает, о чём именно просит, но то, как Уилл смотрит на него сверху, заставило бы Майка просить о чём угодно. Уилл двигает его бёдра за него, раскачивая именно так, как сам жаждет. Майку остаётся только лежать и принимать это, позволять своему телу быть использованным Уиллом для собственного удовольствия. Над ним Уилл красный до самой груди, волосы падают на лоб и прилипают там от пота. Его тёмные брови сведены вместе в концентрации, челюсть расслаблена тихими, задыхающимися вздохами, которые падают на уши Майка и плавят его мозг. Когда он видит, как Уилл засасывает свою нижнюю губу между зубов, прикусывая и заглушая грохочущий стон, Майк сходит с ума. Его пальцы всё ещё впиваются, скребут кожу на предплечьях Уилла, пока его голова и глаза закатываются назад, бёдра дёргаются, и крик поднимается из его горла. — Это выглядит… О Боже, это выглядит так, будто ты трахаешь меня, — практически рыдает Майк мгновением позже, когда его глаза снова могут сфокусироваться на Уилле. Его парень издаёт звук, который напоминает Майку рычание, прямо перед тем как сильные руки Уилла прижимают его бёдра к сиденьям машины, обездвиживая его. Несмотря на внезапное отсутствие трения, демонстрация силы, сырой, неприкрытой мужественности, почти заставляет Майка кончить прямо здесь и сейчас. Уилл всё ещё парит над ним, тяжело дыша, но его руки срываются с бёдер Майка, чтобы быстро справиться с ремнём и джинсами. Они сняты, брошены в направлении, куда была брошена и одежда Майка, и затем Уилл полностью окружает Майка. Он сверху, грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам, они раскачиваются вместе, рты дикие в том, как ищут друг друга. Рот Майка находит место между плечом и шеей Уилла, и он сильно кусает, пока бёдра Уилла не начинают напрягаться, а стоны — ломаться. — Майк… Майк, — сквозь зубы выдавливает Уилл, и затем его рука оказывается на затылке Майка, дёргая за волосы и заставляя лицо Майка оторваться от того места, где оно было зарыто. Мгновения спустя рот Уилла снова на его, но назвать это поцелуем было бы любезностью. Это беспорядочно, примитивно, с метящими зубами и шипением, передающимся между ними. Они продолжают так, пока Уилл снова не прижимает бёдра Майка вниз, прекращая всякое движение, и искренний, клянусь Богом, всхлип вырывается из пересохшего горла Майка. — Трахни меня, трахни меня, — кричит Майк, бёдра борются с железной хваткой Уилла, но он не может сдвинуться, что только возбуждает его ещё больше, пока его член не начинает плакать. — Уилл, пожалуйста, я не могу… Я — Уилл успокаивает его ещё одним поцелуем, на этот раз более сладким, чем предыдущий, длящимся, пока сердце Майка не замедляется до устойчивого стука в груди вместо подавляющей отбойного молотка. Тем не менее, после того как Уилл отстраняется, из Майка всё равно вырывается надтреснутое: — Пожалуйста. — Держись, милый, — успокаивает Уилл, одна рука скользит от бедра Майка к его центру, обвивая пальцами его член поверх трусов. Майк дёргается от едва ощутимого прикосновения, но когда рука, всё ещё лежащая на его бедре, сжимается в предупреждении, он тяжело вздыхает и заставляет своё тело успокоиться на сиденье под ним. — Хороший мальчик, — тут же хвалит Уилл, и от этого член Майка выпускает ещё больше предэякулята в и без того мокрые трусы. — Чёрт, ты такой мокрый, — восхищается Уилл, как он всегда делает, когда Майк становится таким. Для Майка это не редкость — он всегда был таким, и Уилл заводит его сильнее, чем он когда-либо думал возможным, но Уилл почему-то каждый раз удивляется. Будто всё ещё не может поверить, что именно он так действует на Майка. Уилл стягивает с него бельё прежде, чем Майк успевает испортить его ещё сильнее, хотя спасти его уже невозможно, и бросает на пол заднего сиденья. — Ты всё ещё собираешься отсосать мне? — спрашивает Майк, искренний вопрос. Он не уверен, хватит ли Уиллу терпения для этого сейчас, даже несмотря на то, что Уилл любит это делать, он чувствует, что они оба слишком возбуждены. Прошли месяцы с тех пор, как они могли не торопиться, разобрать друг друга так полностью. Его искушает попросить Уилла поторопиться, пропустить минет и перейти прямо к тому, чтобы раздвинуть Майка пальцами для своего члена. Он почти делает это, но затем видит, как Уилл снова сглатывает, как будто у него текут слюнки. На данный момент Уилл, сосущий его член, не столько для удовольствия Майка, сколько для удовольствия Уилла. Ни за что на свете он не стал бы лишать Уилла удовольствия. — Да, — подтверждает Уилл, даже несмотря на то, что Майку действительно не нужно было это вербально. Язык тела Уилла, его тяжёлые глотки и рот, неосознанно приближающийся к его члену, были достаточным ответом. Тем не менее, глаза Уилла мелькают на лице Майка, даже когда его пальцы смыкаются вокруг основания члена Майка, медленно-медленно-медленно проводя вверх, пока его большой палец не проводит через предэякулят на его кончике. Он резко вдыхает, бёдра дёргаются, и Уилл спрашивает. — Так нормально? — Конечно нормально, — подтверждает Майк. Его руки наконец отрываются от того места, где они всё ещё сжимали руки Уилла, к его лицу, охватывая щёки, а большие пальцы трутся по скулам прямо под мешками под глазами Уилла. — Я не хочу кончать вот так, ладно? Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня. Уилл мычит утвердительно, поворачивая голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону правого запястья Майка. Его глаза, которые были тёмными и хищными раньше, теперь мягче и менее похожи на голодного человека. Майк обожает обе стороны Уилла, но эта — где есть только они, в своём маленьком мире, открытые, любящие и восхищённые друг другом — его любимая. — Я люблю тебя, — шепчет Майк достаточно громко, чтобы Уилл мог это услышать, потому что когда это сказано в этот момент, мягко и нежно, это предназначено только для ушей Уилла. Уилл улыбается, мягко, так, как только Майку когда-либо доводилось видеть. Эмоции поднимаются в задней части горла Майка, глаза горят в уголках от подавляющего количества любви, которое он испытывает к парню перед ним. Любовь, разделяемая между ними — самое мягкое место, которое Майк когда-либо знал. — Я тоже люблю тебя, — возвращает Уилл, а затем наклоняет шею, чтобы поцеловать впадину бедра Майка. Майк затем убирает руки со щёк Уилла, зная, что момент мягкости и обожания закончился на сейчас и вернётся позже, после того как Уилл попытается высосать его душу через член. Как раз когда Майк запускает руки в волосы Уилла, рот его парня уже окружает его, тёплый, влажный и податливый для Майка, чтобы делать с ним всё, что ему угодно. Голова Майка опускается на сиденье под ним, его волосы распространяются вокруг, и глаза закрываются от нежного удовольствия. — Так хорошо, — тихо хвалит он, царапая тупыми ногтями по волосам Уилла, пока не чувствует, как тот мычит вокруг его члена. Отчаяние минуту назад сменилось более мягким удовольствием, которое заставляет Майка стонать сладко, а не так прерывисто. Его руки и пальцы осторожны там, где они вплетаются в волосы Уилла, не направляя движения парня, а лишь позволяя Уиллу брать то, что он хочет. В собственных движениях Уилла есть форма отчаяния — в покачивании головы, в движениях языка, в том, как рот обхватывает член Майка. Теперь он стонет громче Майка, собственные бёдра вбиваются в сиденье в поисках трения, чтобы хоть как-то сдержать бушующее желание. Он бы провёл на члене Майка весь день, пока челюсть не отказала бы, но для этого будет другое время и место. Сейчас Уилл наслаждается вкусом Майка во рту, весом его члена на языке и давлением в глубине горла. Когда Уилл начинает хныкать, Майк открывает глаза, чтобы встретиться взглядом с Уиллом, который с самого начала, как взял его член в рот, подглядывал за ним сквозь ресницы. Заряженный и воодушевлённый зрительным контактом, Уилл удваивает усилия, пока на его водной линии не балансируют слёзы каждый раз, когда он принимает Майка полностью. Майк становится громче, бёдра беспокойно дёргаются, а член стабильно выдаёт предэякулят на ожидающий, нетерпеливый язык Уилла. — Детка, — выдыхает Майк, одна рука скользит от волос Уилла к его губам, чтобы он мог почувствовать, насколько широко растягивается рот его парня вокруг него. Прежде чем Майк успевает сказать Уиллу, чтобы тот отпустил, Уилл берёт Майка за руку, убирает её ото рта и прижимает к своей шее, позволяя пальцам Майка просто лечь на столб его горла. Майк пребывает в замешательстве лишь мгновение, прежде чем Уилл снова опускается, и он может почувствовать, как его член скользит по горлу Уилла под кончиками его пальцев. — Чёрт, — резко шипит Майк и дёргает Уилла вверх и прочь от себя резким рывком, прежде чем кончить. Звук, который издаёт Уилл, либо от удовольствия, либо от разочарования, или от обоих сразу, но Майк не обращает на это внимания. Вместо этого он садится и поднимает Уилла до своего уровня, чтобы поцеловать его. Он чувствует свой вкус на губах Уилла, на его языке, когда тот соприкасается с языком Майка, и это горячо, оставляя Майка ноющим и жаждущим. — Я ещё не закончил, — надувается Уилл в поцелуе, упрямо держа руку обхваченной вокруг члена Майка и дроча. Майк дёргается в его руке, и без перерыва в трении он всё ещё на грани оргазма, поэтому издаёт ещё один высокий хнык, отталкивая руку Уилла от себя. — Зато я почти закончил, — фыркает Майк, отодвигая бёдра назад, подальше от Уилла, чтобы получить некоторую дистанцию. Он знает, что даже если кончит прямо сейчас, то сможет снова возбудиться в течение нескольких минут, но Майк упрямо отказывается кончать, прежде чем Уилл окажется внутри него. Он может кончить в рот или руку Уилла в любое другое время; это особый случай, который Майк планирует смаковать. К несчастью для Майка, его комментарий только заставляет Уилла выглядеть более самодовольным, как будто он уже не прекрасно знает, что хорош своим ртом. — Так быстро? Я едва ли вообще что-то сделал. — Заткнись! — визжит Майк, лицо краснеет. — Это было даже не… это из-за тебя и звуков, которые ты издавал, — пытается он защищаться. — И потом ты ещё заставил меня почувствовать твоё горло, когда я… Уилл поднимает одну бровь, когда Майк обрывает себя, отказываясь закончить предложение. — Когда я глубоко взял твой член в рот? — Да, — шипит Майк, и поскольку Уилл выглядит до невозможности самодовольным, что бесит, Майк толкает его назад, пока спина Уилла не прижимается к закрытой двери. В ответ раздаётся удивлённый звук, но Майк не отвечает словами. Вместо этого он не теряет ни секунды, отодвигая боксеры Уилла и наклоняясь к нему ртом. Звук, который издаёт Уилл, делает все усилия Майка более чем оправданными. Руки Уилла тут же запутываются в кудрях Майка, но сейчас Майку нужно не это. Он повторяет грязный трюк Уилла: хватает одно из его запястий и опускает руку вниз, позволяя пальцам едва-едва сомкнуться на его горле. Он не сжимает — пальцы просто лежат там. Пользуясь тем, что Уилл застыл в ошеломлении, Майк быстро берёт его член до самого конца, в который раз радуясь отсутствию рвотного рефлекса. Уилл издаёт ещё один сдавленный звук, пальцы на горле Майка чуть напрягаются, чтобы почувствовать, как оно расширяется, когда Майк полностью заглатывает его. Майк соскальзывает с него, доказав свою точку, собираясь сесть, но рука Уилла остаётся твёрдо прижатой к затылку, удерживая его нависшим над членом. Майк поднимает взгляд вопросительно, и встречает отчаянное выражение на лице Уилла. — Ты можешь продолжать? — просит он. Обычно Майк не тот из них, кто супер увлечён сосанием члена, но с Уиллом, смотрящим на него так, почти умоляюще, и пальцами, прижатыми к его горлу, чтобы он мог чувствовать, как пульсирует пульс Майка, он не может отказать. Он не хочет отказывать. Уилл выглядит так… Так красиво прямо сейчас, что Майк снова мысленно благодарит вселенную за то, что Уилл принадлежит ему. — Да. Ты хочешь трахнуть мой рот? — Чёрт возьми, да, — отвечает Уилл, нетерпеливые бёдра уже поднимаются вверх, так что головка его члена ударяется о губы Майка, размазывая предэякулят. Он слизывает его, затем открывает рот приглашающе, позволяя Уиллу провести свой член через его губы, укладываясь тяжёлым и идеальным на его языке. — Если понадобится вдохнуть — ущипни меня за бедро, ладно? Майк мычит вокруг члена Уилла и проводит рукой по его бедру, давая понять, что услышал и понял. Получив подтверждение, Уилл крепче сжимает его волосы и начинает направлять голову вниз, ниже, ниже, пока нос Майка не утыкается в аккуратно подстриженные лобковые волосы. Он держит его там несколько секунд, чувствуя, как горло Майка сжимается вокруг его члена и пальцев. — Чёрт, это хорошо, — хрипит Уилл, затем поднимает Майка так, что только кончик его члена всё ещё находится во рту. Майк смотрит на Уилла со слезами на глазах, но идёт против давления на затылок, позволяя члену выпасть изо рта. — Ты можешь быть жёстче, — говорит он Уиллу, его голос уже сорван весь и хриплый. Он откашливается, чтобы исправить это. — Я могу принять это. Ты хочешь кончить так? Уилл качает головой и убирает руку от шеи Майка, чтобы отодвинуть волосы с его глаз. — Нет. Ещё немного, — отвечает он, затем направляет рот Майка обратно на себя. Его парень идёт охотно, нетерпеливо, стонет, когда Уилл ударяет по задней стенке горла. Вместо того чтобы дать ему подняться, Уилл удерживает его там, пальцы снова ложатся на горло, пока Майк не щиплет его за бедро, прося воздуха. Майк поднимает голову, жадно хватая воздух и вытирая тыльной стороной ладони слюну, стёкшую по подбородку. Уилл тоже тяжело дышит, будто это он задыхался, но его рука всё ещё сжимает член у основания, словно он был в шаге от того, чтобы кончить Майку в горло. — Настолько хорошо? — спрашивает Майк, и Уилл отвечает сдавленным звуком, глядя на него так, будто сам голос Майка мешает ему сдерживаться. — Заткнись, — стонет Уилл, наконец убирая руку от своего члена, хотя его голова всё ещё откинута назад о стекло, грудь тяжело вздымается. — Это из-за горла? — спрашивает Майк, тянется за его вялой рукой и снова кладёт её себе на шею. Уилл снова бросает на него взгляд, но руку не убирает, наоборот — чуть-чуть сжимает. Это никак не перекрывает дыхание, но даже этого хватает, чтобы дыхание Майка сбилось, а пульс ускорился. Член Уилла дёргается одновременно. Ага. Точно из-за горла. — Ты хочешь меня придушить, — говорит Майк, и это не вопрос. Он знает. Уилл стонет и убирает руку. Хотя это не сексуальный стон. Это тот, который он издаёт, когда смущён или пристыжен чем-то, чего он хочет. — Прости. Я даже не знал, что мне это нравится, буквально до сих пор, — вздыхает он. — Это не то, что нам когда-либо придётся пробовать. Я знаю, что это странно. — Это не странно, — возражает Майк, закатывая глаза. В ответ он получает раздражённый взгляд и сдаётся. — Ладно, может, чуть-чуть странно. Но ещё и чертовски горячо. Типа, глупо горячо. — Ты ненавидишь, когда что-то слишком туго обхватывает твою шею, — указывает Уилл, явно не до конца веря словам Майка. — Учитывая, сколько раз нас всех душили Векна и его жуткие лозы, неудивительно. Я даже не знаю, как я всё ещё могу быть в этом заинтересован после всего этого. — Ладно, тут ты прав, — сдаётся Майк. Дело не в том, что ему нравится удушье до потери дыхания или до фиолетового лица — это вообще не весело, и он знает это по собственному опыту. — Думаю, дело не в… самом удушье, — наконец признаётся он. — А в чём тогда? — В… власти, — выдавливает Майк после паузы, во время которой он просто сидит и ёрзает под тяжёлым взглядом Уилла. — Во власти? — Да. Типа… ты мог бы делать со мной всё, что захочешь, а мне пришлось бы просто это принять. Он чувствует, как лицо заливается жаром до самых кончиков ушей. Он не слишком боится, что Уилл над ним посмеётся, но, если честно, боится, что тому покажется это странным или непривлекательным. В конце концов, Майк — парень, так что Уилл, наверное, не хочет видеть его таким покорным, да? Майк и сам не уверен, понравилось бы ему, если бы роли поменялись; ему слишком нравится, когда Уилл сильный и контролирует всё. Несмотря на опасения Майка, Уилл не выглядит так, будто ему не нравится идея. На самом деле, Уилл выглядит немного так, будто его мозг полностью отказался от него. Он смотрит на Майка широко раскрытыми глазами, брови подняты почти до линии волос, а рот разинут. Что ещё важнее, Майк уверен, что видел, как член Уилла стал ещё твёрже, если это вообще возможно. — Ты бы хотел, чтобы я делал… всё, что захочу, с тобой? — спрашивает Уилл. Это не дразнящий или раздражённый тон, поэтому Майк кивает. Уилл глубоко вдыхает и сам кивает. — Хорошо, — отвечает он, но его руки начинают суетливо двигаться, будто он не знает, куда их деть, и Майк сразу понимает — Уилл чувствует себя не в своей тарелке. — Не сейчас! — быстро вставляет Майк, прежде чем Уилл сможет вогнать себя в какую-то панику, возлагая на себя ожидания, которых у Майка даже нет. — И вообще, это не то, что мы обязаны когда-нибудь делать! Я просто объяснял, почему для меня горячо, если ты слегка… ну. И мой кинк гораздо страннее твоего. — Нет, это не так, — отвергает Уилл. Он теперь тянется, направляя Майка в своё личное пространство, пока Уилл не может удобно положить руки на бёдра Майка снова, растирая маленькие круги большими пальцами в их изгибах. — Это не так, — настаивает Уилл, когда встречает недоверчивый взгляд. — Это горячо. — Это горячо? — спрашивает Майк, всё ещё недоверчивый. Он не думает, что Уилл стал бы ему врать, особенно о таком, но это просто не укладывается у него в голове. Обычно Майк не самый покорный человек — он упрямый, спорящий, часто грубый. Единственный, с кем он по-настоящему мягкий, — это Уилл, и… о. Возможно, то, что Уилл в этом заинтересован, имеет больше смысла, чем Майк думал. — Да. Ты не такой с кем-либо ещё, понимаешь? — говорит Уилл, как будто только что смог прочитать мысли Майка. Что, если честно, совсем не удивляет. Они были и остаются настолько связанными, что Партия иногда шутит, будто у них телепатия только друг с другом. Это неловко, когда на это указывают, но Майк втайне любит, насколько это подчёркивает, что они всегда на одной волне, всегда команда. — Знание, что ты иногда хочешь, чтобы я был главным и делал то, что хочу, — горячо. Это значит, что ты доверяешь мне. — Конечно я доверяю тебе, — отвечает Майк, потому что да ладно. Он знает, что это взаимно, даже если иногда не понимает, почему. После всего, через что он заставил пройти Уилла с тринадцати до пятнадцати, это вообще чудо, что Уилл его не вычеркнул. Когда их дружба начала чиниться, Майк только и думал — как он может не ненавидеть его? А потом они стали вместе, Уилл сказал, что любит его, и Майк просто развалился от осознания, что Уилл не только не ненавидит его — он влюблён в него. Тринадцати- и четырнадцатилетний Майк Уилер должен, блядь, считать свои благословения каждый день. Глаза Уилла смягчаются и морщатся в уголках так, как любит Майк, когда он улыбается, прежде чем притянуть его для поцелуя. Майк погружается в него со звуком, слабым для его собственных ушей, но это заставляет Уилла тереть изгибы его бёдер более нежно, даже когда его зубы впиваются в нижнюю губу Майка и тянут. — Ухн, Уилл, — бормочет Майк, пока его губа всё ещё зажата, бёдра прижимаются вперёд, в объятия его парня, — трахнешь меня? Уилл отпускает губу, затем успокаивает лёгкую боль языком, отчего между ног у Майка ноет ещё сильнее. Майк собирается попросить снова, умолять, но Уилл уже толкает его назад, возвращая их в прежнюю позу — Майк прижат между телом Уилла и кожаным салоном. Майк едва успевает вдохнуть, прежде чем Уилл целует его, соединяя их тела так, что их члены соприкасаются при каждом плавном движении бёдер. — О, — вздыхает Майк с приятным удивлением, совершенно довольный тем, что раздвигает бёдра дальше, чтобы удобно разместить тело Уилла между ними. Медленное, влажное скольжение трения заставляет Майка откинуть голову назад, ногти едва царапают широкую спину Уилла. Он сильнее впивается пальцами в кожу поясницы, чувствуя, как мышцы играют при каждом движении. Веки Майка трепещут, когда он стонет, закидывая ноги выше на бёдра Уилла, и чувствует, как мозолистая, художническая рука скользит от сгиба под коленом вверх по бедру к округлости ягодицы. — Да, — шипит Майк, когда кончики пальцев Уилла касаются его отверстия, сухие и оказывающие достаточное давление, чтобы пальцы на ногах Майка скрючились. Пальцы Уилла отстраняются всего через мгновения, и Майк хнычет от потери, хотя знает, что без смазки больше ничего нельзя сделать. Когда вес тела его парня покидает его, Майк моргает, открывая глаза с нахмуренным видом, близким к надутому, несмотря на то, что разделение необходимо. Пока Уилл достаёт смазку и презервативы из бардачка, Майк опускает руку, чтобы подрочить себе, любуясь растяжкой тела Уилла перед ним. Склон его плеч, лёгкое движение мышц, бледно-розовые царапины, которые Майк оставил ранее, когда Уилл терся о него, как животное. У них редко бывает возможность просто… любоваться. Майк сомневается, что в нём самом есть на что смотреть, но он жаждет той свободы и приватности, когда можно просто смотреть на обнажённого любимого без причины. Майк слегка сжимает головку, размазывая каплю предэякулята по длине, как раз когда Уилл разворачивается обратно, держа в руках смазку и презерватив. — Развлекаешься без меня? — дразнит Уилл, кладя необходимое на пол машины, затем отшлёпывает руку Майка, чтобы заменить её своей. — Это твоя вина за то, что ты такой красивый, — огрызается Майк, сглатывая против стона, который пытается подняться из его груди, когда Уилл проводит кулаком вверх по его члену, затем скручивает у головки. Майк позволяет Уиллу немного повеселиться, неспешно дроча ему, целуя бок его шеи, осторожно, чтобы не оставить видимых следов. Но через пару минут он пинает Уилла пяткой по икре. — Я думал, ты собираешься трахнуть меня. — Собираюсь, — басит Уилл в ухо Майка, затем берёт мочку уха между зубами и тянет. Майк резко вдыхает, ноги напрягаются, спина выгибается, пока его член не прижимается к животу Уилла. — Мне что, нельзя немного потянуть время? У нас наконец есть оно только для нас. Я не собираюсь торопиться, как нам обычно приходится. — Это едва ли спешка, — говорит Майк, закатывая глаза, наблюдая, как Уилл садится и поднимает смазку с пола, где оставил. Внутренности Майка сжимаются от желания, когда он слышит щелчок открывающейся крышки, как будто это чертовски павловский рефлекс, затем Уилл покрывает пальцы жидкостью, и Майк чуть ли не пускает слюни. Он обожает пальцы Уилла. Между ними он даже не уверен, кто сильнее фанатеет от рук другого, но Майк готов заявить, что он выигрывает. Он был одержим руками Уилла с детства — сначала невинно, потому что его завораживала их устойчивость, когда Уилл рисовал шедевры, развешанные у Майка на стенах или бережно убранные в папку. С возрастом взгляды стали другими. И Майк точно не разочаровался в том, как эти руки ощущаются на его коже, в волосах, на члене, во рту и в заднице. Первый раз, когда Уилл трахнул Майка пальцами, был, наверное, самым близким к религиозному опыту. Майк редко плакал вообще, не говоря уже о сексе, но тогда он, блядь, рыдал в подушку. — Так хорошо, милый? — мурлыкал тогда Уилл ему в ухо, уже оправившись от паники из-за слёз Майка. — Боже, посмотри на себя. Если ты так реагируешь только на мои пальцы, я не могу дождаться, когда увижу, как ты разваливаешься на моём члене. Само собой, Майк вырубился, кончив сильнее, чем когда-либо в жизни. Через секунду Уилл снова наверху Майка, возвращая их в то же положение, в котором они были до того, как Уиллу пришлось взять смазку. Он покрывает поцелуями всё лицо Майка, возможно, следуя его веснушкам, которые, как Майк знает, Уилл любит по какой-то причине, хотя Майк считает их уродливыми, и он хихикает от ласки. — Ты собираешься продолжать быть сентиментальным или всё-таки трахнешь меня своими пальцами сегодня в какой-то момент? — Я могу делать и то, и другое, понимаешь? — бормочет Уилл о изгиб челюсти Майка, продолжая следовать по тропе веснушек Майка, которые спускаются по его шее к ключицам. — О, правда? — возражение должно было выйти дразнящим, но оно превращается во что-то между вздохом и стоном без намёка на дразнение, когда Уилл вводит в него первый палец. Ноги Майка немедленно раздвигаются шире, чтобы предоставить Уиллу больше маневренности, и его бёдра поднимаются, наклоняясь к телу Уилла, чтобы этот палец погрузился глубже. — Ладно, может быть, ты можешь делать и то, и другое, — смеётся Майк, звук вырывается из него, когда Уилл сгибает палец. Уилл только мычит в ответ, поскольку он слишком занят тем, что оставляет следы на ключице Майка, прямо рядом со скоплением веснушек. Когда он, кажется, удовлетворён отметкой, которую оставил на коже Майка, он садится, чтобы сосредоточиться на том, что делает пальцами, а не ртом. Майк начинает опускать ноги, чтобы положить икры на бёдра Уилла, но свободная рука ловит его за левую лодыжку прежде, чем он успевает. — Вот, держи её поднятой, — инструктирует Уилл, поднимая левую ногу Майка, пока его колено не сгибается, а выступающая кость внутренней стороны лодыжки не прижимается к боку груди Уилла. Изменение угла позволяет пальцу Уилла легче проникнуть глубже внутрь него, и когда он снова сгибает его, подушечка нажимает на простату Майка. Раздаётся резкий вздох, за которым следует воздушный стон, когда Майк опускается на этот единственный палец, румянец снова высоко на скулах. — Вот так, идеально, — хвалит Уилл, и Майк снова стонет, смотря на него мутно. Уилл продолжает массировать простату Майка, пока спина его парня не выгибается от кожи, бёдра дёргаются, а пальцы впиваются в мясистые бёдра Уилла. — Больше, больше, Уилл, пожалуйста, — красиво просит Майк, тщетно пытаясь раздвинуть ноги ещё шире, хотя спинки сидений не позволят большей подвижности. Майк сухо рыдает и отбрасывает голову в разочаровании, сверля взглядом сиденья и проклиная ограниченное пространство, с которым ему и Уиллу приходится работать, но его быстро успокаивают, когда внутрь него скользит второй палец. — О да, — вздыхает Майк, закатывая глаза. Растяжение жжёт так, что грудь Майка тяжело вздымается, бёдра дёргаются, как будто его тело не уверено, хочет ли оно убежать от давления или прижаться к нему. Он прижимается к нему, хныча высоко в горле, внутренности сжимаются вокруг толстых пальцев Уилла, чтобы он действительно мог чувствовать, как они наполняют его. — Твои чёртовы пальцы, — стонет Майк, как будто оскорблён тем, что они так чертовски идеальны, и Уилл смеётся, даже если это звучит сдавленно, когда его член резко дёргается о внутреннюю сторону бедра Майка. — Да? — бормочет Уилл, одна бровь приподнята, а рот изогнут в усмешку, за которую Майк ударил бы его, если бы она не была так чертовски привлекательна. — Что насчёт них? — подначивает Уилл, как раз когда разводит пальцы в стороны, растягивая Майка, формируя его внутренности, чтобы принимать именно то, что даёт Уилл. Тело Майка пытается повернуться набок, из горла вырывается нечленораздельный крик, когда бёдра опускаются, сильно вдавливаясь в пальцы, пока внутренности судорожно не сжимаются вокруг них. Майк наблюдает, как выражение лица Уилла меняется с самодовольного на голодное за считанные мгновения, почти приглушённое «чёрт» вырывается из него в ответ на реакцию Майка. Может быть, действительно прошло слишком много времени с тех пор, как они могли сделать даже столько. Этот голод делает Уилла грубее — так всегда и бывает. Его пальцевание становится безжалостным, растягивая, сгибая и растирая простату Майка, пока всё, что он может делать, — это лежать и принимать это, кричать, пока он не уверен, что его звуки можно услышать вне машины. Когда вводится третий палец, глаза Майка наполняются слезами, а его стоны превращаются в такие грубые рыдания, что горло пульсирует. Его член стабильно выделяет предэякулят на живот, размазываясь вниз по склону бёдер каждый раз, когда его тело сжимается в отчаянной попытке освободиться от постоянного натиска ошеломляющего удовольствия. Уилл поднимает ногу Майка выше, чтобы целовать внутреннюю сторону бедра, жёстко, без пощады, оставляя метки. Когда слёзы начинают стекать по щекам Майка, Уилл выбирает момент, чтобы опустить его ногу, затем наклониться, заставляя дрожащие ноги Майка обхватить его талию выше. Уилл целует длинную поверхность торса Майка, начиная от живота до столба его горла, зубы скребут, а язык ласкает с извинениями всю дорогу. — Уилл… Уилл, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — рыдает Майк, захлёбываясь слезами и удовольствием, мышцы живота дёргаются при каждом беспощадном движении его глупых, идеальных пальцев. — Знаешь, ты так и не ответил на мой вопрос, — замечает Уилл, когда его губы достигают подбородка Майка. Поцелуй там сладкий, в резком контрасте с тем, что творят его пальцы, и с тем намерением, которое Майк слышит в его словах. — Что в них такого, а? То, что они способны превратить тебя в безмозглую шлюху ещё до того, как в тебе окажется член? Это что-то новое, но, боже, как же Майка это заводит. Глаза начинают косить от усилия держать их открытыми, сфокусированными на красивой сосредоточенности на лице Уилла. Всё плывёт от слёз, он чувствует их солёный вкус каждый раз, когда кусает губу, пытаясь заглушить себя. Майк открывает рот, сглатывает сухую боль в горле, но вместо ответа вырывается лишь очередной жалкий всхлип, так что он просто кивает. — Ты можешь лучше, — воркует Уилл, и тогда Майк может чувствовать его пальцы, лежащие на голой поверхности горла Майка. Прежде чем у него даже появляется шанс сжать, дыхание Майка замирает в лёгких, и его бёдра подбрасываются на пальцы Уилла. Есть малейший намёк давления, обхватывающего его горло, сжимающего по бокам, когда Уилл говорит. — Скажи мне, Майк. Я хочу услышать, как ты говоришь это. Рычание в голосе Уилла — низкое, хриплое и опасное — заставляет глаза Майка закатиться на лоб. Всё его тело содрогается от силы оргазма, пронзающего его, такого внезапного и неумолимого, что Майк никак не мог предупредить Уилла достаточно быстро. Его спина резко выгибается от липкой кожи под ним, меняя угол ровно настолько, чтобы пальцы Уилла непрерывно давили на его простату. Сперма разбрызгивается по его животу, пока его рука впивается в предплечье Уилла, оставляя после себя злые красные полосы. — Да, чёрт возьми, да! — Чёрт, Майк, посмотри на себя, — стонет Уилл, пока Майк разваливается на его пальцах, сжимаясь вокруг них так туго, что он едва может двигать ими, чтобы довести своего любовника до оргазма. — Ты такой хороший мальчик для меня, кончаешь просто на моих пальцах, — продолжает он напевать в ложбинку шеи Майка, где он заменил свою руку ртом. Рука, которая была обёрнута вокруг шеи Майка, теперь обхватывает его самого, дрочит его член, пока Майк медленно начинает приходить в себя. Когда Майк наконец обмякает обратно на сиденья, Уилл замедляет свои пальцы, пока они не останавливаются, просто оставаясь внутри Майка, чтобы заполнить его дырку, как он знает, его парню нравится сразу после того, как он кончил. Он убирает руку, которую обхватил вокруг своего члена, прежде чем самому кончить, хотя Уилл не может не тереться о дрожащее бедро Майка, чтобы снять напряжение. — Это было так горячо, Майк, чёрт возьми, — пыхтит Уилл и начинает осыпать поцелуями веснушки на лице Майка. Остальная часть его тела всегда слишком чувствительна сразу после оргазма, чтобы уделять ей прямое внимание, но Уилл не против вместо этого осыпать лицо своего парня лаской. — Я не знал, что ты можешь кончать без прикосновений вот так. Ты в порядке? Это выглядело интенсивно. — Я тоже не знал, что могу, — хрипит Майк, наконец с трудом открывая глаза, чтобы взглянуть на Уилла сквозь мокрые, липкие ресницы. — Для меня это было впервые. — О, — бормочет Уилл, щёки краснеют ещё больше от какой-то смеси смущения и удовольствия от того факта, что он первый, кто вызвал такую реакцию. — Но ты в порядке, да? — М-хм, — успокаивает Майк и поворачивает голову, чтобы поцеловать запястье Уилла, которое находится прямо рядом с его головой, где Уилл поддерживает свой вес над Майком, чтобы не раздавить его. — Это было… Боже, это было так хорошо, Уилл. Я просто немного не в себе сейчас. — пауза, прежде чем Майк снова фиксирует взгляд на лице Уилла, глаза сужаются таким образом, который говорит Уиллу, что сейчас его будут дразнить. — Так называть меня шлюхой действительно тебя заводит, да? Лицо Уилла становится вишнёво-красным, жар заливает его до кончиков ушей. — Это… Я даже не знаю, откуда это взялось, — признаётся Уилл смущённо, затем откашливается, как будто пытаясь собраться. — Но тебе, кажется, понравилось. Ты кончил прямо после этого, — указывает он, и теперь очередь Майка краснеть. — Это… Ну, да, — бормочет Майк, отворачивая лицо, не в силах встретиться глазами с Уиллом от смущения из-за того, что ему так понравилось что-то подобное. Конечно, Уиллу, очевидно, тоже понравилось, учитывая, что это он сказал это в первую очередь, но разве не странно, что Майку нравится, когда его называют шлюхой? Он помнит, как Нэнси говорила ему, что это одна из самых грубых вещей, которые можно сказать другому человеку, а именно девушкам, но в любом случае это унизительно. — Это странно? Брови Уилла хмурятся от задумчивости, но в итоге он качает головой. — Я так не думаю. Даже если это так, мне тоже понравилось, так что нечего смущаться, — успокаивает он. Когда Майк снова поворачивается к нему лицом, Уилл ложится на его тело, чтобы поцеловать его тем медленным, глубоким способом, от которого кожа Майка покалывает, а пальцы ног сводит. Он чувствует, что Уилл всё ещё твёрдый как камень, член зажат между их телами, и Уилл трётся о бедро Майка короткими прерывистыми толчками, как будто больше не может сдерживаться. Дыхание Майка застревает в горле от осознания того, что Уилл начинает достигать своего предела, не в силах больше удерживаться от погружения в собственное удовольствие. Он всё ещё чрезмерно чувствителен после своего оргазма, но мысль о том, что Уилл кончит, прежде чем его член вообще окажется внутри Майка сегодня, заставляет его хотеть кричать. Они приехали сюда не для того, чтобы Майк кончил от пальцев Уилла, а Уилл — от трения о него. Они не могут делать это с пальцами так часто, потому что Майк становится слишком громким, но трение — это то, что они делают всегда. — Эй, а ты не собираешься трахнуть меня? — спрашивает Майк у губ Уилла. Вопрос заставляет Уилла ахнуть, бёдра дёргаются, и Майк чувствует, как предэякулят проливается на его кожу. Уилл разъединяет их губы и отстраняется, на его лице появляется противоречивое выражение, которое Майк смог бы прочитать за километр. — Ты только что кончил, — напоминает Уилл, указывая на беспорядок на животе Майка, который теперь размазан по ним обоим после того, как Уилл решил лечь на него. Позже это будет противно. — Ты после такого слишком чувствительный. Всё нормально, я разберусь с этим и отвезу нас домой. Рот Майка открывается, из его горла вырывается возмущённый звук, когда он приподнимается на локтях, чтобы бросить сердитый взгляд на своего парня. — Если ты думаешь, что мы поедем домой до того, как твой член окажется во мне, то ты с ума сошёл. А теперь иди сюда и трахни меня. — Майк, — стонет Уилл, пальцы сжимаются там, где он держался за бёдра Майка последние несколько минут. Он всё ещё сдерживается, пытаясь сохранить ясную голову, хотя всё, чего он хочет, — это закинуть ноги Майка себе на плечи и трахнуть его в кожу, пока он снова не заплачет. — Для тебя это будет слишком. — Почему бы тебе не позволить мне решать, что для меня слишком? — парирует Майк и сильно толкает Уилла в грудь, заставляя того откинуться на сиденье. Он не наклоняется, чтобы взять его в рот, а вместо этого встаёт на колени и опускается Уиллу на колени так, что член оказывается между его ягодиц. Его рука лежит на ключице Уилла, пока он довольно устраивается у него на коленях, затем наклоняется вперёд, чтобы поцеловать родинки на стороне шеи Уилла. Он чувствует, как Уилл с трудом сглатывает, член дёргается так сильно, что Майк может почувствовать, как головка прижимается к его дырке. Когда он отрывается от шеи Уилла, чтобы встретиться с ним взглядом, Майк более чем удовлетворён, увидев отчаянное выражение на его лице. Пока его парень всё ещё отвлечён, Майк снова приподнимается на коленях, берёт член Уилла у основания, затем медленно начинает опускаться на него. Усилия Майка встречаются с подавленным хрипом, пальцы грубо впиваются в его тазовые кости, пока он не уверен, что после этого останутся синяки. Голова Уилла откинута на подголовник, кадык движется, когда он сглатывает, поцелуями покусанные губы разомкнуты в неглубоких вздохах, пока Майк принимает его всего, пока не садится до конца. Майк очень хотел быть самодовольным в тот момент, когда наконец-то принял член Уилла в себя, но все слова напрочь отказали ему сразу же, как только он опустился на первые пару дюймов. В своём бравадо он забыл, что они по-настоящему делали это всего два раза до этого и что между сейчас и их последним полноценным сексом прошёл довольно большой промежуток времени. Звук, который издаёт Майк, когда Уилл полностью оказывается внутри него, напоминает стон умирающего человека — его голова падает вперёд, лоб упирается в плечо Уилла. Он забыл, насколько это всё больше — больше давления, больше трения, больше растяжения. Пальцы Уилла внутри него по-своему интенсивны: удовольствие острее, прицельнее, сосредоточено на том, чтобы довести Майка до оргазма через простату, а не на ощущении заполненности. А это — член Уилла вместо пальцев — удовольствие, похожее на пульсирующую ноющую боль, от которой Майк извивается и цепляется за Уилла, чтобы не потерять опору. Оно нарастает медленно, Майк сжимается вокруг него, член Уилла достаёт туда, куда пальцы не могут, и создаёт давление, ощущаемое сразу везде. Майк всегда чувствует себя настолько заполненным, что ему кажется, будто он ощущает Уилла даже в горле. То, что это происходит так скоро после оргазма, делает всё только хуже — интенсивнее. В первые пару раз начальная заполненность была просто приятной, на самой грани удовольствия, как когда Майк утром сладко потягивается после сна. Но сейчас — сразу в удовольствие, от которого его бёдра дёргаются и качаются ещё до того, как он готов двигаться. — Чёрт, — хнычет он, тупые ногти впиваются в кожу Уилла, и его парень быстро успокаивает его нетерпеливые бёдра сильными руками. — Ты в порядке? — спрашивает его Уилл, терпеливо, хотя слова выходят прерывистыми, и Майк может чувствовать, насколько он возбуждён, с каждым пульсом и дёрганьем его члена внутри себя. В бёдрах Уилла напряжение, которое Майк ощущает между своими сжатыми бёдрами, словно Уиллу стоит огромных усилий не начать вбиваться в Майка до оргазма. — Да, — уверяет его Майк невинным поцелуем в надутые губы Уилла. Он тоже звучит запыхавшимся, бёдра напряжены, а сердце колотится от животного инстинктивного желания двигаться. Его бёдра снова дёргаются вперёд, и на этот раз это не кажется слишком сильным, поэтому он даёт Уиллу ещё один обнадёживающий кивок, что тот может ослабить хватку. Он почти ничего не делает, едва приподнимается даже на дюйм и не раскачивается глубоко и сильно, но глаза Уилла всё равно трепещут, слегка закатываются назад со стоном, который звучит более облегчённо, чем что-либо ещё. — А ты? — спрашивает Майк. Ответом Уилла становится фырканье. Он открывает глаза, руки скользят с бёдер Майка на его задницу, сжимают и притягивают ближе, меняя угол так, что он входит глубже, и у Майка перехватывает дыхание. — Очевидно, — бормочет Уилл на одном дыхании, затем соединяет свои губы с плечом своего лучшего друга, кусая место соединения плеча и шеи. Тело Майка дёргается вперёд, вспышка боли заставляет его бёдра опуститься сильнее, пока они не начинают двигаться вместе в медленном, грязном трении. — Ух, чёрт, Майк, — стонет Уилл из глубины груди. Его руки всё ещё на заднице Майка, но он уже не направляет движения и не прижимается сильнее — он толкается вверх, встречая каждый перекат бёдер Майка, движения текучие и инстинктивные, будто он гонится лишь за собственным удовольствием. Майк снова твёрдый, его член зажат между их телами, и это трение было бы мучительным, если бы не член Уилла, глубоко внутри и попадающий точно куда нужно. — Как ты думаешь… ты сможешь двигаться быстрее? Майк расправляется от отчаяния, которое начинает просачиваться в тон Уилла; он звучит почти отрывисто, нетерпеливо, что не такое уж частое состояние для него. просачивающегося в голос Уилла — он почти резкий, нетерпеливый, а в таком состоянии Уилл бывает нечасто. Майк разглядывает его лицо, и по позвоночнику пробегает дрожь, от которой всё внутри сжимается вокруг члена. Руки и челюсть Уилла напряжены, бёдра грубо подскакивают вверх. Его глаза полностью тёмные, губы искусаны до крови, челюсть дёргается от самоконтроля. Он выглядит так, будто хочет съесть Майка. Майк очень хочет, чтобы его съели. Майк приподнимается, выходя наполовину, а потом падает обратно куда менее грациозно, чем хотелось бы. Бёдра дрожат, всё ещё слабые после оргазма несколько минут назад, и Майк раздражённо фыркает. — Я не могу, — говорит он, — мои ноги всё ещё слишком слабые. Уилл издаёт хриплый звук и сам поднимает Майка, мышцы напрягаются от усилия. Майк думает, что Уилл полностью снимет его, но вместо этого Уилл упирается ногами в пол машины, расставляет их для опоры и резко вбивается вверх. Майк вскрикивает, хватается за бицепсы Уилла, ногти царапают кожу, но ему не дают ни секунды — Уилл уже вбивается в него, находя ровный ритм. Майк сильнее упирается коленями в сиденья, наклоняется вперёд, зад поднят выше. — Вот так, детка, именно так, — хрипит Уилл ему на ухо, и Майк зажмуривает глаза, всё его тело содрогается от голоса Уилла, хриплого и низкого в его ухе. Его руки на боках и груди Уилла, цепляются за опору, пока зубы Уилла впиваются в мочку уха. Высокие стоны выбиваются из груди Майка с каждым толчком, его собственный член беспомощно болтается между ними, но он не трогает себя. — Ты звучишь так красиво, — хвалит Уилл, всё ещё шепча это в его ухо, поглаживая дрожащие бёдра Майка. — Не… говори так, — слабо жалуется Майк, смущённо, и тут же впивается ртом за ухом Уилла, оставляя отметину, плевать на видимость. — Почему нет? Ты не хочешь слышать о том, как сильно я люблю звуки, которые ты издаёшь? — спрашивает Уилл. Он дразнит, но его голос начинает звучать напряжённо. — Потому что я люблю. Ты звучишь так, чёрт возьми, великолепно, я не могу поверить, что это я заставляю тебя звучать так. Он начинает тараторить, движения становятся прерывистыми и небрежными, как будто он уже близок, поэтому Майк намеренно сжимается сильнее вокруг его члена. Он чувствует, как спина Уилла выгибается от сиденья, и слышит, как тот издаёт звук, будто подавился собственной слюной, над чем Майк бы рассмеялся, если бы его мозг не превратился в кашу. — Чёрт, о мой Бог, — хрипит Уилл, рука опускается на заднюю часть шеи Майка, прямо у основания черепа, сжимая, пока его голова откидывается в сторону, пока его щека не прижимается к потному виску Майка. — Ты так хорош, Майк. Ты сжимаешь всего меня, — задыхается он в совершенно красное ухо Майка. Как бы смущающе это ни было слышать, вспышка жара, которую вызывают слова Уилла, заставляет его дрогнуть и потянуться вниз, чтобы сжать свой сочащийся член. Через мгновение руки Уилла снова на бёдрах Майка, он тянет с рыком, полностью входя, и запрокидывает голову с беззвучным криком, изливаясь внутрь. Майка накрывает через секунды — от ощущения, как Уилл наполняет его, он дрожит, кончая и пачкая живот Уилла. Они обмякают, оседая в сиденья, держат друг друга и переводят дыхание. Уилл приподнимает Майка, снимая его с мягчающего члена, и усаживает сверху на бёдра. — Чёрт, — бормочет Уилл несколько мгновений спустя, когда Майк начинает подниматься, опираясь руками на его грудь. — Это было… — Да, — смеётся Майк, но это всё ещё выходит запыхавшимся, затем морщит нос, когда чувствует, как сперма Уилла начинает вытекать из него. — Чёрт. Мы забыли про презерватив, — вздыхает он, и взгляд Уилла перескакивает на презерватив, оставленный на другой стороне заднего сиденья. — Чёрт, прости, — искренне извиняется Уилл, морщась. — За что ты извиняешься? — снова смеётся Майк, пока тянется вниз за своими боксёрами, брошенными на пол под ними, чтобы начать вытирать их. Это была не самая удовлетворительная уборка, но сойдёт, пока они не смогут вернуться домой, чтобы принять душ. — Это я на тебя набросился. Кроме того, это было… эм. Я имею в виду, когда ты… Брови Уилла поднимаются от смеси веселья и интереса после того, как Майк не может закончить мысль, которую только что начал, но решает, что лучше не дразнить его об этом сейчас. Оба знают, что Уилл понимает, к чему клонит Майк, и это то, что они легко могут обсудить в другой раз. После того как Майк заканчивает убираться как можно лучше, они начинают одеваться, внезапно чувствуя себя слишком обнажёнными в этом полуобщественном месте. Когда они снова одеты, на передних сиденьях с намерением вернуться домой, чтобы обняться в постели и посмотреть фильм, Майк ловит руку Уилла, прежде чем тот успевает начать движение. — Да? — спрашивает Уилл с любопытством. На лице Майка серьёзное выражение, от которого Уиллу становится немного не по себе, но всё, что говорит его парень, это: — Мы будем возвращаться сюда как минимум раз в две недели. Уилл смеётся так сильно, что закашливается, и Майк тянет его за поцелуем, чтобы тот наконец заткнулся.