На одного преступника меньше

Анна Ивановна так мастерски притворялась Анной Ивановной, что Лидия Петровна не подозревала опасности. Хоть Анна Ивановна и не видела Светочку уже более 6 месяцев, она стала петь: Я недавно случайно увидела Светочку в городе. В магазине, у метро... Ох, Лидия Петровна, сердце сжалось. Она такая... похудевшая, бледная, глаза пустые-пустые, как два дупла. Ходит, будто тень. Я даже не подошла — побоялась, что ей хуже сделаю. Я понимаю, как вам тяжело это видеть. Вы же мать, вы её любите больше жизни. (голос мягче, почти шёпотом) Но я вот что думаю... Может, это я одна такая считаю, но... Светочка сама себя добивает. Она как будто решила, что весь мир против неё, и теперь наказывает и себя, и вас заодно. Вы для неё всё делаете, а она закрылась, уехала, почти не звонит. Это ведь тоже форма эгоизма — заставлять мать переживать. (пауза, тон становится заботливым, но с лёгким укором) А ведь Владик-то её простил. Правда простил. Он молодой, пережил, нашёл хорошую девушку — спокойную, верную. Скоро свадьба, представляете? Он даже не злится больше. Говорит: «Молодые, ошиблась, с кем не бывает». А Светочка... всё в себе носит, всё раздувает. Как будто хочет остаться жертвой навсегда. Лидия Петровна, вы меня извините, но я как мать матери скажу: иногда надо жёстко взять за руку и сказать — хватит. Хватит себя жалеть, хватит вас мучить своей виной. Один раз оступилась — ну и ладно, все мы люди. Но если она будет дальше так жить, она вас с собой в могилу сведёт. И себя тоже. Вы ей нужны сильной. А для этого надо ей прямо сказать: «Дочка, встань. Жизнь продолжается. Ты не первая, не последняя. Возьми себя в руки ради меня, если не ради себя». (тише, с теплотой) Я знаю, это тяжело говорить. Но если не вы — кто? Она же вас послушает. Вы для неё авторитет. Спасибо, что выслушали. Я просто за вас обеих переживаю. Целую. Звоните, если что. Кладёт трубку. Лицо — камень. Ядовитый укус медленно распространяется по сознанию жертвы… Лидия Петровна звонит Свете уже вечером, голос сначала тихий, дрожащий от слёз, потом всё громче, срывается на крик. Света, это мама... Ты трубку взяла, слава богу. Я весь день думаю и не могу больше молчать. (пауза, всхлип) Я сегодня говорила с Анной Ивановной, Владиковой мамой. Она тебя видела недавно — говорит, ты как привидение ходишь, глаза пустые, вся высохшая. Мне от этого так больно, доченька... Но и злость берёт, честно. Ты себя в могилу загоняешь, и меня за собой тянешь! Полгода уже прошло, а ты всё в этой яме своей сидишь. Из-за чего? Из-за одного раза? Из-за того, что переспала с каким-то тренером? (голос твердеет) Это было блядство, Света. Просто блядство. Ты предала хорошего парня, который тебя на руках носил, который для тебя всё делал. А теперь что? Он уже встал на ноги, нашёл нормальную девушку — спокойную, верную. Анна Ивановна говорит, скоро свадьба. Он тебя простил, забыл и живёт дальше. А ты? Всё ноешь, прячешься, ко мне не приезжаешь, трубку нормально не берёшь. Хватит себя жалеть! Ты думаешь, ты одна такая несчастная? Все ошибаются, все оступаются. Но нормальные люди встают, берут себя в руки и идут дальше. А ты решила, что можешь всю жизнь в этой грязи валяться и меня заставлять смотреть на это? (кричит) Я за тебя всю жизнь горбатилась, а ты теперь меня в гроб хочешь загнать своей депрессией? Встань уже! Вымойся, оденься нормально, найди себе кого-нибудь, живи! Или ты хочешь остаться старой девой с пустыми глазами, которую все жалеют и презирают одновременно? (тише, но жёстко) Если ты ради себя не можешь — ради меня сделай. Я не заслужила такого. Хватит. (бросает трубку, не дожидаясь ответа) Света сидит с телефоном в руке, слёзы текут беззвучно. Последний человек, который должен был быть на её стороне, только что подтвердил самое страшное: она действительно грязная, недостойная и виновата во всём. Окончательно. Светочку нашли в ванной, наполненной кровью и слезами. Описания мыслей девушки не соответствовали ст.110.1 УК РФ и были убраны самоцензурой В мире стало на одного преступника меньше