Проект «Морнингстар»

***

Тишина в кабинете Чарли после ухода Люцифера длилась недолго. За дверью уже слышались шаги — быстрые, отрывистые. Вокс не стал даже стучать, просто распахнул дверь, его экран излучал беспокойное мерцание. «Шарлотта, мы теряем рейтинги! — выпалил он, едва переступив порог. — Трансляция была три часа назад! За это время уже появилось четырнадцать теорий заговора! Говорят, что это монтаж, что Энтони — подставной актёр, что Пентиус подкуплен! Мне нужен еще эфир или же запустить еще раз то видео, чтобы…» Он замолчал, заметив её взгляд. Чарли не подняла головы от бумаг, лишь медленно перевела глаза на него. Этого оказалось достаточно. «Вокси, — сказала она спокойно. — Дыши. И закрой дверь.» Он заколебался на секунду, затем резко махнул рукой — дверь захлопнулась сама собой, управляемая его голограммой. «Но Шарлотта…» «Мы не будем реагировать на каждый выкрик с задних рядов, — перебила она, наконец отложив перо. — Пусть говорят. Споры только подогреют интерес. Нам нужно не оправдываться, а двигаться дальше. Как идут приготовления к следующей трансляции?» Вокс замер, его экран сменил цвет с тревожного оранжевого на более холодный синий. «Бакстер говорит, что стабилизировал канал. Мы можем попробовать более длительную связь через… двадцать часов. Но нужен новый «контакт» с той стороны. Пентиус передал какие-то технические наброски, но…» «Но он не может искупить души по заказу, — закончила за него Чарли. Она встала и подошла к окну, раздвинув тяжёлую портьеру. Вечный багровый свет Ада падал на её бесстрастное лицо. — Значит, нам нужен новый успешный случай. Кандидат, который пройдёт весь путь. И быстро.» «У Вегги есть список, — сказал Вокс, приблизившись. Его голос понизился, стал почти интимным, шипящим от статики. — Но это… рискованно. Если мы поспешим и кто-то сорвётся на полпути… это будет хуже, чем любые теории заговора.» Чарли повернулась к нему. «Значит, не сорвётся. Мы обеспечим это. Усилим поддержку. Контроль. Надзор. Ты же сам говорил — это программа. Значит, нужна жёсткая методика. Отбор, подготовка, этапность. Никаких больше стихийных попыток.» Она посмотрела прямо на его экран. «Твои технологии могут отслеживать малейшие колебания состояния? Физические, эмоциональные?» Экран Вокса ярко вспыхнул. «Конечно! Я уже разрабатываю систему мониторинга! Датчики, нейро-сканеры, анализ голосового стресса… Мы сможем предсказать срыв за часы, а то и за дни!» «Вот и хорошо, — кивнула Чарли. — Начни установку в комнатах кандидатов. Самых перспективных. Создай отдельную команду — пусть Бакстер помогает. И…» она сделала небольшую паузу, «пусть этим занимается твой человек. Не мои люди. Твои.» Вокс замер. Его экран замелькал, обрабатывая подтекст. Ему доверяли отдельный, важный участок работы. Более того, его команда получала доступ к самому ценному — к кандидатам. Это был знак доверия. И проверка. «Он… он будет готов, — выдавил Вокс, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и напряжения. — Я всё организую.» «Я знаю, — просто сказала Чарли. — А теперь извини, у меня встреча с Аластором.» Вокс кивнул — резкий, механический кивок — и вышел, почти не задев дверной косяк. Он шёл по коридору, его процессоры горели. Ему доверили. Ей нужны были его технологии, его контроль. Не просто как медиа-инструмент, а как часть самой системы спасения. Идея была настолько грандиозной, что на мгновение даже затмила навязчивые мысли о Валентино и его язвительных комментариях.

***

Аластор вошёл, не торопясь. Его трость тихо постукивала по полу в такт несуществующей музыке. Он уже ждал в соседней комнате, прекрасно слыша весь разговор с Воксом через тонкую дверь — не из любопытства, а просто потому, что такова была его природа. Всегда быть в курсе. «Какое продуктивное утро, маэстро! — пропел он, удобно устраиваясь в кресле без приглашения. — Осчастливили нашего телевизионного друга новыми задачами. Я почти завидую его энтузиазму. Хотя… нет, не завидую. Суета — удел мелких умов.» Чарли села напротив, сложив руки на столе. «Мне нужна твоя сеть, Аластор. Не для слухов. Для тишины.» Брови Аластора поползли вверх. «Тишина? О, это куда интереснее болтовни. О какой именно тишине идёт речь?» «О готовящемся совете Семи Грехов. Отец собирается их созвать.» В воздухе повисла пауза. Статичный гул, всегда окружавший Аластора, на секунду стих, будто он затаил дыхание. Потом раздался тихий, искренний смешок. «О-хо-хо! Серьёзно? Падший ангелок решил вспомнить, что у него есть позвоночник? Или это… ваша инициатива, дорогая?» «Это необходимость, — проигнорировала она намёк. — Но Совет не должен воспринимать это как слабость или отчаяние. И уж тем более — как фарс. Информация должна дойти до них… определённым образом.» Аластор откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по набалдашнику трости. «Вам нужно, чтобы они занервничали. Но не слишком. Чтобы задумались. Но не объединились. Интересная задача.» Его улыбка стала шире, в глазах заиграли искорки настоящего интереса. «Можно, конечно, пустить слух, что Падший Ангел собирает силы для чистки. Или что он получил… сделку от небес после вашего маленького шоу. Но это слишком прямо. Грубо.» Он помолчал, наслаждаясь моментом. «Лучше… шепнуть каждому на ушко что-то своё. Маммону — что Люцифер намерен пересмотреть налоговые отчисления с его Кольца в свете «новой духовной экономики». Асмодею — что искупление может стать популярным трендом, а значит, спрос на его услуги упадёт. Бельфегор — что семейные узы Морнингстаров крепнут, а это плохо для бизнеса на раздорах. И так далее. Чтобы каждый увидел в этом вызов лично для себя, а не для всех. Разобщённость — наша лучшая союзница.» Чарли смотрела на него, и на её губах появился лёгкий, безрадостный след улыбки. «Идеально. Но есть один нюанс. Сатана.» Улыбка Аластора не сползла, но стала напряжённой, как туго натянутая струна. «Ах, да. Хозяин Кольца Гнева. С ним… тонкость не сработает. Он не из тех, кого можно запугать слухами.» «Его и пугать не нужно, — сказала Чарли. — О нём нужно напомнить. Всем. Напомнить, что как бы высоко он ни сидел, над ним есть тот, кто дал ему эту форму. Слух должен быть один, и он должен быть… непреложным фактом. Что Люцифер Морнингстар вспомнил о праве творца на своё творение. И требует отчёта.» Аластор замер. Его красные глаза-диоды сузились. «Рискованно. Это не шепоток в тёмном переулке. Это прямой вызов. Он может воспринять это как объявление войны.» «Это не война. Это восстановление субординации, — холодно парировала Чарли. — И он это поймёт. Если информация дойдёт правильно. Через… уважаемые источники. Через тех, кого он сам считает надёжными.» Они смотрели друг на друга через стол — молодая принцесса, в чьих глазах горел холодный адский огонь, и демон, чья власть всегда была властью тени и информации. Между ними висело понимание того, на какую пропасть они сейчас смотрят. «Вы играете в очень опасную игру, маэстро, — наконец сказал Аластор, и в его голосе не было обычной насмешки. Было почти уважение. — Выставляете своего отца на передовую против самого могущественного существа в Аду, кроме него самого.» «Мой отец и есть самое могущественное существо в Аду, — поправила она. — Он просто забыл об этом. Пора напомнить. И ему, и всем остальным. Ты сделаешь это?» Аластор медленно поднялся, опираясь на трость. Его тень на стене изогнулась, стала неестественно длинной. «О, сделаю. С превеликим удовольствием. Наблюдать за тем, как дрогнет основа этого гнилого мира… это будет настоящее развлечение. Но, Шарлотта, — он сделал паузу у двери, — если всё рухнет… помните, я всегда предпочитаю быть в стороне от обломков.» «Ничего не рухнет, Аластор, — сказала она, уже снова глядя в бумаги. — Потому что мы не дадим этому рухнуть.» После его ухода в кабинете снова воцарилась тишина. Чарли закрыла глаза, чувствуя тяжесть на плечах. Она двигала фигурами на гигантской шахматной доске, и ставки были не просто высоки — они были абсолютны. Весь Ад. Будущее её семьи. Души, которые надеялись на спасение. И её собственная, уже почти не узнаваемая душа.

***

Тем временем в своих покоях Люцифер стоял перед зеркалом. На нём был не его яркий, дурацкий жилет, а старая, почти забытая одежда — тёмный, строгий камзол, похожий на те, что он носил… давным-давно. Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Вернее, узнавал того, кого старался забыть. На столе лежали черновики приглашений. Вегги уже предоставила ему список официальных формулировок и печатей, но он должен был подписать их сам. Его рука дрожала над первым пергаментом. «Его Теневым Высочествам, Владыкам Семи Колец, Членам Совета Грехов…» Он замер. Звучало слишком… официально. Слишком по-королевски. А что, если они просто рассмеются? Что, если проигнорируют? Он с силой ткнул пером в бумагу, оставив кляксу. «Чёрт», — пробормотал он, отшвырнув испорченный лист. Второй попытки не понадобилось. Дверь тихо открылась, и вошла Чарли. Она посмотрела на кляксу, на его напряжённую спину, на старый камзол. «Не пытайся быть тем, кем был, папа, — сказала она мягко. — Будь тем, кто ты есть сейчас. Только… более собранным.» «А кто я сейчас? — с горечью спросил он, не оборачиваясь. — Неудачник в костюме призрака?» «Ты — Люцифер Морнингстар. Тот, чья дочь только что совершила невозможное. Тот, чей отель стал центром, который изменит Ад. Ты — причина, по которой они все сейчас нервничают. Используй это. Пиши не как Король к подданным. Пиши как… хозяин, который созывает нерадивых управляющих на внеочередной аудит. Без извинений. Без пафоса. Просто констатация факта.» Он обернулся, глядя на неё. «И если они не придут?» «Они придут, — уверенно сказала она. — Из любопытства, если не из страха. Увидеть тебя впервые за века. Увидеть меня рядом с тобой. Увидеть, что из этого получится.» Она подошла, взяла новый лист, положила перед ним. «Пиши. Просто и чётко.» Люцифер вздохнул, взял новое перо. И начал писать. Уже без дрожи. «Владыкам Колец. В свете недавних событий и необходимости пересмотра текущей административной структуры, приглашаю вас на совещание в резиденцию грехов через трое суток. Ваше присутствие обязательно. Люцифер Морнингстар.» Он подписался с размахом, каким не подписывался тысячелетия. Чарли взяла лист, просмотрела, кивнула. «Идеально. Не слишком много, не слишком мало. Вегги разошлёт. А теперь…» она окинула его взглядом, «камзол хорош, но нужны последние штрихи.» Она подошла к отцу дала тому старую коробку. Внутри лежала мантия… Он замер, увидев её. Скромная, тёмно-красная мантия, почти без украшений, но с вышитым по краю знакомым узором — стилизованными золотыми змеями, что оплетали яблоко. Та самая, в которой он когда-то, в первые века после Падения, пытался строить что-то отдалённо напоминающее порядок. До того, как всё пошло под откос. «Она ещё подойдёт.» сказала Чарли Люцифер смотрел на мантию, как на призрак. «Я… я не думал, что она ещё существует.» «Мама её сохранила, — тихо сказала Чарли. — Спрятала. Наверное, надеялась, что ты когда-нибудь… наденешь снова.» Он молча протянул руку, коснулся ткани. Она была прохладной и грубой. Напоминанием о временах, когда его гнев ещё был созидательным, а не саморазрушительным. «Надень её, папа, — сказала Чарли. — Хоть на час. Просто чтобы привыкнуть к весу.» Он кивнул, снял камзол, накинул мантию на плечи. Она сидела на нём не так, как раньше — он будто ссохся за эти века. Но всё же… что-то изменилось в его осанке. Плечи расправились. Взгляд, уставленный на своё отражение, стал твёрже. «Неплохо, — пробормотал он. — Для начала.» Чарли смотрела на него, и в её груди шевельнулось что-то тёплое и болезненное одновременно. Гордость. И печаль. Потому что она знала — этот путь, на который она его толкала, не вёл к свету. Он вёл в самую гущу адской власти. И спасать отныне они будут не души, а свою империю.

***

Вечером того же дня в лобби снова собрались все. Воздух вибрировал от скрытого напряжения. Вегги докладывала об отправке приглашений — каждое было доставлено лично её самым безликим и неукоснительным курьером. Вокс, окружённый голограммами своих датчиков, показывал первые данные по мониторингу двух кандидатов — бывшего контрабандиста и демоницу, которая когда-то была певицей, но потеряла голос, подписав контракт с не тем покровителем. Графики пульса, мозговой активности… всё это мигало на экранах. «Стабильность в пределах нормы, но есть всплески тревоги в ночные часы, — тараторил Вокс. — Нужно увеличить дозу успокоительных через распылители или…» «Нет химии, — резко сказала Чарли. — Только наблюдение. Мы не можем менять их внутреннее состояние искусственно — это исказит весь процесс. Мы лишь фиксируем.» Вокс заморгал, но кивнул. «Как скажешь. Но если будет срыв…» «Тогда вмешаюсь я.» Аластор, сидя в своём любимом кресле у камина (которого раньше в лобби не было — он появился как-то незаметно), вставил своё: «Слухи пошли. Маммон уже пересматривает свои контракты и налоги. Асмодей отменил два крупных контракта — видимо, ждёт, куда ветер подует. Бельфегор… та, кажется, просто злится. Но самое интересное — Левиафан. Она прислала неофициальный запрос через третьи руки. Интересуется, не планируем ли мы «расширять программу на водные пространства»». Чарли усмехнулась. «Жадность и страх — лучшие мотиваторы. А Сатана?» Аластор пожал плечами, но в его жесте была театральная напряжённость. «Тишина. Полная. После получения приглашения он удалился в свои внутренние покои. Ни звука. Ни движения. Это либо очень хороший знак… либо очень плохой.» В этот момент главные двери отеля распахнулись. Внутрь вошла фигура, закутанная в плащ. Он сбросил капюшон, и все узнали посланца — демона Сатаны, высокого, с кожей, напоминающей потрескавшуюся лаву. Он прошёл через лобби, не обращая внимания на антенну Вокса, на техников, на всех. Его глаза были пусты, как шахты. Он остановился перед Чарли и коротко поклонился. «От моего господина, — его голос звучал как скрежет камней. — Он получил приглашение.» Демон протянул небольшой, тёмный ларец. Чарли взяла его. Ларчик был холодным и тяжёлым. Она открыла его. Внутри, на чёрном бархате, лежал не ответ, а предмет — простой, железный гвоздь, почерневший от старой крови и ржавчины. Все замерли. Улыбка Аластора превратилась в оскал хищника. «Что это значит?» — тихо спросил Люцифер, подойдя ближе. Посланец поднял пустой взгляд. «Мой господин говорит: он помнит Первый Бунт. Помнит Гвозди. Помнит цену неподчинения. Он будет ждать Короля в назначенный час. Но просит передать… что времена изменились. И что некоторые гвозди остаются в стенах навсегда.» С этими словами демон развернулся и вышел, оставив в лобби ледяную тишину. Люцифер смотрел на гвоздь в ларце, и лицо его стало пепельным. Это был не отказ. Это был ответ. И вызов. Напоминание о том, кто кого когда-то пригвоздил к стене отчаяния. И намёк на то, что роли могут поменяться. Чарли медленно закрыла ларец. Щёлкнула застёжка. Звук прозвучал невероятно громко. «Ну что ж, — сказала она, и её голос был твёрд, как сталь. — Он будет ждать. И мы будем готовы.» Она посмотрела на отца. «Ты будешь готов?» Люцифер оторвал взгляд от ларца, посмотрел на её бесстрастное, решительное лицо. И в его глазах медленно погас последний огонёк сомнения. Осталось только холодное, ясное понимание. Пути назад не было. «Да, — сказал он, и в его голосе не дрогнуло ни одной ноты. — Я буду готов.» Вокс переводил взгляд с ларца на Чарли, его экран мерцал. Аластор улыбался, улыбка была похожа на оскал. Вегги беззвучно отдала приказ людям — безопасность отеля была усилена вдвое. Чарли держала в руках ларец с гвоздём — символом бунта, наказания и неизбежной расплаты. Её план сработал. Совет дрогнул. Сатана ответил. Игра началась по-настоящему. И теперь нужно было сделать следующий шаг. В зал, где решалась судьба не просто отеля, а всего Ада. За окном пронеслась молния, предвещающая кислотный дождь, осветив на мгновение её лицо — прекрасное, холодное, непроницаемое. Лицо Королевы, которая не боится гвоздей. Потому что у неё в руках было нечто большее, чем железо. У неё была воля. И всепоглощающая, ледяная цель.