Кофе со вкусом цветов

      Хёнджуна отправили на больничный против его воли со словами:       — Джунхан, мне нужны только здоровые сотрудники.       — Но кофейня…       — Все сотрудники кофейни снова на месте, мы справимся до твоего возвращения. Не переживай и иди выздоравливать, — заверил его Сынмин, когда Хёнджун третий раз начал кашлять при руководителе заведения. — Твои старания не остались не замеченными. Вы с Гаоном отлично справились в наше отсутствие, поэтому… У тебя будет неделя оплачиваемого больничного, хорошо? А теперь иди домой.       Так, Хёнджун оказался в квартире в полдень рабочего дня. Он чувствовал себя несколько растерянно из-за того, что чётко выстроенный график дал сбой, но не мог спорить с тем, что ему действительно нужно было время на лечение, так как неловкий поворот шеи вызывал приступ кашля.       Кашель. У парня даже не было других симптомов: насморк, температура, слабость — ничего. Только этот противный кашель, который всё никак не прекращал щекотать горло. Ужасное чувство. Хёнджун знал, что скоро возненавидит его, если чудесным образом не выздоровеет к завтрашнему дню.       Помимо болезни парень страдал от ужасной скуки. После суетных рабочих смен, Хёнджун не знал, что может в той же степени занять его. Сейчас он отвлечённо перебирал струны, смахнув пыль с гитары. Годы увлечения музыкой научили его, как с помощью нескольких движений войти в то умиротворяющее состояние полной сосредоточенности, когда мир вокруг исчезает.       Хёнджун скучал по этому чувству, и был рад снова ощутить единство с любимой гитарой. Он жалел и не понимал, почему брал её в руки, только когда занимался репетиторством, если гитара могла так легко всё это время обрести покой.       Правда, было кое-что, что уверенно рушило все планы парня. Очередной приступ кашля быстро перешёл в рвотный позыв и Хёнджун испуганно побежал в ванную и наклонился над раковиной. Вот вам и никаких других симптомов. Парень чувствовал, как что-то большое поднималось по горлу. Это было ужасно. И наконец, окружённое запахом железа, что-то красное вывалилось. Хёнджуна стошнило практически сразу после этого. Его мысли метались. Сгусток красного был большим, рассеянно он думал, если ли у человека органы такого размера и как скоро он умрёт, если что-то отделилось от его тела и вышло из организма. Он сдержал ещё один порыв и с опаской включил воду в раковине в слабой попытке навести порядок.       Сильная струя воды отлично справлялась с кровью и рвотой, пока это не преградило путь в водопровод. Хёнджун неловко поднял сгусток, содрогнувшись от его странной текстуры, и продолжил наблюдать, как раковина становится чище. Потом он поднёс это под воду. Штука оказалась смесью красного и белого, пока парень не узнал в ней бутон какого-то цветка.       Что цветок забыл у него в горле?       Парень с мокрыми руками добрался до стола с ноутбуком, надеясь, что тот включится раньше, чем он начнёт паниковать, не в силах сдержать беспокойство. Экран загорелся и по клику начал медленно открывать браузер. Наконец, перед Хёнджуном появилась поисковая строка, но только парень переместил руки, чтобы напечатать запрос, как всё ещё окровавленный цветок упал на клавиатуру, напугав Хёнджуна: ему удалось отстраниться от ситуации достаточно хорошо, чтобы забыть о бутоне в ладони, появление лепестков в поле зрения было неожиданным; и ноутбук, бедная техника и так еле доживала последние дни, контакт с водой казался возмутительным поощрением к скорейшей смерти. Так что Хёнджун неловко кинул цветок под стол, лишь и дальше не видеть его и вытер руки и клавиши футболкой, которую оставил на спинке стула.       Поиск в интернете это всегда плохая идея, когда ты болен, но не знаешь, чем именно. Хёнджун знал это, так же хорошо, как и то, что внутри человека не должны расцветать цветы. Наверняка же не существует слишком много вариантов того, что это может быть, верно? Симптомы казались очень специфичными.       Хёнджун старался дышать глубже, чтобы успокоится, но только закашлялся, что привело к появлению нового цветка у него на ладони. Он хотел кинуть его к первому, но внезапно заинтересовался, а что именно выросло внутри него. Парень аккуратно отмыл бутон от крови и попытался представить как выглядели бы эти белые лепестки в красных пятнах в неповреждённом виде. Хёнджун не очень хорошо разбирался в цветах, это нужно признать, однако, кажется, это был тюльпан.       Он избегал неизбежного, пока искал, как выглядят тюльпаны, а потом выясняя, бывают ли они такого же цвета, что и у него в груди. Хёнджун несколько раз перевёл взгляд с изображения на экране на помятый цветок у него в руке перед тем, как признать в нём пёстрый тюльпан. А потом он всё-таки ввёл свои симптомы и нажал «Enter».       Ханахаки — сообщала уже пятая статья и Хёнджун чувствовал как внутри нарастает ужас. Как он мог тосковать по кому-то так сильно, что за грудной клеткой выросли тюльпаны? Как парень не заметил, что влюбился в кого-то? Почему он должен умереть из-за простой влюблённости? Хёнджун паниковал, задыхался и хотел, чтобы болезнь ушла.       Поиски лечения не помогали усугубляющемуся беспокойству, потому что существовало всего два способа пережить ханахаки: либо узнать, что человек, из-за которого ты так страдаешь, испытывает ответную симпатию, либо лечь под нож врача. При том, что никакое хирургическое вмешательство тоже не смогло бы помочь с ханахаки. Учёные уже доказали, что это дорогостоящая, но временная мера борьбы с болезнью. Цветы всегда возвращались. Любовь или смерть. Хёнджуна душило то, как его безжалостно оставили без выбора.       Время тянулось с ужасной скоростью. Парень хотел бы, чтобы оно перестало существовать. Сейчас он был в таком состоянии, что был бы не против, если бы, в целом, всё исчезло. Давно Хёнджун не чувствовал себя настолько подавленным.       Парень лёг спать рано и в некотором оцепенение, стараясь не смотреть в тот угол под столом, куда кинул вылезшие из горла первые цветы. Ему было плевать на следы крови, оставшиеся на руках, просто хотелось спрятаться подальше от этого ужаса и не обращать на него внимания, как можно дольше.       Если закрыть глаза, то можно притвориться, что всё хорошо. Что ещё возможно исполнить тихую мечту о выступлении на большой сцене. Что Хёнджун не умрёт, оставив родителей с долгами. И сон может прекрасно помочь ему. Бывшие сокурсники Хёнджуна могли подтвердить, что сон — это второе любимое занятие парня, сразу после гитары. Покой. Отдых, умиротворение. Сон дарил облегчение и успокаивал. Пока однажды не приснится кошмар и ты не проснешься в холодном поту.       Хёнджун сидел в кровати и пытался вспомнить, что его так напугало и одновременно восстановить в памяти, как дышать. Сейчас он не был расположен к многозадачности, поэтому закашлялся, согнувшись. Перед глазами парня проносились обрывки ужасного сна: он снова бежал, только в этот раз за ним никто не гнался, именно Хёнджун за кем-то гнался.       Кашель прервал его, парень слепо потянулся к стакану с водой, который специально поставил на тумбочку перед сном. Грудь неприятно болела, горло саднило и ничего не помогало, но Хёнджун хотя бы почувствовал сонливость. Сегодня выходной, так что ничего страшного же не случится, если он на секунду закроет глаза?       Итак, Хёнджун за кем-то бежал. И отовсюду доносились крики. Ноги горели от непривычной нагрузки, но парень знал, что он не может остановится, хоть и не понимал, почему. Жертва становилась всё ближе и ближе. Как только Хёнджун сможет к нему прикоснуться, тогда…       Парень поднял руку, чтобы убрать волосы с лица и тогда заметил, что держит топор. Это напугало его. Хёнджун с криком поспешил избавится от оружия и с силой отбросил его куда подальше, попав в парня, которого преследовал. Тот упал, завопив. Хёнджун прекратил бежать и медленно подошёл к своей жертве. Перевернув тело, он обнаружил собственное бледное лицо и услышал крик. От шума заболели уши и горло. Хёнджун оглянулся и заметил ещё двух человек: один лежал, а второй возвышался над ним. Тот, что стоял, рывком вытащил что-то из спины первого. Хёнджун затаил дыхание, надеясь, что его не заметят. Но красноволосый парень оглянулся, встретившись с ним взглядом, и широко улыбнулся.       Именно тогда тело под ним решило заговорить:       — Ты должен признать это. Признайся. Признайся. Признайся.       Хёнджун побежал и вслед услышал:       — От себя не убежишь.       Потом снова остались только шаги и крики.       Хёнджун даже не пытался открыть глаза, когда очнулся, а сразу зажмурился, пытаясь восстановить дыхание. С трудом у него получилось сдержать кашель. Последнее с чем Хёнджун хотел сейчас иметь дело — это чёртовы цветы. С раздражённым ворчанием он уткнулся лицом обратно в подушку, откладывая начало дня как можно дольше.       Сон не принёс облегчения. Голова была как в тумане и все действия казались бессмысленными: он не умылся, не позавтракал и не выздоровел. Утро пошло бесполезно. Хёнджун рассеянно ходил по комнате, когда моргнул и в руках оказался тюльпан. Парень не смог сдержать нервного смеха, клокочущего в горле и, потеряв силу в ногах, осел на пол, со злобой откинул мятый цветок куда подальше и заплакал.       Хёнджун дополз до телевизора и не отводил от него взгляда, время от времени переключая каналы. Так прошёл день. Вечером в уравновешенное отчаяние Хёнджуна вторглись со словами:       — Хёнджун? Это Джисок, я принёс ужин, — раздался приглушённый голос из-за двери.       Парень, будто только проснулся, испуганно оглянул скромную обстановку студии, чтобы найти следы приступа, а именно кровавые отпечатки его рук на полу и засохший цветок у дивана. Чёрт. Он не хотел прогонять Джисока, это как-то грубо, и они работают вместе, и… Хёнджун просто не хотел этого делать, значит, нужно срочно заняться уборкой.       Подняться с первого раза не получилось. Тело болело и ныло от долгого отсутствия движения, но он справился и быстро намочил тряпку в раковине, чтобы оттереть кровь, которую заметил и на одежде. Нужно переодеться. Хёнджун схватил первую попавшуюся футболку из шкафа, а грязную засунул поглубже в корзину для белья. Немного запыхавшись, парень ещё раз оглянулся, вроде всё было в порядке, но…       — Хёнджун, ты дома? — постучали в дверь во второй раз.       — Сейчас открою, — крикнул он, пиная тюльпан под диван и быстро вытирая последние следы крови на полу. — Привет, Джисок? — поздоровался Хёнджун, открыв.       — Привет, приятель. Утро ты выглядел бледновато, поэтому я принёс тебе остатки выпечки с сегодняшней смены в качестве поддержки, — радостно пролепетал парень, подняв руку с пакетом.       — О, спасибо. Поешь со мной?       Джисок улыбнулся:       — Если ты приглашаешь, то конечно.       Гость сел за стол, а Хёнджун любезно заварил им чаю и передал парню тарелки, чтобы тот разложил еду.       Джисок ел с довольным выражением лица, болтал ногой под столом, иногда задевая чужую голень, и рассказывал, что произошло на сегодняшней смене. Хёнджун вроде бы слышал каждое слово, но при этом всё было как в тумане и он мог только следить за каждым движением Джисока и улавливать милый звук его голоса.       Хёнджун находил всё в этом парне невероятно милым. И разве это не было странным? Обычно он не особо обращал внимания на людей, а здесь сидел и заворажённо наблюдал, как кто-то ест булочку. Хёнджун вёл себя странно, от этого осознания всё похолодело и он постарался запить неприятное чувство горячим чаем.       Где-то на краю сознания одна мысль становилась всё громче и громче с каждым разом, когда у него не получалось не взглянуть мельком на Джисока, пока отчётливо не раздалось: ему же нравился Джисок, не так ли? Именно так он вёл себя и в две прошлые влюблённости. Не хотелось этого признавать, но другого варианта нет? Больше не было никого, из-за кого он мог начать откашливать тюльпаны. Да, они были знакомы, максимум, месяц, но проводили целые дни вместе, отрабатывая смены в кофейне. Джисок не бросал попыток узнать его лучше и Хёнджун не мог хотя бы не попробовать раскрыться другому человеку. Приятно быть узнанным…       Ему нравится Джисок, и Хёнджун не хотел признавать, что это из-за чувств к этому парню он начал кашлять тюльпанами. Нет, это неправильный ход мыслей. Парень не виноват в том, что кто-то влюбился. Никто, на самом деле, не виноват, тогда почему именно Хёнджун должен давится цветами и гадать, когда их станет слишком много и он просто задохнётся? Почему это должен быть именно он? Почему, почему, почему…       — Хёнджун, ты в порядке?       — Да, да, — начал отвечать парень, но закашлялся и быстро ушёл в ванну. С разочарованным вздохом, Хёнджун огляделся, пытаясь придумать куда деть неудачно вылезший цветок и, в итоге, смыл бутон в унитазе.       — Всё в порядке? — ещё раз спросил Джисок и стало так тепло на душе от его заботы, что парень просто кивнул в ответ.       Они ещё немного поговорили, но еда закончилась, а это было единственной причиной, почему Джисок вообще зашёл в квартиру. Хёнджун хотел задержать Джисока подольше в квартире, чтобы убедиться в правдивости открывшегося откровения. Вдруг он просто выдумывает, что Джисок ему нравится. Хёнджун вчера узнал, что смертельно болен, может, мозг искал хоть какого-то утешения? Ему просто нужно было убедится, что он всё правильно понял.       Когда Джисок встал из-за стола, с губ Хёнджуна тут же сорвалось предложение посмотреть вместе фильм. Парень согласился, они переместились на диван. Хёнджун сказал:       — Можешь выбирать, что хочешь, — так как уже знал, что не будет обращать на кино практически никакого внимания, полностью сосредоточившись на разглядывании парня рядом с собой.       Джисок с улыбкой согласился и начал вслух перебирать варианты, пока не остановился на чём-то одном. Фильм начался.       У Джисока был такой красивый профиль, в целом, всё лицо и Хёнджун впервые не отводил от него взгляда. Парень несколько раз оглядывался на него во время просмотра, чтобы вместе посмеяться над смешным моментом. На третий раз он заметил:       — Неужели от меня так трудно отвести взгляд? — и кокетливо улыбнулся.       Хёнджун знал, что его уши покраснели, когда произносил: «Да,» — но ничего не мог с этим поделать, да и не хотел. Джисок идеально подходит для того, чтобы быть им очарованным.       Парень видимо не ожидал открытого согласия, потому что замер в ответ, глазами пробежал по всему лицу Хёнджуна, а потом неловко отвернулся обратно к экрану с тихим:       — Приятно знать.       Это был первый и последний их разговор во время фильма. Джисок ещё несколько раз ловил на себя блуждающий взгляд Хёнджуна, но только мило краснел и бормотал что-то неразборчивое себе под нос. Джисок казался тем человеком, который попытается решить любое возникшее неудобство. Он не сказал Хёнджуну прекратить, а подсел ближе, и спустя одну долгую встречу взглядами положил голову на его плечо. Сердце парня трепетало. Возможно на его чувства ответят. Возможно он не умрёт от несчастной любви.       Джисок потянулся, вставая с дивана, аккуратно изогнув спину, и протянул что-то про то, что самое время идти домой.       — Уже поздно, — заметил Хёнджун и нерешительно предложил: — Может, останешься у меня на ночь?       — Хм. Неплохая идея, — он оглянул квартиру. — Если ты не против потерпеть меня ещё немного, то я согласен.       Хёнджун выяснил, что иногда Джисок мог быть особенно упрямым. Парень никак не соглашался уступить правилам гостеприимства и принять предложение спать на кровати и, в итоге, практически сам разложил себе футон на полу и демонстративно залез под запасное одеяло. Хёнджун находил это слишком милым, чтобы продолжать спорить, поэтому, хихикнув, дал Джисоку сменную одежду и пригласил в ванную.       Детство было не таким одиноким, как школьные годы — Хёнджун был на нескольких ночёвках, но это было так давно, что он уже успел забыть, какое лёгкое словно пёрышко волнение вызывало раньше. Сейчас тоже. Волшебство. Они ничего больше не делали, просто легли и обменялись пожеланиями о спокойной ночи, но так приятно было находится рядом с другим человеком.       Хёнджун давно так быстро не засыпал, не мучая себя ворохом мыслей, вращающихся по кругу.       Утром неожиданный гость даже приготовил им завтрак, что, конечно же, вызвало приступ нежности и лёгкого кашля у Хёнджуна. Ничего страшного: всего лишь пара лепестков и невозможности отвести взгляд от Джисока несколько минут. Он был влюблён и казалось невозможным избавится от этой мысли теперь, когда её приняли.       Еда вкусная, разговор ненавязчивый, Хёнджун будто находился в сладкой неге — всё прекрасно. Нет лучшего момента, чем сейчас, не так ли? Он чувствовал, что с минуты на минуту Джисока уйдёт и не мог придумать, как уговорить гостя остаться и продлить чудесное мгновение, поэтому, выдохнув, он наконец спросил, практически не запинаясь:       — Гаон, Джисок, а чем ты занимаешься в следующие выходные?       — М, мы планировали с Джуёном отметить годовщину, — по его лицу расплылась улыбка, но Хёнджун не мог найти в себе тёплых чувств из-за быстро расползающегося по телу холода. — Три года уже терпим друг друга и живём вместе.       — Ого, — отстранённо произнёс в ответ парень, — круто, поздравляю.       — Спасибо! Только не говори Джуёну, но я нашёл просто потрясающую фигурку по его любимому аниме-персонажу. Надеюсь, ему понравится мой подарок, — так радостно поделился Джисок, что Хёнджуну было трудно сдержать кашель.       — Мой рот на замке, — пообещал он и попрощался с гостем, проводив его на улицу.       Несмотря на холод, парень не заходил обратно, а провожал взглядом Джисока. Тот уже совсем скрылся из виду, когда Хёнджун закашлялся. «Три цветка за раз — новый рекорд,» — несколько истерично подумал Хёнджун, быстро выкидывая окровавленные тюльпаны в мусорку и прислоняясь к стене здания. Вот тебе и взаимная симпатия, да? Как тупо. Парень был рад, что не перешёл сразу к делу, тогда он бы просто не смог больше смотреть в глаза ни Джисоку, ни Джуёну. Учитывая, что они трое брали больше всего смен, их было бы трудно избежать и Хёнджун бы уволился однажды, не выдержав всепоглощающего смущения. Если только не умрёт раньше. Теперь-то надежды на спасение нет.