На одного преступника меньше

Пока Анна Ивановна думала о картошке, Анна Ивановна позвонила Диме, общему другу Владика и Светланы. Голос тихий, надломленный, будто она всю ночь не спала и еле держится. Дим, привет... Извини, что так поздно звоню. Я просто... не могу больше одна с этим. Владик уже неделю из комнаты не выходит. Лежит в постели, уставившись в стену. Не ест ничего — я ставлю тарелку, а он даже не смотрит. Вчера я зашла, хотела обнять — он отвернулся и заплакал. Тихо так, без всхлипывания, просто слёзы текут и текут. Я стояла в дверях и не знала, что делать. Сердце разрывается смотреть на него. Он же её на руках носил, Дим. Помнишь? Всё для неё: цветы без повода, сообщения по ночам, чтобы она знала, что он думает о ней. Планы строил — квартиру, свадьбу, детей. Он так светился, когда говорил о ней. А она... с этим тренером — и всё. Разбила ему сердце в хлам. Я не понимаю, как можно так предать человека, который любил тебя всем собой. (короткая пауза, голос дрожит) Если Света тебе напишет или позвонит — пожалуйста, не слушай её оправданий. Она наверняка будет говорить: «это была ошибка», «я люблю Владика», «давай всё забудем». Но ему от этих слов только хуже станет. Он и так еле дышит от боли. Скажи ей прямо: Владик страдает так, что не встаёт с кровати, что он не может ни есть, ни спать из-за неё. Что она раздавила всё хорошее, что у него было. И попроси больше не звонить. Пусть оставит его в покое хоть сейчас. (тише, почти шёпотом) Я правда боюсь за него, Дим. Очень боюсь. Спасибо, что выслушал. Ты настоящий друг. Кладёт трубку. Лицо спокойное, без единой эмоции. Дима звонит Свете: Света, ты охуела? Владик неделю с кровати не встаёт, не жрёт, ревёт ночами из-за тебя. Он тебя на руках носил, а ты шлюха с тренером переспала и всё ему сломала. Хватит пиздеть и оправдываться. Больше мне не звони и не пиши. И к нему не лезь. Исчезни из нашей жизни. Бросает трубку. Света остаётся в полной изоляции. План выполнен. Через примерно полгода Анна Ивановна не глядя и не прибегая к спецсредствам может описать Светлану и быть 100% точной: Сильно похудела: лицо ввалилось, скулы острые, под глазами вечные синяки, которые даже тональный крем не маскирует. Волосы тусклые, немытые. Одевается в бесформенные свитера и джинсы на два размера больше — чтобы тело не ощущалось вообще. Друзей нет. Кто поверил сплетням, кто просто устал от её молчания. Телефон на беззвучке, соцсети удалены после той ночи, когда она часами рыдала над старым фото. Секс — запретная зона. Мысль о прикосновении вызывает рвотный позыв и флэшбэк: поза, слова, ледяной уход. Даже к себе прикасаться невозможно — тело отвечает спазмом стыда. Антидепрессанты глотает, к психотерапевту ходит раз в две недели, но на сессиях в основном молчит, уставившись в пол. Ночи — панические атаки: просыпается в поту, задыхаясь от ощущения, что на неё смотрят с презрением. Потом часами стоит под холодным душем, пытаясь смыть несуществующую грязь. В редкие проблески сознания шепчет себе: «Это была всего одна ошибка…» И сразу же внутренний голос, холодный и чужой: «Ты шлюха. И всегда ею была». Она дышит, ходит, работает. Но внутри давно мертва. Травма не заживает — она просто гниёт под тонкой коркой существования.