Чекист, Магия, Война.

      В вечном шторме кошмаров, омываемый течениями обмана, стоял, овеянный великолепием магии и лжи, Хрустальный Лабиринт — место столь невозможное, сколь и возвышенно прекрасное. Его грани и углы были зримым воплощением хозяина этого места.              Оказавшийся в лабиринте и узревший стены из зеркального хрусталя мгновенно погружался во все девять измерений бытия, обескураживая, заставляя терять ориентацию в пространстве и впасть в отчаяние. Разум сходит с ума, не в силах объять необъятное. В магической зеркальной амальгаме отражались не только кошмары, но и надежды с мечтами, что были опаснее самых изысканных ужасов. Грёзы о могуществе так легко затягивали в себя слабых духом.              Если превозмочь это наваждение силой своей воли, то останется совсем немного: найти дорогу в вечно меняющемся переплетении коридоров, что создаются и исчезают, стоит лишь переместиться сияющим всеми оттенками радуги кристаллам. Их свет, как и всё во владениях Владык Перемен, — лжив и переменчив. В одно мгновение они обещают все тайны мира, в другое превращают в ничто своим шёпотом, и глупец сам напарывался на острые грани или так и продолжал блуждать вечно на потеху богу.              Только пройдя все испытания, можно было оказаться у Невозможной Крепости, чьи перекрученные шпили презирали все законы логики и здравого смысла, следуя за ветрами Варпа и лжи, беря свои истоки из первородной магии. Она была неприступным бастионом, ведь смертный, прикованный к материальному миру, не смог бы и коснуться её кристаллических стен без воли владыки…              Сегодня над Царством Магии гремел смех самого Тзинча. Его переливы обращались в кристаллический морок, что просачивался во владения живых, навевая им как новые знания, так и взращивая в их душах желание посеять ещё больше лжи.              Владыка Перемен радовался, что его планы пошли прахом. Будущее, кропотливо сотканное им, пришло в движение, разрывая нити предопределённости, что было хорошо! Вероятности складывались новым образом, развеивая скуку. Тзинч видел грядущее, и в тот момент, когда событие вплеталось в узелок реальности, оно становилось неинтересным. Он был вечным движением вселенной, зная как никто другой, что где закрывалась одна дверь, неизменно открывались две других.              Странник изменил предопределённый ход вещей, разорвав своим появлением цепочку событий. Сперва Повелитель магии разгневался, желая раздавить наглеца, но потом, всмотревшись в созданное из осколков будущее, решил не спешить с этим.              Действия и мечты необычной души лишили его игрушки, которую было так приятно ломать и держать в паутине лжи, навевая чувство значимости. Поступки Странника подарят ему куда более лучшее развлечение. Вероятности сложились так, что открылся новый, более яркий путь.              В чём удовольствие сломать и обмануть колдуна, когда на горизонте появился Рыцарь? Вот кто увязнет в паутине лжи и предательстве, став тем, кем бы он раньше никогда не смог быть! Это и веселило Повелителя Лжи даже так, что он не хотел переворачивать страницу истории смертных, дабы узнать о концовке, отдав всё на откуп пешкам на игральном поле Судьбы.              

***

             Ночь взяла свою власть. Самое время подумать об очередном переплёте, в который я угодил, подведя итог. Голова как раз пустая до звона. Лишние мысли были буквально выбиты ударами.              Болело буквально всё, даже то, в чём не могло быть нервных окончаний по определению. Идея подставиться под кулаки Русса перестала казаться хорошей ещё на втором дне моего замеса этого теста. Бил он меня не жалея, особенно после нескольких пропущенных им оплеух. Тузик, обитающий в его голове и мнящий себя гордым волком, от ударов под основание метафорического хвоста раздал мне уже метафизические звездюли.              Было много, невкусно, но хватило. Не люблю привкус собственного зубного крошева поутру. Хорошо, что это того стоило. Не знаю, как Руссу и насколько ему помогло, но мне хорошая драка славно прочистила мозги, открыв возможности. Теперь бы сыграть свою партию по заготовленным нотам, чтобы поиметь выгоду, а не остаться стриженым, только как же болят отбитые почки!              Не был бы в шкуре примарха, помер бы. Помер бы и бывший Магнус. Огрёб он после своих будущих «художеств» от «доброго» Русса примерно так же… Хотя несколько сильнее. Наш гордый волк вспылил и был на энтузиазме, когда дорвался до комиссарского тела, после всех заигрываний с так им любимым колдовством.              От любви душевной, не сдержав порыв, сделал почти эротический массаж… раздробив об колено несколько позвонков. Пусть интеллигент сам был виноват, но раз это теперь моё тело, я не могу просто плакать и смотреть, глядя со стороны! Спину-то будут ломать мне, с полным пакетом ощущений! Меня это не устраивает, поэтому лёгким движением руки Русс станет союзником. Возможно, он даже подумает в схожей ситуации, ну и ещё в процессе позубоскалю уже я, поимев выгоду.              Так и родилась идея совместить приятное с полезным, да помножить на нужное. Получить на халяву тренировку, от которой пока ещё юное тело теперь способно выдержать избиение крайне недовольного превосходящего противника — это было только одной из целей. Даже прочистка мозга — не сама цель. Раз у меня нет времени, то придётся писать на упаковочной.              Краем глаза (синяк в полморды ещё не рассосался) я видел, что учитель грамотно присел моим «деткам» на уши, и они пошли доказывать свою дурь и удаль Волкам доступным для их понимания способом. Самый действенный психологический приём, померить два мужских коллектива, это дать им почесать кулаки друг о друга. Фейсом об тейбл и никаких проблем! Всегда работало!!!              Лучше только повальная пьянка после этого самого рукомахания. Вон сам Русс не даст соврать. Сейчас у него прям видна работа мысли над обсасыванием идеи плюрализма на примере нашего детского сада «Великого Похода». Вакуум в голове, когда тело болит, делает работу мысли более лёгкой.              Азек «отработал», пускай и не без косяков, но хорошо. Вот что делает постановка раком и торжественное выворачивание органов через задницу для поиска плоскостопия! Всего один косяк, не провал даже, но мотивация у этого деятеля как у пионера. Небольшой разговор подвёл его к правильным мыслям, которые ещё закрепил его брат-близнец, и у меня на руках хороший, думающий исполнитель, что со временем вырастет до соратника. Тут поможет только дальнейшая дрессировка.              Хорошо, что я решил не прислушиваться к памяти осколка сущности Магнуса, прям зудящей посылом удавить на собственных кишках этого деятеля. Такой материал да своими руками загубить? Интеллигент этот как по жизни не дружил с головою, так и после массажа от Русса умнее не стал. Тут звиздюли оказались бессильны...              При слишком сильном вдохе хрустнули рёбра, а в животе заурчало. Организм требовал жрать. Рядом со звуком рвущейся вселенной мой желудок поддержала бездомная утроба Русса. Сейчас нам заинструктированные слуги, проконтролированные учителем, в хате правителей, доставшейся мне в довесок к власти в городе, организуют нам харч. Мне критичность мышления у Лемана на данном моменте сильно не нужна, а вот потом он будет пахать на общий концепт выживания. Как-никак в одной упряжке, хоть и кажется обратное. Император мастер тень на плетень наводить…              — Брат… — нехорошо для моих планов начал Волк, подтверждая слабость моих ударов по голове или свою собственную твердолобость. — А откуда ты узнал про дефект моего легиона?              Вроде бы логичный в его ситуации вопрос прозвучал угрожающе. Иронично смотрю на липового варвара, стараясь, чтобы выражение лица было ну очень ехидным, мысленно поглаживая примарха по макушке, как совсем мелкого сорванца. Немного выждав, играя на нервах в лучших традициях, отвечаю вопросом на вопрос:              — Брат, — главное улыбаться. Это бесит людей. Единственное, не смотреть в точку посередине лба, чтобы не спровоцировать зверюгу в его башке, которая до сих пор в ауте. — Скажем так, заметно…              Ноготь демонстративно стучит по клыкам, намекая. Одних их хватит, чтобы взглянуть на волков и понять: что-то с ними не так. Если добавить повышенную волосатость, звериный взгляд и временами прорывающегося зверя, то и вовсе картина нерадостная.              Данный момент срисовали мои детишки, когда пытались найти способ решить проблему Проклятия, правда не став копать, не решившись обострять отношения, чего греха таить, с отбитым легионом, что попойка ещё раз и подтвердила, как и многое другое. Слухи к делу не пришьёшь, но не учитывать их — глупо. Шестой далеко неспроста кликали Сворой, а некоторые и продолжают так делать. Зря.              Иронию произнесённого понял бы и дурак, а Леман Русс при всех своих достоинствах и недостатках дураком-то не был. Диким и нелюдимым — да, да и то последнее вырыла слава его Легиона и его тяжёлый характер. Видя внешнюю дикость, никто не решался заглянуть вовнутрь его души. Ну, ещё он был немного самодуром, но кто из нас не такой, в разных пропорциях?              Волку осталось только кивнуть. Усиленную работу мысли можно было прочесть на его лице уже невооружённым глазом. Благо мы дошли до дворца, от которого по нашему чуткому носу особенно сильно хреначили запахи еды.              Если у него чувство голода такое же, как и у меня, а судя по габаритам, побольше будет, то есть ему уже не хочется. Жрать — более подходящий глагол. Тут даже у меня мозг немного отключился, что говорить о более «зверином» брате?              Поэтому на ближайшие несколько часов нас заняла работа челюстей. Тело примарха и так было не дураком перевести продукты в говно, а тут ещё и нагрузка была будь здоров.              Только утолив первый голод, брат обратил внимание на две коленопреклонённые фигуры, умело изображающие статуи и предмет интерьера одновременно. Король Волков нахмурился, вспоминая конкретно эти лица, и повернул своё небритое лицо ко мне. Одного отличившегося на пиру легионера он распознал с полувзгляда.              Я не стал его расстраивать, спросив у статуй в расцветках моих легионеров:              — Какой счёт?              — Три к четырём в пользу Шестого, — хмуро ответил Азек. — Мы их заставили уважать себя, мой Лорд, но не смогли победить.              — Иногда победа и не важна для достижения цели, — философски отвечаю я. — Образцы?              — Готовы к отправке в апотекарион Шестого. Достаточно только вашего повеления, — держал ответ инквизитор.              Видя тень на лице брата, я решил просветить его сам, пока он чего-то не надумал в своей манере, как это было с приказом Императора в истории, которая, надеюсь, не свершится. Мне моя спина дорога как память! Пусть там Хорус отметился, но у Русса-то мозги где были? Поэтому я поспешил ответить:              — Пока мы доказывали друг другу свою доблесть, наши дети тоже решили померяться. Инквизиторы воспользовались данным событием, чтобы сузить круг подозреваемых. Имея биоматериал на руках, будет легче установить, кто не несёт наше наследие, при этом не прибегая к массовой проверке посредством апотекариев.              — Пусть льды Фенриса будут свидетелями, я доверюсь тебе, — сделал усилие над собой Волк.              Он уже понял, что я делаю некоторые вещи отнюдь не просто так. Как и любой примарх, у него в голове тактический компьютер. Мне оставалось только сыграть на его сомнениях, почерпнутых мной из прочитанного в прошлой жизни, да создать момент для мысли, что и было сделано.              Естественно, брат мне сходу не поверит, иначе бы он не был примархом, но после мордобоя и тех выводов, которые он успел сделать, небольшой кредит доверия у меня перед ним есть.              — Жрецы проведут все нужные ритуалы, но, чтоб мои кишки пожрали тролли, ты уверен? — подтвердил мои умозаключения, намекнув о состоятельности обвинений.              — Хотел бы я ошибиться, но чутьё примарха очень трудно обмануть, — качаю я головой, подтверждая весомость своей уверенности. — Наверное, ты сам испытывал чувство неправильности, исходящее от детей, набранных с Терры?              О, как у него сразу морда-лица закаменела! Таким выражением можно заставить поседеть не самого матёрого генерала, между прочим. Сразу видно — хищник!              Русс скосил глаза на двух инквизиторов, одним движением зрачков намекая о серьёзности предстоящего разговора, но так, чтобы не ставить меня в неловкое положение в собственном доме. После этого какой он дикарь?              — Можете идти. Дальнейшие распоряжения вы получите позже, — не будь дураком, я отсылаю легионеров подальше. Сейчас мне будут зачехлять то, что не должно быть услышано другими ушами.              Не только Император может играть в людей. Пусть до его мастерства мне далеко, а циничность этого существа будет мне лишь сниться, но и старая школа КГБ что-то да может. Подвести Русса к решению повязать нас одной тайной было несложно. Брат как-никак имеет слишком много от волка, и это накладывает отпечаток. Ему нужна стая больше, чем он показывает.              Ирония момента в том, что именно он у нас штатный палач для неправильных примархов. Перед таким цинизмом мне остаётся только уважительно склонить голову, вот только это не означает, что Леман Русс с радостью выполнит такой приказ.              Погрузившись в память осколка сущности Магнуса в поиске ответов, я увидел за яростью Лемана скрываемую боль. Если его действия были пропитаны решимостью, а ненависть к колдовству была всеобъемлюща, то это не мешало ему испытывать скорбь. Это куда сложнее образа варвара, коим он хочет казаться.              На основание этого я и хочу сыграть свою партию. Пусть он мне пока ещё не доверяет полностью, но я уже дал предпосылки к этому. Доверие оно такое. Обоюдное. Это отлично понимает сам Русс.              — Легионеры, набранные из числа терран, позорят гордое имя легио астартес и моё наследие, — тяжело молвил он. — Теперь же у меня есть ещё один повод очистить свой Легион…              — …но честь тебе претит так поступить? — спрашиваю, но сам подтверждаю для себя очевидное. — Моя же честь толкает на излечение для своих сынов. Не только с твоим наследием сыграла Судьба злую шутку. Мой легион тоже не минула эта чаша. Как я и говорил. Один раз — это было бы случайностью. Два раза — совпадением, но даже я из слухов знаю, что есть и три, и четыре, и это только видимое посторонними.              Я отпиваю подогретого вина со специями, дабы промочить горло. Организм регенерировал и требовал уже не только еды в топку. Воду же на таких посиделках и в таком обществе пить никто не будет.              — Император… Отец… Сложный человек. Им можно восхищаться, но можно увидеть лишь внешнее, — осторожно подбираю слова. — Он может пугать, но вот кто ничего не делает просто так. Даже наша с тобой встреча, при таких обстоятельствах, и твоё шефство надо мной — лишь следствие его решений. Всё это звенья одного плана, так отчего недуги наших легионов не могут быть испытанием? Ведь мы его сыновья и нам надо соответствовать, потому что смотрят на нас, но видят его образ.              Тот, кто достоверно отыгрывал варвара, сейчас взирал на меня умным, оценивающим взглядом вожака. Пусть он признал, между нами, не только братские узы, но и кровное родство, только суть зверя требовала от него определиться с моим местом. Если место вожака в лице Императора не потеснить никому, то остаётся младший или равный. Выбор зависит от ответа на его следующий вопрос.              — Умён и наслаждаешься этим, — он и раньше передо мной не ломал картину, но сейчас на меня взирает такая же циничная и умная тварь, коей являюсь и я. — Для чего ты всё это сделал и делаешь, причём как именно так?              — Потому что ты мой брат и мы воюем на одной стороне, — честно отвечаю ему, вот только без нюансов. — Если твоё оружие — доблесть и сила, то моё — интеллект. Чужие узрят лишь внешнее, тогда как перед своими я открыт. Моя цель — выжить и победить. Галактика слишком чудесна, чтобы помирать, пускай за ужасами угроз этого и не узреть. Чтобы нам выжить как виду, нам нужно встать в одном строю. Поэтому если я могу, то почему мне этого не делать?              Вижу по глазам, что волк понимает, о чём я, поэтому уже более смело продолжаю:              — Я буду использовать все средства, чтобы выжить и обезопасить тех, кто со мной на одной стороне, — произношу, не добавляя очевидной вещи про лишний щит от пуль, летящих в меня. В этом я похож на Императора. Он тоже понял, что смертный не сможет один объять необъятное. — Именно поэтому я тебе это говорю, без прикрас и лицедейства, как и ты можешь прийти ко мне, и я тебя выслушаю. И, чтобы слова не расходились с делами, у меня есть идея, как тебе очистить свой Легион, не переступая чести.              Делаю паузу, дабы мой экспромт подействовал нужным мне способом.              — И как? — поколебавшись, Волк решил довериться стае, тоже решив, чтобы его слова не расходились с делом. Для него его честь очень даже непустой звук. Не побратайся мы с ним в драке, не смейся наша кровь, он бы просто не стал бы меня слушать, а сразу нанёс удар только за намёк. Это прецедент, чтобы быть с ним равным.              — Всё просто, — пожимаю плечами. — Отдай их мне. Ведь брат может помочь брату, а кузены протянут руку помощи кузенам, когда их численность оставляет желать лучшего. Ты не станешь жертвовать десяткой тысяч бойцов, принимая соломоново решение, став в их глазах и своих соратников ещё более великолепным лидером, я же обрету штурмовые части, закалённые в боях. Тем более это будет не ссылка, а почётное назначение. Ведь коль легионер стяжает себе славу воина, он вернётся в Стаю. При всём этом ты будешь командовать всеми войсками, ведь ты мой наставник, я же стану посредником. Все сохранят лицо, формально получив своё, но мы-то будем знать…              — Пусть я знаю тебя недолго, но ты бы этого не предложил, не желая получить что-то взамен, — одной этой фразой Русс показал, что тоже может меня читать, одновременно соглашаясь на предложение.              — Тебе, как лучше знающему нашего Отца, я прошу лишь выслушать мои идеи. Ведь нам предстоит воевать бок о бок и распутать одну из загадок с чужими легионерами в наших легионах. А ещё я хочу услышать от тебя о Хорусе, — называю цену.              — Как я могу отказать в такой малости? — очень ехидно вопросил он, впрочем, испытывая колоссальное облегчение.              Мысленно криво ухмыльнувшись, начинаю вещать о своей задумке…              — Возможно… — задумчиво ответил он. — Но так никто не будет делать. Даже моя дружина решила рискнуть в своё время, получив не только половину. Иначе и смысла не было в космодесантниках, если можно было бы с меньшими рисками получить силу воина. В твоих же реалиях, клянусь бурями Фенриса, это должно сработать!              — Не паясничай, — кривлюсь я, но вижу в его глазах смешанные чувства, понимая, что он не волк, а гиена самая что ни на есть настоящая. — Только раз уж ты вспомнил, то, может, пусть мои чародеи и твои рунные жрецы устроят обмен знаниями?              — Сперва давай посмотрим, как твои идеи претворятся в жизнь, — продолжая улыбаться, ответил мне Леман, вплетая в слова что-то про клинок и ковку доверия, пусть ни словом не обмолвясь о стали.              Я бы разочаровался, если бы было иначе и поверь он мне просто на слово. Клятвы клятвами, но это его клятвы, и он знает их цену. Мне остаётся лишь подтвердить свои, что и легко, и сложно одновременно.              В эту ночь будет сказано ещё много чего. После я выверну свою память, перебирая каждое слово и движение, но начало союза было заложено.              Мышцы на спине неприятно дёрнуло, намекая, что хорошо бы погрузиться в транс как можно быстрее. Отдых тела как-никак. Может, удастся отправить ещё один кусок памяти по адресу. Один союзник — хорошо. Два — ещё лучше. Было бы больше, но читал в прошлой жизни про этот мир я не так чтобы много…              Знать бы, доходят ли послания до адресата, а то слишком ценный был бы союзный актив…