Глава 5. Часть I
3 марта 2026 г., 16:10
— …Всё понятно? — вопросил я у двух братьев-близнецов.
— Да, мой лорд! — в унисон выдали Азек и Ормузд, уверенно-уверенно, что даже захотелось треснуть.
«Видимо, некоторые вещи не меняются. Проще вытянуться и по уставу проорать ответ… Или, может, просто воспитание мешает им понять суть задачи?» — промелькнуло у меня в голове.
— Хорошо. Ещё раз. Когда мы будем в гостях у моего брата, ваши кузены будут подначивать вас. Просто будьте сами собой, до определённого момента. Ваша реакция должна быть естественной, чтобы они не поняли подвоха, а потом вы должны действовать по обстоятельствам и вывести их на конфликт, но только в нужный момент. Мне это нужно, чтобы сделать из них союзников. Момент выберете сами, но не первый попавшийся… — продолжал я обрабатывать двоих будущих ассистентов широкого профиля и палачей.
На Инквизицию у меня большие планы, но для начала нужно потренировать неофитов. За неимением кошек будем тренироваться на волках. Они достаточно умны, чтобы понять суть задачи, имеют представление об интригах, принимая их значимость, но настоящий разведчик идёт куда как дальше на своей службе. Если партия требовала, мы изображали и опустившихся синяков. Некоторые делали это годами и десятилетиями, на службе своей стране. Умение переступать через себя, не теряя честь, — вот что делает из просто служаки, тянущего лямку, профессионала.
Сейчас я откровенно подталкиваю их к нужному мне действию, мотивируя их, чтобы в нужный момент импульсивность одного товарища дала нужные плоды. После я разберу их ошибки, но не сразу. Сперва им предстоит лицезреть всё представление целиком, как и всему Легиону. Высшему офицерскому составу нужно будет потом объяснить, откуда дует ветер, чтобы не превратить этих двоих в шутов, но опять-таки, это будет потом, после того как меня превратят в котлету. Увы, но быстрее до Волка просто так не достучаться.
«Хоть не одному мне страдать», — философски подумал я, глядя на близнецов. Азек сразу нахмурился, орудуя своим даром, чуя грядущие неприятности, но ещё чётко не видя их источник, тогда как Ормузд просто выглядел слишком задумчивым на фоне импульсивного брата.
Дай мне Император на раскачку больше времени, можно было сыграть по-другому, но он решил иначе, устроив мне стресс-тест, упихав в горячую точку, куда собирался направить Лемана. Помня читанную про первую битву информацию и то, что там по итогу получилось, меня такой вариант не устраивал.
Мне нужно с ним побрататься, иначе и сдохнуть можно. Для этого нужны инструменты, поэтому и будем постепенно этих двоих приобщать к игре. Сперва старшего, потом младшего, но для начала научим их самому важному, что иной раз отыгрывать дурака — это надо быть ох каким умным, чтобы вовремя сказать: так и было задумано!
***
Флагман Шестого Легиона нёс в себе не запах машинного масла и озона, а ароматы яств, шкур и горячего воска, под которыми витал тяжёлый дух славных побед. «Храфнкель» в полной мере оправдывал сокровенный смысл своего имени, вложенный в него древними мореходами Фенриса. С местного наречия воинов и покорителей морей оно переводилось на готик не иначе как «Воронья Утроба» — что красноречиво предрекало участь любого врага Империума. Серой броней своего корпуса линкор не просто олицетворял скалу — он и был ею, неся погибель всякому неосторожному глупцу, осмелившемуся к нему приблизиться. На его фоне остальная флотилия, пусть и грозная, уподобилась лишь коварным рифам, таящимся в ожидании своей доли. С другой стороны, стоило оказаться под его многометровой бронёй, гость воинов-волков оказывался в олицетворении уюта, вернее тому, как его понимали на Фенрисе. Грубый камень соседствовал с костью и шкурами, с вкраплениями дерева, злата и драгоценных камней. Добытые в битвах знамёна и оружие поверженных врагов соседствовали с охотничьими трофеями, показывая доблесть населявших корабль воинов. В величественных залах гремели пиры. Мьёд, вяленая рыба и жареная рыба пропитали вместе с тостами и здравицами всю атмосферу, освещённую факелами… Под одобрительный рёв Магнус поставил на стол пустую кружку, освобождённую им из-под легендарного эля воинов, предварительно демонстративно и напоказ перевернув ёмкость размером с хороший бочонок, демонстрируя её пустоту. — Хорошо… — молвил он, крякнув, наслаждаясь лёгким гулом хмеля в голове от выпитого, вызвав ещё больше радостных выкриков. Напиток, крепость которого могла убить любого смертного, лишь тот рискнёт отведать хоть один глоток без антидота, всего лишь разогнал кровь в полубоге, оставив через минуту лишь одно веселье. Леман из Руссов широко улыбнулся, радуясь реакции брата. «Пусть он не стяжал ещё великих побед, как это сделал Хорус, но в доброй выпивке он толк понимает», — подумал Великий Волк, радуясь, что не пришлось обрушивать на Магнуса топор. — Но и нам есть чем удивить, — хитро улыбнулся красногривый примарх. — Дозволь теперь мне тебя угостить. Но мне понадобится хороший бочонок эля… Волчий Король взмахнул рукой, повелевая принести потребное. Ждать пришлось недолго, да и было бы удивительно, если бы было иначе, ведь пир сам по себе подразумевал, что мьёд и эль должны течь рекой. Получив в руки нужное, Магнус подозвал своего сына, который подал ему амфору, вложив её прямо в ладонь. Залихватски вскрыв ёмкость отточенным движением, он начал говорить, попутно смешивая напитки по одному ему ведомому принципу. — Вы, дети сурового мира, любите испытывать свою доблесть по-всякому. Сегодня я хочу сыграть с вами в игру, знакомую вам, испытав свою и вашу выносливость. Но чтобы интересней было и был вызов для искушённого в таких баталиях тебя, мой брат, мы будем пить не просто мьёд или эль, а куда более коварные вещи. В пиршественном зале как-то сам собой стих гомон голосов хозяев, что внимательно вслушивались в слова гостя. Голос Магнуса обволакивал раздухорённые умы словно патока. — Предлагаю начать с лёгкой разминки. Коктейля, который в старину пили в честь свержения тирана. Кровавой Мэри. Кровь поверженного врага с солью моря и перцем битвы, чем не напиток воина? — закончил говорить примарх Тысячи Сынов, и последние его слова потонули в одобрительном гуле. Сам же Леман оживился, ещё больше радуясь, что у него есть такой хороший брат…***
Могучи были Волки, и печень у них была лужёной! Пил бы я так в прошлой жизни — сдох бы… Помню, как нужно было до Владика доехать, и угораздило меня билет в плацкарт купить, да попасть под «вахтовиков»! Там меня разубедили, что я могу пить! Меня срубила не обилие водки (на службе в комитете пришлось научиться пить и не пьянеть на всяких там банкетах в посольствах и представительствах), а почти что искусство алкогольных игр. Молод был, зелен, не видел подвоха. Эх, были времена… Сейчас я с полным цинизмом, да и, что греха таить, с нескрываемым удовольствием накачивал бухлом целую орду космических викингов с фетишем на волков. Волчары не посрамили свою честь, особенно те, кто набран был уже с Фенриса, на ниве борьбы с зелёным змием, достойно пережив игру: битву острословов, прошедшую на ура, как и благосклонно приняли ведение книги похмелья, не став мелочиться, начав писать жирным куском мяса прямо на скатерти. Мне же оставалось только делать своё маленькое чёрное дело, мешая, словно бабка-самогонщица, к элю и к мьёду разные «присадки». Местные напитки были нужны, чтобы выключить иммунность к алкоголю астартес. Добавки же, собственно сделанные мной при помощи варварски переделанного из перегонного куба самогонного аппарата, в теории должны были усилить «эффекты последствия». Что поделать, в своё время мне очень хотелось ужраться в сопли, дабы прекратилась хоть на мгновение пытка совершенной физиологией, поэтому и провёл пару-тройку экспериментов, став кошмаром алхимиков. Правда, они сменили гнев на милость, когда я случайно сделал тратил, но это к делу не относится. Пользуясь опытом прошлой жизни, я делал то, за что раньше на приличной пьянке поутру получил бы в бубен, мешая несочетаемое. Волкам нравилось, особенно когда начали выбывать слабые звенья, под весёлые улюлюканья, а вот моим детишкам и памяти былого Магнуса не очень. Постные лица легионеров моего Легиона выражали полное презрение творящемуся здесь веселью, впрочем, постепенно втягиваясь в разврат. Это было частью моего плана. Я же тоже пил, ведя битву с Русом, и быть бы мне уже под столом, потому что перепить взрослого, полностью сформированного примарха мне было не по здоровью, если бы не пара килограмм угля в желудке и целый горшок жира, напополам с глиной. Это позволяло держаться, замедляло хоть как-то впитывание бухла в кровь моей тушки примарха. Биомантию напрямую использовать я не мог, что не помешало слегка замедлить метаболизм (в нужных местах) перед мероприятием. Будем считать, что я просто уровнял возможности. Пришлось, правда, поэкспериментировать с парочкой растительных токсинов, чтобы найти нужный способ противодействия, но это было не сложно. Итого, после пятка игр и десятка «препаратов» воинство Шестого, представленное за этим столом, поредело на две трети, оглашая под этим столом зал своим храпом. Оставшаяся треть уже почти дозрела до сакраментального вопроса, с которого начинается любой пьяный мордобой: — Колдун, ты что, нас не уважаешь? — вопросил не совсем трезвым голосом один из волков, переживший «испытания доблестью». Причём, как это и обычно бывало, ничего не предвещало беды. Только пару мгновений назад они вслед за мной пели переделанную под местный манер «Эх, мороз, мороз… не морозь меня!», а теперь до поплывшего волка дошло несоответствие. Мой наставник, покосившись на меня ну очень красноречивым взглядом, видя, что я никак не вмешиваюсь, промолчал, потягивая к себе поближе блюдо с целиком запечёнными птичками, уже предвидя зрелище. Амон воспринимал всё творимое здесь со стоицизмом, но нет-нет, на его лице мелькало выражение интеллигента, взирающего на вертеп. Увидев мой ироничный ответный взгляд, он только хмыкнул, махнув рукой, из серии: «Делай как знаешь». — Или ты за своими книжками и вовсе воином перестал быть?! — не унимался волк, продолжая пихать локтем в бок Азека. На лице потомка королей чего-то там просто зеленело презрение напополам со злобой, на что и был мой расчёт, иначе бы я его не взял на пир, как и его брата, ограничившись лишь капитанами рот с телохранителями. Клиент дозрел, и начало его миссии началось. Может быть, всё и обошлось, но волк не унимался и хлопнул свеженазначенного инквизитора по плечу, от чего планка у того ушла окончательно. Выдержка из него улетучилась, выезженная куражом, упрямством напополам с гордостью, граничащей с честолюбием. От последнего Азек начнёт сейчас избавляться. Со словами: «А большого ума не надо, чтобы пить!», — во мгновение ока в опустившейся тишине он вскочил со скамьи, на которой просиживал, вяло потягивая одинокий рог, да больше напирая на яства. В два широких шага добравшись до бочки, в которой я намешал «Семь степеней в Вальгаллу» или же коварную и убийственную «Лестницу» Аримана, оторвал ёмкость от стола. Слегка качнувшись от веса, он присосался прямо к бочонку, начав вливать в себя жидкость, прям так. Волки сразу оживились и стали подзуживать юного алконавта выкриками: «Пей! Пей! Пей!», — сопровождая всё это ударами ладоней и кулаков по столам. Его брат, Ормузд, глядя на то, как его близнец вливает в себя коварное зелье, сделал то, что бы сделал любой на его месте. Рука легионера потянулась к челу, закрыв страдальчески закатившиеся глаза. Тем временем Азек продолжил пить. Янтарная от эля жидкость текла по его лицу, заливаясь под одежду, но большей частью направлялась в глотку. Мне было его почти физически жаль, и мне бы посочувствовать, но я же циничная тварь? Ведь мной была заранее запланирована эта сцена, опираясь на память, оставленную мне осколком сущности Магнуса, поэтому сейчас испытывал коварное торжество, когда план пошёл как надо. К тому же сам осколок не возражал и даже особо не брыкался, выражая ядовитое злорадство. Инквизитор отшвырнул пустой бочонок, которого хватило бы, чтобы ужраться как минимум троим, с вызовом глядя на насмехавшегося до этого над ним легионера Шестого. Не шатаясь, в опять опустившейся тишине, кою он не замечал от кипящего негодованием разума, мой сынишка ровно и непринуждённо прошествовал назад. Его путь сопровождал взгляд не только весёлой ватаги Волков, но и полностью охуевший взор капитанов рот и моих телохранителей, которые ничего ему не вякнули, как и его брат, из-за моего пристального взгляда. Дойдя твёрдой походкой до лавки, он с вызовом просверлил своим взором глаза волка, даже не шелохнувшись, хотя я-то знал, что он не просто пьян, а в говно бухой! Вот дальше пошло несколько не по плану, от чего уже я чуть не пробил себе ладонью лицо. В идеале ему бы разбить этот бочонок о голову наглеца, но он же мотивированный, от того его и несёт, от чувства важности. Руки Азека поползли вверх, ну очень медленно. Выпивка наконец произвела накрытие, что сказывалось на адекватности и работе мозга. Мне бы разувериться в наличии серого вещества у него, но, если рассуждать логически, то когда он до превращения в космодесантники успел бы так ужраться, если туда стараются отбирать начиная с четырнадцати лет, в период взрывного роста? Сам же на это и рассчитывал, а ещё на его больное рвение. Азек просто был обязан в первый раз переборщить. В своё время нас тоже так натаскивали, посылая на простенькие задания, а потом разбирая ошибки, и самые запоминающиеся уроки начинались с очень стыдных вещей. Обычная психология. На середине пути пальцы его кистей стали складываться в заморский фак, но сработало вбитое, по всей видимости, ломом воспитание и интеллигентность. Поняв, что делает что-то не так, Ариман попробовал изобразить аквилу, сцепив большие пальцы, но не разложив факи до конца. Зафиксировав руки на груди, он выдал: — За Им-п-пера-то-ра!!! — пусть его глотка и выдавила это громко, но язык уже просто заплетался, не слушаясь хозяина. Силы у легионера кончились на этом порыве. Азек как стоял, так и рухнул, подобно подрубленной корабельной сосне. Волк-провокатор ещё в полёте «мёртвого бревна» начал лыбиться, делая это абсолютно зря! Лоб Азека встретился с соседней скамейкой, на которой уже никто не сидел, от чего предмет мебели поднял один конец вверх и крутанулся, отправив в аут болтливого и поддатого шутника, под гогот стаи. Поднявшийся богатырский храп на две хари только подогрел градус веселья. Вот теперь с ним можно работать. Данный случай его сделает осторожнее. Заклинание рубрики в спину — вещь вредная для здоровья! От этого легионы вымирают! Конечно, его не будет, и боль от разбитого лба пройдёт, но вкус позора и стыд останутся с ним, став стопором, только это будет потом. Ну что же, я? Осталось разыграть вторую часть Лебединого Озера!***
— Судьба уровняла спорщиков, — молвил Магнус, взирая на два лежащих на полу тела, от чего Русс усмехнулся, оценив изящество шутки. — Но, брат, если твои дети считают, что только потому, что мои сыновья пользуются всеми возможностями, чтобы стяжать победу во благо Империума и Императора, мы — слабы, то не считаешь ли ты так же? Ведь все мы дети своих родителей, кому как не тебе это знать. Голос примарха Пятнадцатого Легиона звякнул металлом. В нём не осталось ничего от расслабленного спокойствия, навеянного алкоголем, и перед Великим Волком сейчас восседал воин, на чью честь, как он думал, покусились. В пиршественном зале снова опустилась тишина. Все замолкли в ожидании ответа Волка. — Я считаю, что колдовство не то, что может даровать славную победу… — начал осторожно Русс, но был прерван взмахом руки своего брата. — То есть настоящий воин — это тот, кто стяжает победу силой своего тела и мощью оружия, по твоему разумению? — вопросил у него Магнус, чья улыбка из тёплой стала саркастично лукавой. — Хорошо, я докажу, что мы и без псайкерских сил — воины. Завтра, на рассвете. Ты и я. На кулаках. Кто первый упадёт и не сможет встать, тот и проиграл. Волк собирался сказать и хотел высказать многое, но его остановил решительный взгляд брата. Ироничная подначка, в коей была сокрыта констатация факта, что Магнусу, ещё не обретшему зрелость телом, просто чисто физически не выстоять против него в схватке, так и осталась у Русса на языке. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — словно прочитал его мысли лорд Тысячи Сынов. — Но только попробуй меня завтра жалеть!!! Воин — это не тот, кто ищет битвы, которую может выиграть. Воин — это тот, кто смело встречает опасность и братается со смертью. Своим нисхождением или отказом ты перечеркнёшь всё то, что сам говоришь… Магнус резко встал из-за стола, бросив: — Мы уходим, — отдал он приказ своим легионерам, чтобы через мгновение смягчить голос, обращаясь к брату. — Надеюсь, мы снова соберёмся за этим столом, празднуя победы. Как равные, брат…***
В «Громовом Ястребе» воины Тысячи Сынов грузились молча. Азек, успевший прийти в себя, чувствовал ореол отчуждённости. Никто не говорил, что он виноват, но немой укор читался в глазах его братьев. Стоило посадочной рампе закрыться, а машине взлететь, как Магнус произнёс, обращаясь к Ариману: — Ты хорошо выполнил мой приказ, — в его словах звучала нескрываемая похвала. — Мой лорд… — хотел было объясниться Азек, но повелительный жест руки примарха остановил его поток несвязных мыслей. — Всё превосходно и ровно так, как и должно быть. Ты выполнил порученную миссию и вынес урок. Твой путь будет тернистым, пролегая во тьме космоса и человеческих душ. Таково бремя инквизитора. Всего пару слов, сказанных в нужное время и в нужном месте, поменяли настроение в десантном отсеке «Ястреба». Теперь на Азека смотрели как на героя-мученика. «Отец задумал это с самого начала!» — поразила его догадка, запустив цепочку раздумий, приведшую к переосмыслению очень и очень многого…***
Ормузд только мысленно кивнул самому себе. Он не ожидал, что приказ примарха будет прост, но младший близнец размышлял о трудности исполнения, а не глубине подтекстов. Вспомнив разговор с Отцом, где было сказано очень многое, теперь он находил второе и третье значение, звучащее между слов, воспринимая всю беседу как партию в шахматы или более мещанский регицид (в роду древних королей последний не любили, если не презирали, считая излишне вычурным). Магнус вместе с приказом одновременно давал урок и рассказывал свои планы, не уходя за определённые рамки, от чего смысл действий стал доходить до легионера лишь только сейчас. Ормузд мог даже предсказать следующий шаг своего Отца, и во что он превратит на первый взгляд обычную кулачную схватку. Оставалось только дождаться утра следующего дня, чтобы подтвердить догадку…***
Хороший день, чтобы стать котлетой! Вечерняя морская прохлада ещё не успела смениться дневным зноем. Погода была просто великолепная, от чего народу посмотреть собралось тьма. Хоть херачь с неба дождь аки Потоп, зрителей это бы не остановило. Не каждый может похвастаться, что видел схватку двух примархов. Русс уже прибыл, и, судя по его кислой морде, не испытывает радости от предстоящего моего избиения, но отвертеться не может. Волк, чтоб его. Альфа! Его стая просто не поймёт, если вожак не ответит на такой наглый вызов. Я не строю иллюзий. Битым мне быть. Будь битва с оружием, то поражение было бы почти мгновенным. Моё тело, пусть и вытянулось, но всё ещё юношеское. Леман же уже по конституции как матёрый мужик, которому переебать пацана — словно два пальца обоссать. Только сейчас он играет на моих условиях. Нелогично для того, кто хочет выжить, так нарываться, но только на первый взгляд. По-другому Волка не приручить. Подобное проделал Император когда-то. У меня же мощи явно поменьше, поэтому будем импровизировать, дорабатывая рабочий шаблон… Всё это промелькнуло в голове, пока Русс неспешно входил на дуэльную арену. Король Волков внушал, как танк на фоне старого запорожца, от чего у меня заныли ещё не существующие синяки. — До того, как один не сможет встать, брат, — напоминаю я ему, становясь в стойку. Примарх Волков только коротко кивнул. Он не стал заморачиваться. Я движения-то толком и не увидел. Просто в один момент мои пятки оторвались от арены и поскользили по камню.***
Удар Русса был сокрушителен. Зрители из числа смертных и вовсе его не увидели, тогда как для астартес Волчий Король просто размазался в воздухе быстрее, чем они бы могли поднять оружие. Пудовый кулак, словно выстрел из пушки, смёл Магнуса. Его короткий полёт окончился ударом о прутья клетки, которой накрыли заблаговременно арену, чтобы уберечь зрителей от мощи двух полубогов. Тело юного примарха выбило из стали громкий гул и стряхнуло с них налетевшую пыль. Леман Русс уже хотел праздновать победу, надеясь, что не переборщил, как над дуэльной площадкой раскатисто прогремел радостный хохот его брата. — Я же просил, не щади меня, брат! — хохоча, поднимался Магнус. — Это было слабо. Будешь ТАК баб за вымя мацать… Договорить до конца юноша не успел. Волк мгновенно вскипел, с усилием давя в себе зверя, который взвился и зарычал от услышанного. Второй удар он нанёс уже со всей своей силой, решив проучить наглеца… Примарх Пятнадцатого сползал с решётки медленно и красиво, продолжая хохотать как умалишённый. Во всяком случае, Леман Русс, несмотря на кипящую ярость, засомневался в адекватности брата. На его памяти ещё никто не радовался тому, что его избивают. — Это уже похоже на шлепок по попке упругой, — смеялся Магнус, утирая рукой кровь с уголка губ. — Ну же! Брат, не заставляй меня усомниться в твоей силе. ТАК битвы не выигрывают. Противника нужно уничтожить! Ну же! Чародей развёл руки в сторону, открываясь для удара. — Уничтожь меня, Волк!!! Или слабо?! — нараспев продекламировал он очень удивлённому Руссу. Впрочем, удивление у примарха длилось недолго. Ярость окончательно вскипятила ему кровь…***
«Это было ожидаемо. Можно было догадаться, когда ученик попросил поставить эту клетку», — констатировал Амон, наблюдая, как Магнус отлетает с радостным воплем: «Вот это удар!». С грохотом и звоном кости о металл тело юного полубога врезалось в очередной раз в прутья. — Подготовьте трапезу для лорда Магнуса и его брата, — обратился он к легионерам легиона его ученика, что с каменными лицами взирали на творившееся, как они думали, избиение. Волки же шумели и хохотали, восхваляя своего примарха, не зная, что он попал в ловушку. — …примерно через неделю или полторы. Не видя проблеска понимания у воинов, он решил пояснить: — В пору своего взросления, когда организм лорда Магнуса требовал невозможного, он истязал себя тренировками тела. Чаще всего он лупил каменный столб руками и ногами, пока тот не ломался. Если становилось невыносимо и обычные способы не помогали, делал ещё проще… — Дзууун! — юноша в очередной раз встретился с решёткой, на которой отчётливо отпечатался его профиль. — …Брал, привязывал камень к верёвке, желательно потяжелее, ложился на землю и раз за разом опускал его себе на голову до полной отключки, — невозмутимо продолжил мастер. — В особо тяжёлых случаях он так мог истязать себя пару недель, и лучше ему становилось, только когда он нашёл где-то кусок от древнего монорельса, заброшенного в начале Долгой Ночи. Поэтому, делая поправку на мощь Лемана из Руссов, я сократил время битвы до недели. У него удар явно будет более весомым, чем у рельсы… Говорил он это достаточно громко, чтобы его слова наверняка услышали легионеры Шестого. По мере понимания лица Тысячи Сынов начали сиять улыбками, а вот выражение Волков становилось всё кислее. — И я бы на вашем месте, пока наш примарх противостоит Руссу, показал бы его детям, что и вы можете кулаками стяжать себе славу. Сейчас я очень жалею, что ещё пока лишь слабый человек, — подлил масла в огонь мастер Магнуса, понявший направление мысли своего ученика и то, чего он хотел добиться. Легионеры двух легионов по-новому посмотрели друг на друга, и одновременно подумали: «А почему, собственно, и нет?».***
Леман из Руссов нанёс очередной удар. Даже его выносливость достигла своих пределов, и Вожак Стаи продолжал дуэль лишь на одном честолюбии напополам с упрямством. Он просто не мог отступить первым. Шестой Легион только выглядел монолитным воинством, но не являлся им. Если сыны Фенриса безропотно подчинялись Великому Волку, то легионеры, набранные с Терры, порой дерзили и смели иметь своё собственное мнение. С этим можно было бы мириться, пока они выполняют приказы, но не тем, чем они являлись сами по себе. «Звери», — была брезгливая мысль Лемана, когда он получил доступ к хроникам тогда ещё просто Шестого Легиона. Примарх, сам ведущий бой со своим внутренним хищником, в сухих строках узрел потворство и проигранную войну. «Свора», — характеризовали его Легион другие, не оставляя шанса «варвару» и «дикарю» возразить. Свора — как нельзя лучше подходило для деяний легионеров. Чтобы её усмирить, в составе воинства приходилось поддерживать железную дисциплину. Больше «надсмотрщиков» было только в Двенадцатом. После нескольких кампаний будущих Космических Волков сравнивали только с Псами Войны и Детьми Ночи, легионерами Восьмого. Свирепость и ужас в концентрированном виде, без других достоинств в виде дисциплины. Таким достался Легион Руссу. Таким он и оставался, несмотря на внешне наведённый порядок. Его чутью было не обмануть. Примарх знал: пусть легионеры и склонили головы в почтение, но они лишь затаились, ожидая, когда Волчий Король даст повод, подставив своё горло под удар. Хуже была только проявившаяся нестабильность генного материала его детей, лишь немного стабилизированная горячей кровью Волка. Руссу ничего не оставалось, кроме как предать свой Легион очищению через битву, перековав его в единое целое, но до этого он себе не мог позволить и тени слабости. Этим и воспользовался Магнус, прилюдно поймав его в ловушку чести, слов и смыслов, как понял Леман через пару суток схватки, но это было потом… Предстоящее избиение чародея Волка не прельщало, поэтому он примирился с этим, посчитав уроком от старшего младшему. К тому же Всеотец просил наставить на правильный путь юного Магнуса. С мыслью о тяжёлой доле учителя Леман Русс и нанёс удар в четверть силы, чтобы случайно не покалечить воспитуемого. Каково же было его удивление, когда вместо стонов боли дуэльную клетку огласил радостный смех примарха! Более того, у него были силы открыть рот и исторгнуть из себя такие слова, что заставили вскипеть кровь Волка в приступе гнева. Отдавшись своим инстинктам, он обрушился на чародея ледяной бурей, раз за разом сбивая того с ног, но тот неизменно вставал, комментируя пропущенный удар. Каждая фраза была подобна рогатине, которая тревожила зверя внутри Вожака Космических Волков, доводя его до бешеного исступления. Со всё большим удивлением Русс стал замечать, что чем сильнее ярилось его начало Зверя, тем легче было его обуздать. В какой-то момент, с очередным ударом, решившись, он атаковал животное в своей душе! Ярость не позволила дикому началу ответить, как это было прежде, а понимание Лемана, что дай он сейчас слабину, и зверь просто убьёт его брата, не дало дать слабину уже ему. То, с чем он боролся каждый день, взвизгнуло и упало на спину, демонстрируя беззащитное пузо. Вожак, с нескрываемым наслаждением, посадил зверя на цепь воли, указав тому его исконное место, лишая воли к сопротивлению. — Наконец! — воскликнул Магнус, вставая после удара. — Прочистил мозги?! А теперь закрепим! Алоголовый неожиданно быстро сократил дистанцию и отвесил застывшему в торжестве Волку смачный пинок пониже спины, да с таким шлепком, что, наверное, и на Фенрисе услышали! Вот только вместо того, чтобы порвать, Русс лишь усмехнулся, хрустнув костяшками, ехидно-елейно спрашивая: — Что ты там про котлету говорил мне пару часов назад, брат? — пусть голос примарха был тихий, но чародей от него посуровел лицом, стирая свою улыбку. Не надо было быть провидцем, чтобы понять: сейчас начнётся настоящее поучительное избиение! Волк не заставил себя ждать и отвёл душу в хорошей драке, сравнивая её с тренировочными схватками с Хорусом. Внезапно он понял, чем они отличаются. Если первый найденный брат дрался с некоторой надменностью, дуэль с Магнусом была схваткой братьев. Равных. Пусть юноша был ещё щенком, но он быстро учился, всё чаще показывая клыки, а его силе духа можно было только завидовать. Дуэль завершилась закономерно. Оба упрямца не отступили. — Не упал… — устало бросил Магнус, вися на Руссе в клинче, пробив ему по печени своим почти что стальным кулаком, чью крепость Вожак Волков успел оценить не раз. Ноги обоих подкосились, и они рухнули на колени. Падая, Русс ударил головой, целясь в нос, но попал брату в лоб, от чего чуть не взвыл. Черепная кость была по ощущению танковой бронёй, причём без полостей. — Ничья? — тяжело дыша, спросил примарх Пятнадцатого, на что Леман из Руссов только кивнул. — Воды… Слуги, заранее проинструктированные Амоном, быстро отворили клетку, предоставив лордам затребованное. — Ты в курсе, что наша кровь смешалась и мы теперь не только братья, но и побратимы? — тяжело произнёс Волк, кривясь от воды и предпочтя, чтобы это был добрый эль. — Нет, но я рассчитывал, что после всего этого… — Магнус махнул на измятую клетку. — …ты меня выслушаешь. И поздравляю… Похоже, мы прошли испытание Отца… Примарх Шестого удивлённо повёл бровью, задав немой вопрос. Чародей лишь снова ехидно улыбнулся, поняв его. — Наш Отец он такой. Суровый. Постоянно испытывает. Пытается сделать нас сильнее, проверяя тело, ум, дух и сноровку. Мы, как Его сыновья, должны соответствовать, чтобы не пятнать Его честь. У тебя в легионе есть же проблемы с геносеменем? — утвердительно спросил примарх Пятнадцатого, и прежде чем Леман успел что-то сказать, продолжил. — У меня тоже. Один раз — случайность. Два — закономерность. Три будет непреложным фактом. — У Хоруса таких проблем не было, — указал на пробел в логике брата Русс, задумавшись. Всеотец действительно был суровым учителем, особенно если учитывать рассказы Хоруса. Подготовкой самого Волка занимался Малкадор, что тоже учил на совесть. — А кто про такое будет говорить открыто? — резонно заметил чародей. — Это мы можем, а он слишком идеален! Вот поймаем ещё одного брата, чьи дети у меня тайно в Легионе обитают… Видя непонимание на лице Волка, Магнус пояснил: — Ты бы невзначай намекнул апотекариям или кто там у тебя? Пускай проверят не только, как работает организм каждого легионера, а к какой линии он принадлежит. Много нового узнаешь. Но это разговор непростой и не для открытого места… — Хорошо, — кивнул ему Волк, вставая, от чего-то веря в сказанное…
