Девятый Обмен

Мой взгляд был прикован к огню большой свечи в форме конуса, которая по обычаю была расположена в центре кухни Мохнатого дома. Сладковатый дым заполнил собой всё видимое пространство. Он полностью вытеснил другие запахи и затуманил мой и так не особенно трезвый разум. Эта идиллическая картина наряду с мелодичным речитативом Шурфа убаюкивали меня уже на протяжении получаса. В который раз мы принялись за Обмен Ульвиара. Ритуал оказался не только долгожданной передышкой для Шурфа, возможность отдохнуть от осточертевшей пресной маски, но и насущной необходимостью для меня, любимого, чтобы я не потерял контроль от взбеленившего голову могущества. С тех пор как Меч короля Мёнина покинул мою грудную клетку из-за моей жалости к умирающему старику Мони Маху, лёгкая радость покинула меня вместе с оберегающим артефактом. Мои внезапные порывы гнева и общая раздражительность были натуральной угрозой для окружающих. За несколько недель я успел спалить трактир Джубатыкский Фонтан дотла и напугать капитана Фуфлоса до смерти, не очень аккуратно приложив его светлую голову к рыночному прилавку. Не могу сказать что отставка Фуфлоса кого-либо огорчила, скорее наоборот. Джуффин, как помню, всё грозился поставить мне памятник. Но уничтожение Джубатыкского Фонтана пришлось очень не по нраву сэру Кофе, так как большая часть местного криминала крайне удобно околачивалась именно в этом прекрасном заведении. Я конечно же щедро возместил убытки владельцу, сохраняя анонимность. Но по мнению сэра Джуффина Халли, на этом эксперименты лучше было завершить, пока не произошло настоящей катастрофы. Итак, мой начальник предоставил мне выбор: либо провести дюжину или даже больше лет в добровольном изгнании, чтобы набраться ума-разума и подуспокоиться, либо найти таинственного и неуловимого Хаббу Хэна, который, по рассказам, мог вылечить того, кто его найдет, от любого недуга, судя по всему включая скверный характер. Естественно, изгнание на дюжину лет не входило в мои планы на ближайшее будущее, поэтому я выбрал второй вариант. Соответственно, Джуффин проинструктировал меня, как найти этого более чем загадочного магистра. Инструкция к поискам Хаббы Хэна звучала больше как издевательство. Не хотеть, но чувствовать необходимость его найти! Такая формулировка меня чуть с ума не свела, как и безрезультатные скитания по улицам Ехо в надеждах на встречу. В отчаянии я прибегнул к самым радикальным методам. Снова решился попробовать суп отдохновения, от которого чуть не окочурился (а чего я ещё ожидал?!), да ещё и развлек местных жителей своим эксцентричным поведением, а после взял частные уроки у нашего старшины портовых нищих, Кобы. Учил он меня, естественно, тому, как правильно побираться. Не спрашивайте, какие умозаключения заставили меня верить в успешный исход этих экстравагантных затей. Но спасение пришло очень вовремя, то есть когда я просил подаяния в виде ребёнка по назиданию возможно самого богатого человека в Ехо. Моим спасителем оказался сэр Шурф. Оценив меня присущим ему укоризненным взглядом, он потащил меня к себе домой, где начал безотлагательно отчитывать, кутать в одеяла и отпаивать бальзамом Кахара. Не могу выразить, как меня такое его поведение успокаивает. С миром однозначно всё в полном порядке, пока я творю, что моей левой пятке вздумается, а Шурф меня из-за этого отчитывает. Но в этот раз к его причитаниям прибавилось крайне великодушное предложение — совершить Обмен Ульвиара, то есть Обмен Тенями, или характерами. В общем, что-то в этом духе. Как человеку далёкому от теоретических познаний в магии, мне трудно подробнее описать, что результат этого ритуала из себя представляет. Самое главное, что по итогу люди меняются восприятием мира, но сохраняют свои воспоминания и жизненный опыт. Учитывая невозмутимый характер моего друга, это было то самое, что я искал, ведь Шурф повиновался долгу и был равнодушен к собственным желаниям. Или его маска, но не суть. Главное, что сработало. Личность, которую я ненадолго занял, помогла мне отыскать Хаббу Хэна и решить мою насущную проблему. Слухи о его исцеляющем взгляде оказались просто байками, поскольку его нахождение уже является признаком выздоровления. Тем не менее, после Обмена Тенями с Шурфом мне стало легче себя контролировать, такой вот эффект лошадиного транквилизатора он на меня оказывал. Поэтому мы решили не останавливаться на достигнутом. С каждым Обменом я становился всё более уравновешенным, даже страшно думать было, а эмоциональная выразительность Шурфа постепенно отдалялась от категории "холодильник" и приближалась к категории "вроде уже похоже на живого человека". Так вот, это должен был быть девятый Обмен, если я правильно считал. Или восьмой? Нет, всё таки девятый. Размышляя о нумерации древнего ритуала, я заметил, что моё восприятие и образ мыслей изменились. Обмен Ульвиара всегда происходит незаметно, вроде бы ты всё ещё остаёшься собой, но взгляд на вещи существенно меняется. Так и в этот раз, когда я ударился в философские размышления об оптимальном количество ритуалов, необходимых для достижения поставленных целей, я понял, что всё уже свершилось. В следующую секунду резкая волна ощущений и голосов уже захлестнула меня. Но стоило мне сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, и я усмирил рой в голове. Я ощущал невероятное могущество от того факта, что могу контролировать этот безумный сброд из мыслеощущений и импульсивных порывов, бурлящих внутри меня. Именно это качество больше всего и восхищало меня в моём лучшем друге. Я не без любопытства заметил, что Шурф немного изменился. Ему всё ещё была присуща та же невозмутимость, но он уже мог позволять отпускать себя ненадолго, так сказать, порезвиться. Хоть Шурф всё ещё и был заложником долга, это было лишь делом времени, я ощущал его желания гораздо отчётливее, чем раньше. Меня не могло не радовать, что этот опыт шёл на пользу не только мне, но и моему лучшему другу. Он не терял контроль над собой, но мог позволить себе быть чуть более живым. Мы переглянулись. Шурф мечтательно улыбался, как всегда после Обмена. Наверное, уже размышлял о потенциальных занятиях, которые обычно недоступны ему из-за сдержанности. Я не особенно расспрашивал Шурфа, чем он занимается под воздействием моего опьянённого, по его выражению, ума. С одной стороны мне было довольно любопытно разузнать побольше, но я не хотел ему сильно докучать и лезть в его дела. Уже большой мальчик, сам разберётся. – Всё ещё не могу понять, как тебе удаётся оставаться в живых в таком состоянии, – протянул Шурф. – Я думаю ты сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Раньше меня защищал меч Мёнина. А после того, как я его обменял, ты всегда очень удачно приходил мне на помощь в самый нужный момент, к тому же давал дельные советы. Да и я перестал быть совсем беспомощным, несмотря на то, что так и не успел обзавестись надёжными щитами. Надо будет исправить это недоразумение на досуге. Моя удача тоже может считаться важным фактором при рассмотрении вопроса моего выживания. Я мог ещё долго рассуждать на эту крайне актуальную тему, но решил пощадить Шурфа от пересказа банальных фактов, так как он слушал мой затянувшийся ликбез со смесью снисходительного умиления и нетерпения поскорее вырваться из дома. – Вижу, что твой вопрос был скорее риторическим, – добавил я, – поэтому я не вижу смысла лишний раз тебя задерживать. – Спасибо, – быстро пролепетал мой друг и, резко вскочив с пола, направился к выходу. – Шурф, – я окликнул его когда он уже был у самой двери, ведущей в гостиную. – Да? Я всё-таки не удержался и решил расспросить его. – Какие у тебя планы на сегодня? Ты, конечно, не обязан отвечать, тем более что у меня всегда есть смутные интуитивные представления по этому поводу. Тем не менее... Он наигранно осмотрелся по сторонам. – Сначала я отведу Меламори в её любимое кафе на площади Гурига VII, а потом если дело пойдёт хорошо, то может мы доберёмся и до её апартаментов, – заговорчески прошептал мой друг. – Я не думаю, что это разумная идея. Может возникнуть никому не нужная путаница. – Небось боишься конкуренции? – Не вижу на то никаких причин, – я пожал плечами. – Это ты зря, не стоит недооценивать развязанные нравы аристократии. Её родственники должно быть крайне разочарованы, что она по каким-то причинам обходится только одним любовником. – Насколько я осведомлён, разочаровывать своих предков входит в перечень маленьких ежедневных радостей Меламори. Я бы предпочел, чтобы так дальше и оставалось. – Ты же сам знаешь, что я просто шучу, – Шурф обаятельно улыбнулся. – Я, конечно, так и предполагал. Но зная себя как никого другого, я понимаю, что вполне мог бы предпринять попытки по реализации этой смутной затеи только смеха ради. – Какой же я всё-таки невыносимый зануда! Ладно, ради твоего внутреннего спокойствия обещаю ничего такого в этот раз не предпринимать, – Шурф подмигнул мне и поспешно удалился. Я решил последовать его примеру, потому встал, разгладил замявшееся лоохи и вышел из дома. Для начала мне надо было разобраться с одним важным делом. Джуффин теперь рассматривал меня как непосредственный доступ к кардамону, который поставляет магистр Хабба Хэн с неведомой "границы". Я не решался сказать шефу, что могу таскать эту пряность из Щели между Мирами, когда ему угодно, понимая, что специя может потерять свою таинственность и эксклюзивность. Поэтому я направился к Душистым Хрестикам, где любил проводить время сей таинственный магистр. Забрав очередную партию пряностей, я направился на прогулку. В течение следующего часа я успел вдоволь насладиться свежим бризом Хурона, поэтому я решил добраться до Мохнатого дома и взглянуть на свою библиотеку с новой точки зрения. Коллекция и правда была довольно скудной. Удивительно как Шурф проводил здесь почти всё свободное время после отъезда Теххи. Маньяк он и есть маньяк, что сказать. Хорошая новость заключалась в том, что "Философские размышления об анатомическом строении моллюска Кримпи" всё также не вызывали во мне благоговейный трепет, что в некотором роде уняло мои беспокойства по поводу одержимости моего друга книгами. Толика трезвости всё же присутствовала в его разуме. Следующие несколько часов я всё-таки решил провести в моей библиотеке. Только в подобном состоянии я был способен её осилить, или хотя бы произвести отчаянную попытку. По традиции, мы встречались с Шурфом после того как покончим со своими планами на день. Местом встречи был пустынный пляж в безлюдном мире, море которого очень пришлось по душе моему другу. Мы пришли туда одновременно, даже не сговариваясь, и одобрительно уставились друг на друга. Без лишних слов мы уселись на песок. Некоторое время просто молчали, наслаждаясь прибоем. Мне всегда очень нравилось, когда с друзьями можно просто помолчать, ведь иногда это гораздо больше пустых слов. А после нескольких обменов мы с Шурфом понимали друг друга как самих себя. Но я был вынужден прервать тишину из-за своего любопытства. – Знаешь, мне вдруг стало интересно, чем ты занимаешься во время обмена. Самые важные вещи я и правда чувствую, например твоё местоположение. Но о более рутинных делах не имею представления. Я совершенно не хочу докучать тебе излишней заботой и читать нотации, собственно говоря делай, что вздумается. Просто тема буквально лежит на поверхности, даже странно, что я не задал этого вопроса раньше. И ты так и не дал внятного ответа перед уходом. – Очень даже дал. Я дал тебе ясно понять, что собираюсь увести у тебя девушку, – Шурф по-мальчишески ухмыльнулся. Я равнодушно пожал плечами. Про себя отметил, что совершенно не расстроился, а просто сделал ментальную заметку исправить этот факт в ближайшее время. Ещё одним рутинным делом больше, не более того. – Значит придётся уводить её обратно. А всё таки чем ты занимался помимо этого? Шурф облокотился на песок и смущённо уставился в небо. Некоторое время он упёрто молчал, но в конце концов сдался. – Наверное ты не поверишь, но я читал, – Шурф упал на песок, закрыл лицо руками и рассмеялся. – Что в этом смешного? – Просто это довольно иронично, что даже когда мне выдаётся возможность как следует отдохнуть, я берусь за книжки. – Мне кажется это вполне само собой разумеющимся. Тебе было интересно узнать, как меняется восприятие при прочтении текстов вследствие Обмена Ульвиара. – Именно. Всё-то ты обо мне знаешь, – Шурф мечтательно улыбнулся. – Не переживай, я занимался ровно тем же. Я решил осмотреть свою библиотеку твоими глазами, и к счастью обнаружил, что ты тоже не в восторге от "Философских размышлениях об анатомическом строении моллюска Кримпи". – Да, собрание у тебя довольно таки скудное. Неудивительно, почему эти книги решили не перевозить в новое здание. А я тем временем пытался прочесть Маятник Вечности, но ни черта не понял. Ни-че-го-шеньки, – Шурф говорил это таким радостным тоном, будто он был шестилетним мальчишкой которому родители соизволили купить воздушный шарик на ярмарке после долгих уговоров. – Всё-таки твоя голова совершенно не создана для научной работы. Она больше подходит для того чтобы созерцать блики света на мозаике мостовых и рёбрах бурных волн, и хитро вплетать потаённые смыслы в рифмованные строчки. Всё-таки очень жаль, что ты бросил это занятие. Какой кошмар. Чем дальше, тем больше я ужасался оттого, какой я всё-таки романтичный молодой человек. И другие люди меня такого как-то терпят, некоторым остервенелым любителям поэзии даже нравится. – Так что же мешает тебе этим заняться во время Обмена? – Ну знаешь, всего какая-то дюжина часов на такое монументальное занятие, за такое время ни черта не успеешь. Хотя, сам знаю, что звучит больше как оправдание, – Шурф смущённо улыбнулся. – Оно и есть. А по поводу Маятника Вечности – ничего удивительного в этом нет. Я никогда не был фанатом такого рода литературы. К тому же, я по натуре больше практик нежели теоретик. Что более удивительно, так это то, что ты употребил слово "чёрт". Никогда не слышал, чтобы ты прибегал к этому выражению. Наверное это тоже одно из последствий Обмена. Всё это крайне запутано, я так пока и не понял, где проходит грань между личностными наклонностями и привычками прошлого. Я начал строчить свои наблюдения в ветхой тетради. Тем временем Шурф решил мне возразить: – Не думаю, что можно загнать в жёсткие рамки определений такие тонкие материи. Тем более, чёткость зачастую лишь ограничивает поле для действий. – В чём-то ты прав. Тем не менее, ты знаешь, как мне нравится совершенствовать моё, точнее сказать, твоё понимание мира. – Я знаю. Просто я не думаю, что мы когда-нибудь сможем это досконально изучить и понять. Ведь уже не знаешь, где заканчивается один человек, и начинается другой, – Шурф произнёс это необычайно нежно и уставился на меня с более чем мечтательной улыбкой на лице. Я лишь кивнул ему в ответ. Что тут ещё было говорить. Некоторое время мы сидели в тишине и курили. После третьей по счёту сигареты Шурф резко вскочил и начал раздеваться. Видимо решился искупаться, он никогда не упускал такую возможность. Конечно мой друг мог высушить одежду на себе после, но, судя по всему, моя Тень диктовала ему неприязнь к мокрым вещам, липнущим к телу. Всё-таки хорошо, что Тень Шурфа совершенно невозможно смутить, а то я был бы уже красный, как рак. Безумный Рыбник, тем временем, жадно впился взглядом (хвала Магистрам, хотя бы не зубами) в острые грани тела Шурфа, но я быстро пресёк эти порывы и отвернулся. – Присоединишься? – Шурф обаятельно ухмыльнулся одним уголком рта. Я лишь пожал плечами. – Почему бы и нет. Море этого мира было тёмным, буйным и холодным, но наперевес с маской моего друга меня невозможно было таким напугать. Может у меня и не было закалки угуландца, как у Шурфа, но судороги не смели тревожить мои мышцы, я был спокоен и непоколебим, словно буддистский монах, почти достигнувший желанной нирваны. В прошлый раз мой друг показал мне несколько интересных фокусов из арсенала Ордена Дырявой Чаши, поэтому в этот раз я настоял на том, чтобы повторить их для закрепления. По итогу мы успели вдоволь нагуляться по вязкому глиняному дну, полюбоваться на местную морскую живность, а Шурф каким-то неведомым образом умудрился споткнуться ровно о каждый третий камень. Всё-таки я обладаю поразительной смесью неуклюжести и чувства ритма. На очередном камне Шурф чуть было не угодил в дружное семейство морских ежей. После того как я уже в который раз удачно предотвратил его падение, я решил, что на сегодня достаточно. Мы доплыли до берега и плотно закутались в лоохи, сегодня ветер был абсолютно неумолим. По этой причине я решил достать нам чай, чтобы наши похождения не закончились примитивной простудой. Мы ещё долго могли наслаждаться предзакатным пейзажем и горячими напитками, но Шурф решил прервать тишину: – Знаешь, ты меня очень приятно разочаровал, Макс. На этом месте Шурф загадочно ухмыльнулся и замолчал. Хвала Магистрам хотя бы трубку не начал набивать, следуя заветам сэра Джуффина Халли. Мой озадаченный взгляд всё же заставил его преждевременно прервать паузу. – Я с самого детства считал, что мне предстоит быть одному. Я рос в полной уверенности, что ни в ком не нуждаюсь, да и не было мне дела до того, что думают обо мне другие. Я понимал, что большинство общается со мной исключительно из соображений необходимости. Но чужие мнения о моей персоне меня вовсе не интересовали. Я по натуре одиночка, поэтому был более чем доволен перспективой провести вечность сам по себе. Но ты меня очень приятно разочаровал, Макс. Провести вечность с тобой звучит гораздо заманчивее. После мой друг уткнулся в мою шею лбом, как кот, и обхватил мою руку. Причём сравнение с котом было очень уместно. На некоторое время мне показалось, что он начал мурлыкать, хотя я более чем уверен, что человеческий голосовой аппарат на такое не способен. Он уже проделывал это во время последних двух обменов, но я не придавал этим жестам большого значения. Всё-таки я существо довольно любвеобильное. От переизбытка впечатлений я всегда готов был броситься в объятия друзей, но на моей бывшей родине я старательно себя сдерживал, ведь такие порывы по большей части трактуются как романтические. В Ехо такие фамильярных жестов на улице особенно не увидишь, но это не мешало Тайным Сыщиками душить меня до смерти на потеху публике после каждого возвращения то с того света, то с этого. В моём нынешнем состояние я прекрасно понимал, что это совершенная нелепица - интерпретировать действия окружающих, исходя исключительно из сложившихся социальных традиций и предрассудков. Мне как жертве консервативного воспитания они, конечно, были присущи, но не моему другу Шурфу, у которого по его собственным рассказам был вздорный характер в детстве и юношестве. На мнение окружающих он смотрел в лучшем случае с высоты своего роста, если вообще снисходил до того, чтобы его учитывать. Всё-таки я как никто другой понимал, что этот вздорный мальчишка покоится где-то в потаённых закромах души моей лучшего друга, наравне с Безумным Рыбником, поэтому на мнение окружающих ему было наплевать, причём с высокой колокольни. Да и в целом, он потомок кейифайев, так называемых местных эльфов, которые не особенно врубаются в концепт бинарной логики. Поэтому совершенно неудивительно, что в результате Обмена Ульвиара Шурф лез ко мне с объятиями. Он выглядел более чем счастливым, а мне ввиду моего умиротворенного состояния было всё равно. Хотя нет, не всё равно. Просто его прикосновения вводили меня в особое состояние транса, слияния с миром, и это ощущалось очень правильным. Поэтому я не рвался прервать эту идиллию, так как по итогу результат можно было назвать положительным. Я даже украдкой признавал, что мне это нравилось. Моё сердце трепетало, как лоохи в ураган, а уголки губ легко приподнимались. Его горячее дыхание на шее одобрял и Рыбник, правда с излишним энтузиазмом, который мне приходилось сдерживать, чтобы не наброситься на друга от всепоглощающей страсти и ненароком не отпугнуть его. Всё-таки забавно было осознавать степень привязанности моего друга ко мне. А дразнить Безумного Рыбника было ещё забавнее. После последнего Обмена я украдкой провёл пальцами по шее Шурфа, и увидел, как глаза его загораются, и как он сдерживает порывы своего альтер-эго. Может не стоило заниматься такими глупыми провокациями, тем более я не был готов к последствиям, вот только я был абсолютно уверен, что Шурф себе никогда не позволит сорваться. Моё доверие к нему было безгранично. Я обдумал сказанное и ответил ему после некоторой паузы: – Я тоже рад, что мне есть с кем разделить вечность. В отличие от тебя, я легко привязываюсь к людям и не люблю их отпускать. Может Лойсо и говорил, что я могу обойтись без кого угодно, но дело в том, что я не хочу. Наверное я слишком много времени провёл в одиночестве, причём моё одиночество нельзя было назвать приятным. Это было явно не одиночество высокомерия, как в твоём случае, а одиночество непонимания. Это сделало меня тем ещё мизантропом, и мне не хотелось бы возвращаться к столь примитивным взглядам на мир. Поэтому и держусь за близких людей руками и ногами, и пусть только кто посмеет вырваться. Может это и неразумно, но моя предыдущая жизненная позиция кажется мне ещё более неразумной, поэтому предпочитаю выбирать меньшее из зол. Всё это время Шурф таращился на меня, как археолог на кость прежде невиданного зверя, со смесью любопытства и неверия. – Лойсо, который Пондохва? А ты то с ним каким образом успел познакомиться? Конечно я не ляпнул имя моего, скажем так, старого приятеля по глупости. С Шурфом такого просто не может произойти. Просто я понимал, что могу доверить лучшему другу эту тайну. Но его ответ меня, конечно, огорошил, насколько личину сэра Лонли-Локли вообще возможно огорошить. Я лишь спросил: – У меня к тебе тот же самый вопрос. Мы с Шурфом тупо уставились друг на друга. Наши гляделки продолжались секунд тридцать, но в какой-то момент мы всё-таки не выдержали и громко рассмеялись. Спустя какое-то время Шурф успокоился и всё-таки соблаговолил предоставить мне разъяснения: – Ну, мой случай не представляет собой почти ничего особенного, всё-таки в момент нашей встречи Лойсо всё ещё присутствовал в Ехо. В ту пору, когда нашего начальника всё ещё величали Чиффой, я помог ему запереть Лойсо в довольно-таки неприятном мире. Сам еле выжил, местный воздух чуть меня не доконал. Непременно расскажу подробности как-нибудь на досуге. А тебя-то как угораздило с ним пересечься? Я не смог выдержать, закрыл лицо руками и тихо рассмеялся, игнорируя цепи хладнокровной маски. Впрочем, я быстро взял себя в руки и со свойственным спокойствием признался: – Извини, дружище, кажется я свёл твои старания на нет. Так получилось, что я выпустил Лойсо на свободу. – Ну и когда нам ожидать конца света? – ухмыляясь, произнёс мой друг. – Не переживай на этот счёт. Лойсо пообещал, что больше не будет, – заверил я Шурфа. Он громко расхохотался и долго не мог успокоиться. После того как истерика друга сошла на нет, мы некоторое время просто смотрели на заходящее солнце, ухмыляясь из-за того, как забавно иногда складывается судьба. Шурф, естественно, улыбался до ушей, а я одним уголком рта, так как уже израсходовал свой дневной лимит на беспрепятственное выражение эмоций. – Я ещё ни с кем не был так близок, как с тобой, Макс. Даже с одними и теми же мятежными Магистрами знакомства водим, – Шурф улыбнулся и боднул меня в шею, как игривый котёнок. – Я могу сказать то же самое на твой счёт, Шурф. Впрочем, это закономерно. Довольно трудно достичь большей близости, чем при Обмене Тенями. Мой друг посмотрел на меня и надолго задумался. Аж секунды на три. Хотя нет, всё-таки на две с половиной, на большее терпения видимо не хватило. – Почему же? Мне кажется мы можем стать ещё ближе. Шурф нервно усмехнулся и испытующе заглянул мне в глаза. Я также испытующе смотрел на него, ожидая дальнейших разъяснений. Но разъяснений не последовало. После некоторой паузы он зарылся пальцами в мои волосы, резко притянул к себе и увлёк в поцелуй. Некоторое время я находился в ступоре. Это явно не то развитие событий, которое я ожидал, хотя стоило бы. Каким же я всё-таки непроходимым идиотом могу быть, если сильно постараюсь! Из-за симпатий Короля значит беспокоился, а многозначительные намёки лучшего друга упорно игнорировал. Ай да молодец, Макс! Даже мечтательное выражение лица с лёгким налётом идиотизма, присущее моему влюблённому состоянию души, проморгал. А ощущение лёгкой радости и единения во время пребывания в его шкуре списывал на платоническую привязанность. Всё же некоторые вещи до меня очень долго доходят. Но с таким прямолинейным подходом до меня просто не могло не дойти. Мне пришлось взять Шурфа за плечи и отодвинуть от себя силой, так как он и не намеревался прекращать поцелуй полный жжения и болезненного ожидания. Я вложил в свой взгляд беспрецедентную серьёзность, но говорил при этом мягко и спокойно. – Шурф, я думаю ты сам прекрасно понимаешь, что это крайне неуместно. Всё же у тебя есть жена, а у меня девушка. И у нас есть перед ними обязательства, которыми я бы не хотел пренебрегать. – Не беспокойся по поводу Хельны, она уже одобрила твою персону. Не думаешь же ты, что я бы предварительно не обсудил с ней такой щепетильный вопрос? – Шурф насмешливо ухмыльнулся. – Ещё в начале наших отношений я закрепил за ней право уйти, если она найдёт кого-нибудь дорогого её сердцу. Я прекрасно понимал, что не смогу предоставить ей глубины чувств, которые могут быть желанны в браке. Да и маска моя может слететь в любой момент, и не будет никаких гарантий, что Хельна придётся ей по душе. После поездки в Кеттари я понял, что сам стал жертвой любовных метаний. Поэтому я решил незамедлительно обсудить и моё право на уход. Мы с Хельной очень близкие друзья и можем доверить друг другу почти всё. Она согласилась, не раздумывая, и начала расспрашивать меня о кандидатуре. Даже не постаралась скрыть радость, когда я обмолвился о тебе. И не думай переживать за Хельну, поддерживать её я ни в коем случае не перестану, это тоже было одним из условий нашего брака. – Это всё конечно замечательно, но бросать Меламори я не собирался и не собираюсь. Как ни как... Шурф не дал мне договорить: – Ты вовсе не обязан с ней расставаться, Макс. Может она и хочет насолить своим родителям и идти наперекор всем традициям, но я не заметил, чтобы леди Меламори была хоть сколько-нибудь ревнива. Разве не помнишь, как сам жаловался, что каждый раз, когда ты уезжаешь, она приходит в восторг? – Ты помню сам мне говорил, что любовь – это не про обладание. И я думаю, что знаю Меламори несколько лучше. Ей просто нравится быть независимой, и показывать это при каждой возможности. – Тем более! Я могу сегодня же разузнать, не против ли Меламори, чтобы ты хотя бы раз в полдюжины дней отставал от неё на пару часов. Я думаю она явно оценит, раз уж она такая ярая сторонница личной независимости. Она всё жалуется, что ты ей вздохнуть не даёшь. А так, все будут довольны, – Шурф невинно улыбнулся и крепко сжал мою ладонь. – Мы даже можем составить расписание, чтобы тебе было удобнее. Обмен Ульвиара, судя по всему, дошёл до идейного завершения. Такая задумка могла прийти только Тени Шурфа. Идея звучала настолько абсурдно, что я приподнял бровь и покосился на друга со взглядом уставшего от дурки санитара. Составим расписание, какой превосходный план. Только этого мне всю жизнь и не хватало, чтобы меня делили как спорную собственность после развода. Будут сидеть в Мохнатом Доме в моё отсутствие и размышлять, кому достанется нога, кому руки, а везунчику может и вся голова перепадёт, некоторым она по какой-то причине кажется красивой. Я решил отвлечься от печальных размышлений о своём гипотетическом будущем и строго посмотрел на своего друга. – Шурф, не ври хотя бы сам себе, ты ведь тот ещё собственник. Правда думаешь, что сможешь меня с кем-то делить? Я сильно сомневаюсь. – Ну, почему же, я очень даже щедрый, – Шурф довольно ухмыльнулся. – Даже своей личностью не против с другом поделиться. Я отчаянно вздохнул и решил прибегнуть к более вескому аргументу: – Шурф, в отличие от тебя я не кейифай, и соответственно никогда не испытывал влечения к мужчинам. Поэтому я не думаю, что из этой идеи выйдет что-нибудь путное. – Но как ты можешь знать, если ни разу не пробовал? Некоторые вещи можно понять только через личный опыт, сколько об этом ни говори. У меня, как ты знаешь, есть неплохие знахарские познания и, как следствие, понимание анатомии, поэтому я могу удовлетворить тебя не хуже любой женщины, – Шурф обаятельно повернул голову и провёл рукой по моим мокрым волосам. Когда его пальцы достигли моих губ, я крепко сжал его запястье и пристально посмотрел в чистые серые глаза. – Шурф, пожалуйста пойми. Я тоже тебя люблю, но только как друга. А я и Меламори любим друг друга совершенно иначе. Шурф сардонически усмехнулся: – Любовь ли это? Или обыкновенная упрямство? Попытка доказать судьбе, что вы можете идти ей наперекор? Макс, ваша встреча в Квартале Свиданий была очень милосердным намёком на то, что вам не стоит быть вместе. Ты конечно счастливчик, но я бы не искушал судьбу на вашем месте. Да и что вас связывает с Меламори помимо безбашенной езды на амобилере? – Она спасла мою жизнь, когда я застрял на болотах, и тебе это хорошо известно. – Тебя должно быть так же хорошо известно, что мы неоднократно спасали жизни друг друга, хотя мне не кажется, что любовь можно исчислять количеством спасений. Я считаю, что мы дали друг другу нечто большее. Мы учимся друг у друга и растём вместе. Ты подарил мне доступ к бесконечному множеству Миров, Незримой Библиотеке, возможность хотя бы ненадолго избавиться от чёрствой маски, в конце концов. Ты даёшь мне отличную встряску, а я помогаю тебе справляться с твоим непомерным могуществом и сохранять самообладание. Макс, разве ты не видишь, что мы идеально друг друга уравновешиваем? А что есть у вас с Меламори? Может, другие общие интересы, о которых я не осведомлён? Нахальная улыбка Шурфа только подлила масла в огонь. Я отпустил руку Шурфа, так как начинал не на шутку злиться. Никто не имел права лезть в наши с Меламори отношения, даже мой друг. Только хладнокровная маска помогла мне сохранить видимую невозмутимость и не позволила ярости затуманить мой разум. – На сегодня хватит. Я не думаю, что продолжение разговора имеет смысл. Сейчас нам необходимо подумать и успокоиться. Шурф был явно разочарован таким поворотом событий, хотя было видно, он понимал, что мои слова не обделены смыслом. Я встал, отряхнул лоохи от песка и позволил Хумгату забрать меня в Ехо. * * * Imagine I'd be your one and only Instead I'm the lonely one You, me and a lie