Кофе со вкусом цветов

      Хёнджун открыл глаза. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, где он находится. Проблема заключалась в том, что вокруг ничего не было: небо и земля перестали существовать. Хёнджун находился посреди нигде и не знал как быть дальше.       Он оглянулся в поисках хоть чего-то материального и тогда заметил отсутствие движения. Окружающая картинка не изменилась, возможно его движения тоже были ограничены, но волновало больше, что Хёнджун не почувствовал напряжения мышц, которое должно было произойти.       Хуже стало, когда парень осознал, что он не просто ограничен в движениях, у него исчезли руки, ноги, туловище — всё тело.       Посреди нигде его не было.       Хёнджун закричал, но ничего не услышал. Казалось, что несмотря на отсутствие лёгких, он задыхается. Мысли закручивались по спирали, переплетаясь друг с другом и теряя всякий смысл. Что с ним случилось? Где он оказался? Почему ничего нет? Куда делось его тело? С каждым вопросом Хёнджун становился меньше. Парню будто подсказывали, что не стоит думать об этом (а то совсем исчезнешь), но Хёнджун не мог остановить паники, поглощающей всё вокруг. Мира не существовало, его тела тоже, почему он должен бороться за то, чтобы сохранить сознание?       Хёнджун проснулся в холодном поту и в полубессознательном состоянии пытался справиться с судорогой в ноге. Он уже смирился с кошмарами, знал, что немного чая успокоит его достаточно, чтобы вернутся к норме, но не мог встать с кровати из-за сковывающего страха. Хёнджун жалко выкашлял эти надоевшие тюльпаны, кинул их в сторону стола, но промахнулся и вытер руки о простынь. Это всё не имело никакого смысла. Он буквально умирает, так, почему же казалось таким глупым встать с кровати и хотя бы выпить воды, чтобы избавится от першения в горле, сгладить мучения? Постель не была безопаснее остальной квартиры и Хёнджун знал это. Ему просто понадобилось полчаса прежде чем он успокоился и наконец начал день.       Не успел парень и подумать об этом, как оказалось, что Хёнджун уже умылся и пришёл на кухню. Первые пару часов всё, что не делал парень, происходило в замедленной съёмке, но потом вроде бы пришло в норму. Хёнджун не был уверен, потому что границы сильно размылись с тех пор, как он увидел первый окровавленный бутон. Сейчас жизнь больше напоминала непредсказуемую череду событий, которые происходили друг за другом, и ничего нельзя было с этим поделать.       Хёнджун хотел облегчить ношу, что упорно давила на него. Когда-нибудь (уже скоро) она добьётся своего и он развалится. До этого момента хотелось порадоваться, поднять настроение, взбодрится и забыть о болезни, которая убивала его. Хёнджун решил начать с мелочей: заварил кружку любимого чая, сыграл любимую песню на гитаре, отправился на небольшую прогулку до любимого ресторанчика, поел суши и продолжил бесцельно бродить по городу пока не оказался перед кафе.

***

      Джисок был готов завыть от непреодолимой скуки. Ничто не могло занять парня достаточно долго, чтобы противное щекочущее ощущение в затылке прошло. Чонсу, обычно верный друг и человек, на которого всегда можно положиться, сегодня выбрал для себя позицию наблюдателя и только усмехался страданиям напарника, ни капли не помогая. Если бы график уже не был составлен в полном соответствие с желаниями Джисока, он бы позаботился о том, чтобы не видеться с другом на работе всю следующую неделю, пока волна раздражения не уляжется.       Итак, у парня было плохое настроение. Джисок старался что-то с этим сделать, но привычные прикосновения не дарили лёгкости, по большей части утратив чудотворную силу из-за лёгкой обиды на Чонсу, с помощью которого он пытался взбодрится и прийти в себя. Может, это был неудачный день, чтобы быть Джисоком. Парень как раз собирался озвучить мысли другу, рассеяно раскачивая их сцепленные руки, когда зашёл первый за несколько часов клиент. Джисок ответственно сдержал вздох и вернулся к кассе, слыша за спиной фырканье. К счастью, девушка напротив явно спешила, поэтому мелькнула из кофейни так же быстро, как и вошла. Джисок открыл рот, но Чонсу шикнул на него:       — Тихо, у меня сейчас перерыв, — и добавил немного погодя, взъерошив чужие волосы: — От тебя.       Джисок шутливо замахнулся на него, почувствовав хоть какой-то смех внутри.       Если это всё развлечение, что он сможет получить в ближайшее время, то упускать его было бы глупостью. Парню просто нужно расслабляться, возможно, в этом месяце Джисок взял на себя больше смен и теперь однообразие, ужасная рутина, наконец настигло вечно жаждущий знаний мозг. По крайней мере, Джисок не чувствовал себя слишком уставшим физически. Значит, проблема в голове. Это как-то не улучшило ситуацию.       Джисок остался один в кофейне. Ноль людей вокруг делало плохой день ещё хуже. Джисоку не нравилось оставаться наедине с самим с собой с тех пор, как он съехал от родителей. Да, он хотел получать образование в столице, вся семья была рада, что у него получилось поступить. Парень просто не был готов к тишине. С воспоминаниями об утешительном шуме дома и рассказами сокурсников об испытаниях жизни в общежитии, Джисок не мог не почувствовать себя одиноким. Так он начал искать соседа, так он познакомился с Джуёном и всё стало капельку проще.       Колокольчик на двери зазвенел, Джисок, проморгавшись, тут же улыбнулся, а потом встретился взглядом с Хёнджуном и улыбнулся ещё шире.       — Привет, — тихо сказал Хёнджун, подойдя к стойке, и нервно продолжил, когда не получил ответ от застывшего Джисока, — я подумал, что неплохо было бы зайти к тебе. В это время по вторникам никого нет, и очень быстро становится скучно…       — И поэтому ты пришёл навестить меня? — пролепетал Джисок, стараясь не показывать, насколько милым считал он поступок, чтобы ещё больше не смутить Хёнджуна. Парень был явно не в лучшей форме и не хотелось спугнуть его нечаянной фразой.       — Да. Ты не против?       — Нет, конечно, — быстро ответил Джисок и бодро продолжил: — Клянусь, если мне в третий раз придётся протирать столики, к которым никто не прикасался, то я просто запрусь в кладовке.       Хёнджун фыркнул от этой глупости и самая скучная смена в мире вдруг обрела смысл.       В груди Джисока горело желание продолжить разговор, в голове роилось множество тем, но ничто не казалось подходящим. Джисок хотел увидеть Хёнджуна, поговорить с ним. Ему действительно нравится проводить время с этим парнем, так почему же не так же легко продолжить беседу, как с Джуёном? Почему же сейчас неловкость трясёт изнутри, не давая собраться? Джисок пытался игнорировать неприятное чувство, задавая какие-то стеклянные вопросы. Его волновало здоровье Хёнджуна, он хотел узнать, когда они снова смогут поработать вместе, но ощущалось внутри неправильно.       Поток будто карикатурной вежливости прервал Чонсу своим появлением. Он задавал те же вопросы, но справлялся с этим лучше, более естественно: привет, как дела, как самочувствие, рад, что тебе лучше, а Джисок уже рассказал, как дела у нас, хорошо, он жутко скучал… Что? Почему Чонсу об этом заговорил? Зачем ему это? Джисок кинул испуганный взгляд на напарника, но увидел только хитрую улыбку. Этот мерзавец почему-то решил, что нет времени лучше, чтобы смутить его. После такого предательства Чонсу должен быть лишён звания второго лучшего друга, но Хёнджун так мило улыбался в ответ, что в этот раз никаких последствий для него не будет.       Всему есть свой предел, поэтому вскоре Джисок объявил перерыв и радостно увёл Хёнджуна на улицу во дворик за кофейней.       — Чонсу сегодня просто невыносим, он только и делает, что всю смену раздражает меня, — быстро проговорил Джисок, оглядываясь на дверь. — День, конечно, скучный, но это же не повод портить настроение окружающим, — драматично продолжил он, чтобы услышать смешок от Хёнджуна и… Успех.       — Не знаю, ты выглядишь мило, когда злишься, — отвлечённо заметил парень, оглядываясь по сторонам.       Джисок быстро моргнул несколько раз, надеясь, что один маленький комплимент не заставит его покраснеть. Он невольно сделал шаг вперёд к Хёнджуну и повторил:       — Милый? Я? — не сдерживая растущей улыбки.       Парень кивнул в ответ. Джисок хитро улыбнулся и, наклонившись, приблизился ещё немного.       — Ну же, — протянул он, — скажи это.       Лицо Хёнджуна стремительно краснело, Джисок сам сдерживался, чтобы не произнести:       — Ты очень милый, — но робкое бормотание его опередило.       Их лица становились всё ближе на протяжении разговора. Уже можно было почувствовать тепло чужого дыхания. Они продолжили говорить, но Джисок ни за что бы не вспомнил позже, о чём именно были те бессмысленные фразы. Тёмные глаза парня, казалось, одновременно застыли на лице Хёнджуна, но в то же время не могли сосредоточиться ни на чём конкретно, пока взгляд Джисока не задержался на секунду дольше приличного на чужих губах. Медленно желание поцеловать Хёнджуна становилось всё громче и громче. Джисок радовался, что у другого было особенно болтливое настроение, потому что сейчас не мог разобрать ни слова, мирно окружённый гулом приятного голоса.       Губы Хёнджуна были тоньше, чем у Джисока, но такого красного оттенка будто их не переставали кусать. С такого расстояния парень видел, что они покрыты маленькими трещинами, хотелось одолжить свой бальзам и кокетливо добавить, что можно его и не возвращать, но Джисок молчал. Мысли кружили внутри вихрем, не давая волю действиям. Джисоку было интересно, как они будут ощущаться на его губах.       Парень давно ни с кем не целовался, но даже не сомневался, что поцелуй с Хёнджуном будет отличаться от прошлых. Может, потому что раньше Джисок не встречал людей похожих на него? А если и встречал, то не находил их достаточно интересными, чтобы узнать лучше? Что было такого особенного в этом парне? Почему отвести взгляд было невозможно? Может, дело в схожести интересов? Трудно найти человека, который смог бы высидеть всю его речь о Green Day, не перебивая, но Хёнджун отлично с этим справлялся? Может из-за коллекции гитар парня? Да, некоторые модели были очень хороши и красивы, но даже они не так хорошо удерживали взгляд. Навряд ли же дело в родинке под глазом, длинных пальцах с татуировками и пышных красных волосах. Было ли это вообще проблемой?       Джисок не задумывался над этими вопросами, он просто наклонился ещё ближе, сократив последние сантиметры между лицами, и наконец прикоснулся к губам Хёнджуна.       Поцелуй закончился быстрее, чем Джисок смог что-то понять и почувствовать — Хёнджун практически отпрыгнул, стараясь отстраниться как можно быстрее. Они растерянно встретились взглядами. Джисок попробовал несколько раз извинится за свои необдуманные действия, но каждый раз одновременно с ним заговаривал Хёнджун, чьи глаза теперь упорно избегали фигуры Джисока. Тот пытался найти решение созданной им же ситуации. Вина стремительно росла в груди парня, пока он наблюдал, как Хёнджун не оставил попыток и продолжил бормотать с каждым словом, казалось, впадая во всё большую панику:       — Извини, извини, мне не стоило этого делать, — слова произносились так быстро, что Джисок даже не мог взять на себя вину за собственные действия. — Я знаю, что ты занят. О чёрт, Джуён наверняка на меня теперь разозлится, мне так жаль.       — О чём ты говоришь?       — Да, верно. Извини, мне правда просто хотелось, это в любом случае не важно. Какой кошмар. Мне стоит уйти.       — Нет, нет, Хёнджун, останься, нам нужно поговорить…       — Извини, пожалуйста. Мы же можем остаться друзьями? Если ты не против.       Джисок был по настоящему ошеломлён такой реакцией на поцелуй. У него не было возможности заняться собственным разбитым сердцем после такого очевидного отказа, потому что казалось, Хёнджун продолжал и продолжал говорить, скатываясь по спирали и, если парень становился болтливым во время паники, Джисок хотел вернуть обратно загадочного молчуна. Он беспокоился, что парень начнёт задыхаться, и пытался придумать, как предвосхитить эту проблему.       Джисок положил руки на плечи Хёнджуна, тот наконец поднял голову, но теперь шевелил губами уже без звука. Джисок чувствовал, что тревога растёт в его груди, смешиваясь с тупой болью, в ответ на панику Хёнджуна, который был практически в шаге от гипервентиляции. Они встретились взглядами. Тёмные глаза напротив блестели. Парень выглядел таким напуганным. Джисок чувствовал, как лицо начинает гореть, предупреждая о скором появлении слёз. Так не вовремя. Сейчас ему нужно позаботится о Хёнджуне. Но он не знал что делать, и поэтому растерянно сжимал пальцами худые плечи, надеясь, что его озарит решением как можно скорее.       Джисок не знал, как отностись к тому, что тем, что отвлекло Хёнджуна от происходящего, был кашель. Ужасный кашель, сильный и громкий, от которого в собственной груди становилось больно. Парень сразу разуверился в том, что скоро они встретятся на смене, Сынмин ни за что не пустит Хёнджуна в таком состоянии работать. А потом Джисок увидел это. Нечто непонятное, но отчётливо противное… И разве это не было всё в крови? О боже, он умирает.       — Хёнджун, — тихо позвал Джисок, схватившись за рукав куртки парня. Его точно нельзя отпускать в таком состоянии. — Давай, я вызову скорую, а ты пока присядь здесь. Принести воды? — спросил он в растерянности, так много мыслей одновременно вращались в голове в поисках правильного решения.       — Не надо, — хриплым голосом прервал Хёнджун и тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. Губ, что недавно соприкасались с его. Что происходит? Как они здесь оказались? Почему… — Ничего страшного.       — Ты кашляешь кровью, — почти крикнул Джисок. — Люди просто так не кашляют кровью. На тебя кто-то напал? О боже, тебе точно нужно в больницу, Хёнджун, послушай…       Парень отказывался, мотая головой из стороны в сторону.       — Пожалуйста, давай забудем об этом, — наконец сказал он в полный голос и поспешно вышел из кафе, оставив Джисока, который не мог побежать за ним из-за работы.       Джисок взглянул на часы, да, он должен был вернутся с перерыва уже как пять минут назад. Потом его взгляд невольно перешёл на то, что Хёнджун бросил на землю лишь бы поскорее избавить себя от неприятной ситуации.       Это показалось сначала сгустком крови, но при ближайшем рассмотрении Джисок с лёгким омерзением подумал, что у Хёнджуна физически не должно получится далеко уйти, если он столько может откашлять и уже не удивляться результату. Нужно было больше настаивать на посещении больницы, предложить поделить счета, придумать что-нибудь, чтобы удержать его до прибытия помощи. Влекомый любопытством и желанием прекратить самобичевание, Джисок присел на корточки и тыкнул в это. Штука не распалась на части, а только подтвердила своё существование в реальности. И теперь у Джисока на пальце кровь Хёнджуна. Парень вздрогнул и поспешил вытереть руку о джинсы. Он хотел уже было уйти, но нельзя же оставить это просто на земле, верно?       Игнорируя теперь уже навязчивые вопросы о его состоянии, Джисок механически протирал столы, пытаясь найти решение. Всему, на самом деле, может, в этом и была проблема. Он искал подходящее слово, чтобы описать свое состояние, пытался понять, зачем он отмыл это и как бутон цветка оказался в теле Хёнджуна, но какой в этом смысл, если Джисок даже не мог побежать за парнем, который ему нравится и явно страдал, чтобы сразу решить все недоразумения и найти ответы на гнетущие вопросы. Нужно работать, до конца смены несколько часов… Можно написать Хёнджуну, чтобы хоть как-то успокоить или не стоит, можно обсудить всё с Джуёном, вместе точно удасться что-нибудь придумать или… Джисок вздохнул, возможно, скучная смена была не так плоха, как-то, что его ждёт дальше.