Echoes of the March Tragedy

«Стена моя возведена надежно,

Мне безразличен образ твой и лик

Но каждый раз, как мимо ты проходишь

Рука моя предательски дрожит»

***

      Генри сидел на холодной скамейки в парке. Вокруг него бурлила жизнь, полная звуков, которые он так ненавидел: пронзительный смех, крики детей с карусели, радостные возгласы подростков, бегущих мимо. Они были повсюду, эта шумная, бессмысленная, гнилая масса. Внутри Генри, как всегда, бушевало привычное раздражение, переходящее в глухую, непреодолимую ненависть.       Его глаза, обычно спрятанные за прядями темных волос, исподлобья наблюдали за миром, полных врагов. Другие никогда не оставляли его в покое. Для них он был мишенью: «странный», «чудик». Генри клялся себе, что когда придет время, он избавит мир от этого мусора.       Взгляд мальчика случайно скользнул к краю парка, где возвышалось здание кинотеатра, и из его дверей высыпала очередная порция счастливых, возбужденных лиц. Генри хотел отвести глаза и вернуться в свой кокон невидимости, но почему-то не смог.

***

      Теплый мартовский ветер ласково обдувал лицо Элизабет, когда она вышла из дома. Солнце уже поднялось высоко, пробиваясь сквозь листву деревьев, рассыпая по тротуару пляшущие блики. На ней было желтое хлопковое платье, сверху легкая куртка, а на ногах — удобные, хоть и немного пыльные кеды. День обещал быть таким же безмятежным, как и утренний ветерок, играющий с прядями её русых волос.       Лиза неспешно шла по знакомой улице, наслаждаясь тишиной, изредка прерываемой пением птиц или далеким лаем собаки. Ей нравились такие прогулки без цели, когда можно просто наблюдать за миром, полным невидимых деталей. Её путь, сам того не зная, вел к центру города, где возвышалось здание кинотеатра «Хоук» — местной достопримечательности с большой, ярко освещенной афишей.       Добравшись до заветного места, Элизабет остановилась, задрав голову. На витрине были расклеены плакаты к новым фильмам: драматическая история любви с голливудской звездой и яркий приключенческий боевик, обещающий захватывающие погони и тайны. Она подолгу разглядывала лица актеров, пытаясь представить сюжеты, и представляла себя героиней одной из этих историй.       В этот момент двери кинотеатра распахнулись, выпуская наружу поток света и смеха. Среди веселой толпы она тут же узнала свою подругу Лину, которая буквально выпорхнула на улицу в окружении нескольких одноклассниц. Лина была в восторге, её глаза сияли, а румянец на щеках говорил о буре эмоций.       — Элизабет, привет! — прокричала Лина, заметив подругу и тут же подбежав к ней. — Ты не поверишь, мы только что смотрели «Путешествие на Луну»! Это... это было невероятно! Астронавты, невесомость, гигантские пауки на Марсе! Просто дух захватывает! Ты обязательно должна пойти!       Она тараторила без умолку, размахивая руками, а её подруги согласно кивали и хихикали. Глаза Элизабет загорелись. Ей всегда нравились фантастические фильмы, и сейчас, слушая восторженный рассказ Лины, она почувствовала острое желание оказаться там, в темном зале, погруженной в мир космических приключений.       — Я очень рада, что вам понравилось, постараюсь тоже сходить — сказала девочка, пытаясь унять порыв немедленно купить билет.       Когда Лина с подругами, продолжая обмениваться впечатлениями, направились в сторону магазина сладостей, Элизабет проводила их глазами. Затем, невольно, её взгляд скользнул через улицу, к парку. И там, на одной из скамеек, в тени раскидистого дуба, сидела знакомая фигура. Ссутулившись, слишком неподвижно, слишком отстраненно от окружающего мира. Генри Крил. Он всегда был один, всегда выглядел так, будто весь мир ему чужд. «Что он здесь делает?» — промелькнула мысль у Элизабет. И вдруг ей почему-то показалось, что он смотрит не просто в пустоту, а куда-то очень близко к ней.       Лиза пересекла дорогу. Солнечный свет, игриво падающий на кинотеатр, казалось, не достигал этого уголка парка, где сидел Генри. Чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала едва уловимую, необъяснимую прохладу в воздухе, словно тень от большого, невидимого облака.       Она остановилась в нескольких шагах от скамейки, не решаясь нарушить его уединение. Мальчик сидел, опустив голову, локти упирались в колени, а пальцы переплетались в замок. Его тёмные волосы падали на глаза, скрывая их, но Лиза почему-то была уверена, что он почувствовал её присутствие.       — Привет, Генри, — тихо сказала она, и её голос прозвучал слишком громко в этой неожиданной тишине.       Он вздрогнул, медленно поднял голову. Его глаза — глубокие, слишком взрослые для мальчишки его возраста, — уставились на Элизабет. В них не было ни удивления, ни радости, только привычная отстраненность и что-то ещё, неуловимое, что заставило Лизу почувствовать себя некомфортно. Будто он смотрел сквозь неё, а не на неё.       — Привет. — его голос был тихим, почти беззвучным, с еле заметным скрипом, словно он редко его использовал.       Элизабет сделала ещё один шаг, затем нерешительно присела на самый край скамейки, оставляя между ними приличное расстояние. Ей вдруг захотелось заполнить эту тишину, отогнать нарастающее чувство странности.       — Я только что видела Лину, — начала она, пытаясь быть беспечной. — Она сходила на «Путешествие на Луну». Говорит, что это потрясающий фильм. Про астронавтов и гигантских пауков на Марсе!       Вэнс с энтузиазмом посмотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции, но Генри лишь слегка наклонил голову, и его взгляд стал ещё более пристальным, почти изучающим.       — Глупости, — произнёс он наконец, и слово прозвучало, как капля льда. — фантазии для тех, кто не желает видеть истину.       — Истину? — Лиза слегка нахмурилась. — Какую истину?       Мальчик медленно повернул голову, теперь смотря прямо перед собой, сквозь деревья, сквозь парк, словно его взгляд проникал в самую суть мира.       — Что люди слабы. Что они боятся всего, что выходит за рамки их ничтожного понимания. Они создают эти сказки, чтобы отвлечься от неизбежного. От своего бессилия.       Его слова были не детскими, не наивными. В них чувствовалась глубокая, мрачная убежденность, которая заставила Лизу почувствовать необъяснимый холодок по спине. Она посмотрела на его профиль — острые черты лица, плотно сжатые губы.       — Но ведь интересно представлять другие миры, — попыталась возразить девочка, чувствуя себя немного неловко. — Что-то новое, необычное...       — Необычное? – Генри усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. — Настоящее необычное происходит прямо здесь, под нашим носом. Только никто не хочет смотреть. Все слишком заняты своими мелкими радостями и глупыми фильмами.       На мгновение воздух вокруг них стал ещё плотнее, а листья на ветке над головой Генри едва заметно вздрогнули, хотя ветра не было. Лиза почувствовала легкое головокружение, словно гравитация на секунду изменилась. Она моргнула, пытаясь понять, что это было.       Мальчик посмотрел на неё, и в его глазах, на мгновение, что-то изменилось. Не ненависть, не презрение, а скорее... что-то похожее на тусклый интерес.              — Люди боятся неизвестности, — с усталым вздохом сказал он, его голос был чуть менее отстранённым, чем раньше. — И поэтому придумывают свои собственные версии.       —А что, если неизвестность... не так страшна, как кажется? — рискнула предположить Лиза. — Что если она просто... другая?       Генри прищурился, словно взвешивая её слова. Воздух вокруг них, который до этого казался прохладным, стал чуть более нейтральным. Он отвернулся от неё, уставившись в пустоту, но на этот раз Элизабет не почувствовала себя проигнорированной. Было в его молчании что-то иное.       Девочка спрыгнула со скамейки и отошла на пару шагов. Затем обернувшись через плечо кинула       — Скоро следующий сеанс, я собираюсь пойти. Если хочешь, можешь составить мне компанию или дальше сидеть тут и искать «неизвестное» у себя под носом. — Вызов брошен.       Её предложение повисло в воздухе, смелое и неожиданное даже для неё самой. Она ждала отказ, насмешку, или просто его молчаливое исчезновение. Но Генри медленно повернул голову. Его глаза задержались на Элизабет, и она увидела в них нечто, что раньше не замечала – глубокую, скрытую тоску. Он словно взвешивал что-то, вел невидимую битву внутри себя.       Генри смотрел на неё ещё несколько секунд. Его взгляд был тяжелым, но в этот раз он не оттолкнул. А потом, к её полнейшему удивлению, он кивнул. Один, едва заметный кивок.       — Хорошо, — произнёс он, его голос был таким же тихим, но в нем уже не было прежней ледяной отстранённости. — пойдем.       Элизабет почувствовала прилив невероятного облегчения и странной, ликующей радости. Мальчик последовал её примеру и встал с лавки. Возможно, даже для Генри Крила, существовали миры, которые стоило увидеть. И, возможно, он был готов дать шанс чужой «фантазии», чтобы на короткий миг сбежать от своей собственной, гораздо более мрачной реальности.       — Только я не собираюсь за тебя платить. Уговор? Я не ходячий мешок с деньгами. — Лизе показалось, что он это говорит с едва заметной, но искренней улыбкой на лице.

***

      — Два билета на «Путешествие на Луну», пожалуйста, — попросила Элизабет, протягивая монеты.       Фильм начался с драматических кадров: ученые в белых халатах, чертежи ракет, напряженные лица астронавтов. Затем – величественный старт, ракета, медленно поднимающаяся в небо, оставляющая за собой огненный след. Лиза затаила дыхание, полностью погруженная в фантастический мир, обещанный Линой.       По мере того как астронавты приближались к Марсу, атмосфера в зале становилась всё более напряженной. Сердце Элизабет стучало в груди, когда один из астронавтов, самый смелый и молодой, осторожно вошел в глубину пещеры, освещая путь фонариком.       Внезапно, в полумраке кинозала, тихий, почти неразличимый шепот прозвучал рядом с Лизой.       — Он найдет... не паука. Что-то, что ползет по стенам, невидимое, пока не закричит. — Это был Генри.       Девочка вздрогнула. Она повернула голову к нему.       —Что ты сказал? — прошептала она.       Генри не ответил, его глаза были прикованы к экрану, но его взгляд был таким, словно он не смотрел фильм, а видел его изнутри.       Через несколько секунд на экране произошло именно то, что он описал. Астронавт, вместо ожидаемого гигантского паука, наткнулся на нечто совершенно иное: слизистое, полупрозрачное создание, скользящее по камням и издающее пронзительный, нечеловеческий крик. В зале пронесся коллективный вздох ужаса и восторга.       Лиза снова посмотрела на Генри.       — Как ты... как ты узнал? — прошептала она, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть нарастающее беспокойство.       —Ты что, уже видел этот фильм?       Генри покачал головой, не отрывая взгляда от экрана. Фильм продолжался. В зале слышались удивленные восклицания. Но Лиза слышала их словно издалека. Её собственное сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она посмотрела на Генри. Он всё ещё смотрел на экран, но теперь его взгляд казался почти... скучающим, будто он уже видел это сотни раз.       Внезапно, совсем рядом с ними, лампочка на стене, указывающая путь к выходу, коротко моргнула и потухла, оставив небольшой участок стены в полной темноте. Элизабет вздрогнула, но никто, кроме неё, кажется, этого не заметил.       Когда фильм закончился и огни в зале зажглись, Вэнс встала, чувствуя себя ошеломленной. Она посмотрела на Генри, который уже был на ногах. Кажется, он был радостнее, чем обычно.       — Это было... интересно. — сказал мальчик, его голос прозвучал совершенно нормально, словно он только что смотрел обычный фильм, а не предсказывал его события.       Элизабет лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В её голове роились вопросы, но она не знала, как их задать, и боялась того, какие ответы Генри мог бы дать.