Чекист, Магия, Война.

      Голографическая карта системы, проецируемая над тактическим столом в стратегиуме «Грома Сетална», мигнула вместе со всем электрическим освещением линкора. Биение плазменного реактора, сердца корабля, на мгновение почти утихло, чтобы забиться с новой силой, не предвещая ничего хорошего. Корпус раненого пустотного хищника застонал, хрустя шпангоутами, скрипя бронепластинами, словно от боли.              — Повреждение палуб…              — …разгерметизация отсеков!              — Ангар разрушен! — рекой полились сообщения по корабельной вокс-связи.              Я чувствовал ярость духа-машины линкора вместе с его страхом. Мне не нужны были показания датчиков. Моим телом был сам корабль, чей реактор работал на пределе возможного, а корпус распадался под силами гравитации.              Даже в самом сердце «Грома Сетална» ощущалось, как рвутся от натуги двигатели, что более не в силах удержать левиафана. Объятия планеты всё сильнее и сильнее начали тянуть его к поверхности…              Новый стон разнёсся по кораблю. Ярость духа-машины дала силы двигательным установкам. Сам линкор, подобно хищнику, попавшему в капкан, отгрыз кусок собственной плоти, чтобы вырваться из западни.              — Восемьдесят процентов трюмов уничтожено! Системы жизнеобеспечения на пределе! — последовало новое сообщение. — Со скитальца с нами пытаются связаться…              — Выходи, жалкий юдишка!!! Не будь подлым трусом!!! — в динамиках корабля раздался слишком чёткий голос орка, без статики, помех и прочей атрибутики, сопровождающей подобные устройства.              Обострившийся в минуты опасности дар ощутил безумную, зелёную хмарь, исходящую из центра орочьего флагмана, просто сочащуюся довольством и коллективной силой орды. Чудилы расстарались не на шутку, чтобы провернуть такое.              Даже поднатужившись, я не смог сразу сбросить их морок. Лишь со второй попытки, очистив свой разум малыми Исчислениями, смог правильно направить свою мощь, облекая её в форму заклинания. Слишком много зеленокожих уродов верили в своего воеводу, даруя своим шаманам ранее неведомую им мощь.              Мой ответ заставил этих колдунов-недоучек буквально лопнуть, взорвавшись, но прежде вар-баос успел сказать:              — Стукаться будем!!! Сегодня ты подавишься своими жубами… — громкоговорители разом исторгли из себя поток искр, выходя из строя.              Глаза всех присутствующих невольно устремились на Лемана Русса. Пусть речь орка теперь сопровождал механический обертон, словно он пытался орать через жопу на медную мембрану, но голос вар-босса, которого убил Волчий Король, было узнать можно.              Волчья Гвардия, воины, ушедшие к звёздам вместе со своим предводителем, переглянулась, и я их прекрасно понимаю! Даже его легионеры порой считали, что Лемана слишком сильно били топором по шлему в жизни. Если Русс давал слово, он выполнял его. Ломился напролом, даже если на пути была верная гибель. Когда он заводился, всем остальным оставалось лишь доставать из заначки белые тапки. Хруст спины Магнуса — лучшее тому доказательство.              Усомниться в его силе и чести при свидетелях — самый вернейший способ отведать на вкус объятого яростью кулака примарха. Русс как воин, которому прочат стать палачом своих братьев, очень трепетно относился к этому. Буквально до падения планки, но это было раньше…              Леман прикрыл глаза, пылающие, как безжалостные льды взрастившего его мира, неожиданно для всех ухмыляясь кривой улыбкой. Пусть я ожидал чего-то подобного, но всё же и сам просыпал чуток табака, которым набивал свою курительную трубку.              Плюнув на процесс раскуривания, я просто поджёг табак, делая затяжку вонючим и колючим дымом, понимая, что всё. Повеял божественный ветер, подгоняя энного северного зверька. В дверь постучался товарищ пиздец!              Выпустив изо рта дым, я понимал, что одному конкретному орку не просто конец. Легко этот ксенос уже не отделается. Русс не будет рваться вперёд, а с полностью холодной головой спустится на борт скитальца ещё раз и убьёт там всё живое, с чувством, с толком и расстановкой. Чтобы уж наверняка.              — Да будет услышано, — тихим спокойным голосом молвил Волчий Король, — Я сражу этого орка до исхода дня. Если моя рука не прервёт его жалкой жизни до заката дня, то мои губы не коснутся мёда год!              Воины Волчьей Гвардии переглянулись ещё раз, но на их лицах не было ни грамма страданий или осуждения. Пусть с лёгкой долей недоверия, но то один, то другой воин стали поддерживать призыв своего примарха, давая такую же клятву, грозившую вылиться в страх матёрого алкаша. Это было показательно, потому что про сумасшедшие клятвы моего брата уже начали обрастать легендами.              Мои Когти Филина затянулись колючим дымом и забормотали формулы малых Исчислений. Позади нас Волчья Гвардия проверяла цепные мечи с тем же сосредоточенным ворчанием. Со стороны казалось, что встретились два кружка заклинателей. Просто одни колдуют словами, а другие — добрым фенрисийским железом. Они так же, как и я, привыкли, что война редко когда идёт по плану.              С Мариуса Гэйджа можно было писать картину «Подозрительное призрение». Этот магистр Тринадцатого нас тоже недолюбливал, но в отличие от предыдущего, он держал свой язык за зубами, не вякая и не пытаясь саботировать приказы.              После того как слова клятвы отгремели в стратегиуме, его лицо было таким, как будто бы он увидел, как дикари испражнились прямо посреди улицы, а после подтёрлись каким-либо технологичным прибором, использовав его вместо скребка, забрызгав при этом отполированные до блеска денщиком сабатоны лидера Тринадцатого.              — Нам нужно высадиться на скитальца, — голос фенрисийца не просто констатировал факт, а говорил словно нечто непреложное, что уже свершилось.              Лицо магистра Рождённых Войной перекосило. На его лбу морщинки просто сложились в слово «дебил». Именно это, если без купюр, он думал про Русса. Меня же Мариус просто и банально за человека не считал, уровняв с мутантом или выродком.              При этом и в его легионе были наделённые даром псайкера бойцы, а сам этот хрен устроил целое шоу, давая обеты на тему «что не допустит больше такого», после той лобовой атаки, как принял полномочия магистра. Двойные стандарты и предвзятость как они есть. После этого, кто дурак, дикарь и выродок?              — Корабль просто не долетит… лорд Русс, — снизошёл и сделал над собой небольшое усилие командующий легиона, произнеся «лорд Русс» без придыхания и почтения, как это делают обычные смертные. Этот нехороший человек мало того, что выделил интонацией, что буква в слове «лорд» строчная, так умудрился сказать это так, как будто бы послал в пеший эротический маршрут нас всех разом. — Лётная палуба уничтожена, а десантные капсулы остались на борту скитальца после первой высадки и так не были восполнены. Также нельзя воспользоваться телепортариумом. При сбоях в работе реактора линкора это напоминает изощрённую попытку самоубийства. Это противоречит всем наставлениям.              Леман повернул своё лицо ко мне. Я же не спешил с ответом, предвидя очередную экспромтную дичь, которая бывает постоянно, когда этому потребно что-то вынуть да положить! Поэтому, смакуя, выпустил ещё одну порцию дыма (от чего командующий Тринадцатого скривился ещё больше), взирая на голографическую проекцию, определяя диспозицию.              Куда спешить? Случись что, и эта металлическая коробка станет нашей могилой. С разрушенным ангаром эвакуироваться посреди боя с погибающего корабля — самоубийство. Поэтому, как бы ни парадоксально было, время у нас было. Минут двадцать. Устало потёр виски. Из раненого хищника корабль превратился в моём сознании в разбитое корыто, которому осталось недолго.              От усиленной работы мысли я приложил пальцы к вискам, повторяя себе под нос: «Думай! Думай! Думай!».              «Гром Сетална» уходил в более высокий эшелон, пытаясь защититься от беспорядочного обстрела зеленокожих, чьи посудины, по всей видимости, были перемещены чудилами или меками к нам под низ построения. Так как линкор вам не бомбардировщик или «Громовой Ястреб», взмыть вертикально вверх он не мог по определению. Поэтому он минут через десять должен быть аккурат над скитальцем. Весь вопрос: как добраться?              Будь со мной ещё сотня моих детишек, я бы мог собрать ковен, а после провести ритуал, чтобы перенести нас всех. Два часа на приготовления и дело в шляпе. Можно и без неё, но тогда никто не мог бы гарантировать безопасность. Чудилы, работая с силой на голых инстинктах и своём сумасшествии, могли так заклинание испоганить, завернув переход куда угодно, что не узнаешь. Сильно повезёт, если помрём сразу.              Будь реактивные ранцы… Нет, тоже не вариант. При такой плотности огня нас бы изрешетили ещё на подлёте! Никакой силовой брони бы не хватило, даже против шального попадания от корабельных калибров… Стоп! Брони!              «Почему я не удивлён, что пришедшая идея попахивает безумием и каким-то извращённым чувством юмора? Хотя, чему удивляться? С орками ничего нормально не работает. Стиль расы такой. Им их боги завещали: делайте всё через жопу автогеном! И после этого удивляться, что все планы по их разгрому ровно точно такие же?» — устало промелькнула в моей голове мысль, прежде чем я начал творить и вытворять, подписывая некоторых присутствующих на коллективное безумие:              — Ангары с наземной техникой ещё целы? — сделав ещё один пых, спрашиваю я, ухватив безумную идею за хвост, видя, как меняется в лице командир «Рождённых Войной», по мере осознания.              Кто сказал, что танки не летают? Очень даже летают! Правда, один раз и с горы…              — Нам нужен «Рино» или «Лендрейдер», — с лёту понял мою идею Русс, повернувшись всей своей немаленькой тушей к магистру, нависая над ним весело скалящейся клыками скалою. Всё. Писец пришёл окончательно. Теперь у моего брата есть путь, и он сделает невозможное! Где кто-то другой сдохнет, порвав всё что можно в процессе, этот свершит подвиг, достойный сказаний… ну или байки на хмельном пиру. Тут исключительно как повезёт!              — Безумцы… — аж попятился от нас Мариус. Это мощно, когда сразу два примарха обращают на тебя свой взор. Только его собственная ненависть не позволяет ему сейчас не плюхнуться на колено, чтобы благолепно внимать нашим приказам. — Эта техника не предназначена для такого!              — Если ваши воинские традиции этого не позволяют, то это ваши проблемы, — делаю последнюю затяжку, смакуя её словно смертник перед расстрелом. — Перевоспитать мы вас потом перевоспитаем, но технику ты нам вынь и положи! Как бы тебя спасаем, и твоих легионеров, между прочим, после вашего провала.              — Истинно так, — молвил Леман, при этом так добро улыбаясь, что сейчас был способен лечить запор. У орков.              Может быть, магистр и хотел сказать что-то в ответ, пройдясь по недоделанной работе самого Лемана Русса, да только он благоразумно завалил свой рот. Вот бы всегда так! Развели тут бюрократию. Вот будет хохма, если их примарх окажется боевым бухгалтером…              

***

             Что я чувствовал, когда, грохоча траками, броневик ухнул в чёрную бездну? Лишь вибрацию. Человек — такая тварь, которая привыкает ко всей дичи, которая с ним происходит. Для меня же смерть вовсе не самое страшное. После того как уже один раз умер, я хочу жить и не рвусь за грань, но понимание, что выходов как минимум два, здорово расслабляет булки. Поэтому ни безумный план, ни перспектива падения меня не пугали так, как заставлял трястись от дрожи возможный гнев Императора.              Расстроить всея папашу… Одна перспектива этого пугала своей неопределённостью. При всей своей логичности это существо было непредсказуемым, как живое пиво из бочки. Падение или постоянная война гарантировали большее выживание и предсказуемость результата.              Эмоции «Рождённых Войной» были бесценны. Для всего остального были хмурые мы!              Легионеры Тринадцатого до последнего не верили, что мы возьмём и просто так сиганем на технике, без всяких там тормозных устройств.              На их фоне даже экипажи этих машин куда как спокойнее отреагировали. Если Астартес, водители двух «Рино» из вспомогательных рот Тринадцатого, просто молча встали и уступили нашим телохранителям свои места, то вот мехвод «Химеры», колоритный мужик, капитан из ауксилии, не стесняясь, отпил из фляги, кивнул нам, и только лишь потом заявил о готовности.              Мы же сделали вид, что не слышали его ворчания под нос, из серии: «Говорила мне мама, учись на лётчика. Сбылась мечта дебила». Даже у меня неожиданно совесть воскресла, убитая прошлой жизнью.              Мариус ещё раз подтвердил работоспособность моей интуиции, показав природу истинного гада, зажав нам чего потяжелее, ссылаясь на дальность мест базирования техники от предполагаемых выходов с корабля. Ставлю трупный батончик против его линкора, что этот гад уже сочинял нам эпитафию…              Всё это мелькнуло у меня в голове, прежде чем траки оторвались от палубы.              Нам очень-очень повезло. Стоило технике только нырнуть в пустоту, как в пробоину угодил вражеский снаряд, опровергая теорию, что он, сука такой, в одну воронку два раза не попадает!              Вид для меня и Лемана был замечательный! А салют из шрапнели вообще выше всяких похвал! Мы-то, в отличие от космодесантников, не смогли вместиться под броню, от чего просто прятались за корпусом «Химеры», используя её наподобие грузила и щита. Без неё полёт был бы дольше и больше походил бы на самоубийство, чем даже сейчас.              Преодолеть по меркам космоса нам нужно было почти смешное расстояние. Бой постепенно смещался к планете, и если корабли Империума маневрировали, чтобы побороть силы гравитации, то оркам было в принципе похуй. Падение с орбиты без всяких тормозов для них был привычный способ десантирования. То, что не все это падение переживут, грибы особо не волновало. Более того, по всей видимости, они находили особый шарм из-за вероятности банально сдохнуть.              Скиталец уже вошёл в верхние слои атмосферы, от чего наш полёт приобрёл дополнительную иллюминацию в виде не очень хороших всполохов.              Пару раз по нам чуть не отработали лёгкие орудия наших же кораблей, приняв нас за космический мусор. Один раз мы чудом разминулись с выстрелом макропушки. Сколько раз в нас могли врезаться орочьи поделки, собранные из говна и веток, работающие на их вере, вовсе считать было страшно.              Управление практически отсутствовало. По моим подсказкам мои легионеры могли лишь поправить неуправляемый полёт, чтобы мы хотя бы попали в скитальца. Несмотря на климат-контроль силового доспеха и щит, защищающий от жара, я ощущал, как пот струится по спине в направлении жопы, даже будучи отрешённым от мира из-за высших Исчислений. Иначе наша авантюра была бы лишь чуть проще, чем попасть комариным хоботом на полном скаку в жопу мыши.              Сила струилась по моему телу, пока разум, разогнанный до предела, направлял этот необузданный поток, навязывая лишь один приказ: попасть в цель. Один образ, без всяких изысков. Так было меньше шансов, что кто-то сможет помешать. Сломать лом куда как сложнее, чем часы.              Пролетев как фанера над Парижем, спланировав лишь слегка на разрежённой атмосфере, мы вышли на финишную прямую. Естественно, орки нас заметили. Трудно не заметить чего-то огненное, летящее целенаправленно в тебя! А может, они просто решили пошмалять. В тонкой психологии грибов я не разбираюсь.              Могу сказать одно, попали мы удачно. Зная Русса, по-другому быть просто не могло. Какова вероятность, что три падающих образца бронетехники попадут аккурат в открытые створки ангара и не разобьются?              Удар получился страшным, даже несмотря на то, что я и мои легионеры его смягчили. Меня оторвало от «Химеры», когда она блинчиком отскочила от палубы скитальца, метнув как ненужный более элемент. К счастью, приземление было довольно мягким, правда я был теперь в мелко перетёртом фарше из гретчинов, но зато мог лицезреть почти мифическое зрелище, охуев от бренности бытия орков.              Их было не просто много. Ксеносов было просто до жопы! «Рино» и «Химера» прямо на их глазах, высекая чем можно и чем нельзя искры по металлу, вошли в занос в чёткой попытке затормозить. Единственным, кто был доволен, был Русс, внезапно для себя оседлавший «Химеру», подсаженный силами физики прямо на башенку с автопушкой. Это картина пошатнула орочью психику чистой завистью, но не была причиной её слома.              Проскользив мимо орды, эта хитрая конструкция остановилась аккурат около просто огромного орка, чья туша была упакована в нечто механическое и возвышалась на приличную высоту над другими тварями.              От неожиданности образина присела, готовясь то ли окончательно плюхнуться на задницу, то ли к рывку — тут у орков тоже всё не как у людей. Его морда оказалась на уровне дула пушки, чем воспользовался стрелок, которому не помешали принятые на грудь градусы, а только помогли, направив силой провидения руку…              Картина маслом. Вар-босс, перед ним тормозит «Химера», от чего Русс подпрыгивает, следуя закону инерции. Раздаётся выстрел пушки.              Для меня, как и для орды, сам выстрел был невидим, от чего могло сложиться впечатление, что мой брат стрельнул и вышиб мозги местному заводиле выстрелом из района паха. Более того, сбоку эта картина выглядела особенно пикантно, из-за двояко трактуемых (будем это так называть) движений Лемана.              Мозг воеводы, в ореоле крошева костей черепа, вылетел вместе с затылком.              — Ы-ы-ы-ы-ы-ы! — картинно раскинув руки, словно институтка какая, орк с лязгом и грохотом начал заваливаться на палубу, делая это, зараза, словно в замедленной съёмке из индийских фильмов.              У комитета по встрече на мордах просто читалось: а что, так можно было? Во всяком случае, видеть орков с отпавшей челюстью и глазами на выкате мне ещё не доводилось. Ну как не доводилось… после хорошего удара и не такое бывало, но сам факт!              Я бы, может быть, тоже выпал в осадок или поржал, но решил начать бить орков, пока они не пришли в себя. Одно знаю: эта история украсит любой пир. Главное — потом от Русса убежать суметь! Только тенденция пугает. В следующий раз мы так можем и титана с пинка полетать заставим?              

***

             Можно сказать, что на этом орки и кончились… Можно, но не скажу! Сквозное ранение башки для вар-боса не стало фатальным, а вот взбодрённый адреналином Леман Русс, окрылённый стимулом в виде своей клятвы, превратил его в котлету.              Оно и не мудрено, ведь данный им обет считался бы выполненным, только добудь он орочьего воеводу в бою сам. Поэтому хорошо, что хорошо кончается. Империум может спать спокойно, ведь по нему не будут путешествовать трезвые как стёклышко Космические Волки…              Естественно, я утрирую! Не настолько Волки алкаши, как выяснилось при глубинном изучении, но если начинают гулять, то можно сразу выносить диваны из избы и ставить столы от одного конца деревни до другого.              Именно из-за сопровождающего благородное мероприятия тотального запоя и шума окружающие считают их алкашами и дикарями. Ну ещё из-за их культурного колорита, ведь так легко тыкнуть пальцем в косматого здоровяка с клыками да сказать: варвар!              Между прочим, легионеры Шестого вполне себе образованные. Может быть, Канта в оригинале и не читали, но обладают столь полезным навыком переводить закорючки в слова, причём ещё, как сами говорили, научившись до становления астартес.              Парадокс их мира. Фенрис — такое место, где сдохнуть можно, просто пойдя до ветру, поэтому там очень эффективная система обучения молодёжи. Чтобы община не сдохла, если резко потеряет всё старшее поколение в набеге.              Этот лихой народ очень хорошо выкупил: сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок! Поэтому там и прижились руны, а не классические буквы. Одно значение, которое пытливому разуму, вынужденному запоминать всякие ориентиры в вечно бушующих водах, заучить легче…              Отвлёкся. Превозмогать нам долго не пришлось. Сперва флагман Волков, а потом и мои корабли высадили десант, начав пострелушки по всему скитальцу. После подавления огневых точек и батарей смогла подрулить Имперская Армия, от чего оркам стало совсем бо-бо.              Вдохновлённые нашей дурью, ауксилия закинула на борт тяжёлую технику, пусть и не в самых крупных образцах. Зеленокожим было плевать на сохранность собственной посудины, но выучка, дисциплина, тяжёлая броня и атаки с тыла от легионеров просто не давали им опомниться после смерти вожака.              Такой финт ушами позволил зачистить скиталец, а не подорвать его к чертям мельта-зарядами в нужных местах, за что сектанты-машинопоклонники в красных балахонах пели нам бинарные гимны. Надеялись, что мы не увидим, как у них под рясой что-то неприличное встаёт, пока они, потирая свои потные железные ладони, не забывали изливать поток ругательств на ксеносов, попортивших архиотех.              Даже воины Тринадцатого нам сказали спасибо! Своим слабоумием и отвагой мы спасли их флагман от полного уничтожения! После этого кто бы морду кривил?!              Русс, отлично чуявший, куда ветер дует, решил ковать железо дальше. Он обещал поспособствовать ремонту линкора в кратчайшие сроки. Я тоже не тупил и, толкнув его в бок локтем, махнул следовать за мной. Если ломать комедию, то ломать до конца. Леман, понявший, чего я хочу, только согласно кивнул.              «Вот будет историкам радость… Это всё орки виноваты! Перекорёжили континуум своей упёртой верой! А материалисты и атеисты — страдают!» — только и оставалось подумать.              Хроникёры в тот день могли запечатлеть редкое зрелище: как два примарха извиняются перед дредноутом, а тот, способствуя величию сего момента, начинает ржать как ненормальный. Ладно мы, но от такого выкрутаса вытаращили глаза не только техножрецы и технодесантники. Без малого челюсть отвесил и магистр Тринадцатого Легиона, изменив ради разнообразия выражение своего лица с презрения на удивление!              — Я не держу на вас обиды, лорды, — молвил нам живой мертвец, после того как перестал кататься в истерике. Сказал он нам это не сразу, потому что ещё минуты две просто икал в вокс своего саркофага. — Я вам благодарен за это.              У меня на лице и мускул не дрогнул, но вот выражение глаз… Судя по тому, как покраснела морда лица у Лемана, его в тот момент тоже почти пробрало на смех от воспоминаний. Я его вопль ещё долго припоминать буду от случая к случаю.              — До того, как попасть в саркофаг, я нёс службу в отделении рапторов, — с нескрываемой грустью произнесла машина с человеком внутри. Смех как отрезало. — Пусть так, лишь на мгновение, снова оказаться в небе… Спасибо вам.              В последней фразе чувствовалась едва скрываемая боль существа, навечно заключённого в коробку, что когда-то наслаждалось чувством полёта и для которого небо и ярость битвы лицом к лицу было всем. Я бы, наверное, спятил, если бы весь такой прекрасный мир, даже во вселенной вечной войны, сузился до смотровой щели собственной передвижной могилы.              Лучше сразу умереть, чем и дальше существовать в полном холоде, болтаясь обрубком в омниатической жидкости, не имея возможности почувствовать ветерка на коже. Остаётся только проникнуться мужеством пилота дредноута, что находит в себе силы не только идти дальше, но и смеяться. Стойкости тех, кто взошёл на этот путь, можно только позавидовать. Может, поэтому они пользуются таким уважением и так вселяют мужество в неофитов.              Отныне для меня дредноут — не передвижная могила с куском почти мёртвой плоти внутри, а застывшая во времени легенда и символ того, что же на самом деле означают слова «долг» и «присяга».              Впрочем, могу то же сказать о Руссе. Уже на следующем пиру он облечёт эту историю в слова легенды, которую народ Фенриса будет передавать из поколения в поколение, до самой тепловой смерти вселенной. В моей же власти дать задание летописцам легиона записать историю этого легионера в повесть о Великом Крестовом Походе, где пишется вся правда, без прикрас. Будущие поколения просто должны знать…              Будущее… Каким оно будет? Я размышлял об этом, пока мы зачищали остатки орков. Ещё полгода прошло в этих размышлениях, скрашенных лишь новостями о ранении Императора, героизме Третьего Легиона и его почти что полном вымирании.              Перелёт на Терру лишь подарил ещё больше времени на рефлексию. Всё же зря я на орков наговаривал. Хороший противник, который дарит исключительно войну, чистую и не замутнённую всякими тягостными размышлениями.              Меня не пугает моё будущее, где не будет покоя. Приняв суть примарха, я и принял вечную войну. Конечно, хочется пожить подольше, особенно когда один раз умирал, но и прятаться от смерти не буду!              Как бы я ни хорохорился, но моя старость была стерильной. Уже заранее проигранный бой самому себе. Можно было ещё долго бежать вперёд по инерции от отражения старика в зеркале, но когда-нибудь оно бы догнало. Не спорю, это было бы достойно, только конец и есть конец…              Ещё от понимания того, что в моих руках находится столько судеб, становилось не по себе. В прошлой жизни я привык, что так или иначе контактирую с небольшой группой людей. Контора была не слишком большим коллективом, а общение на задание — это задание. Люди воспринимались как объекты, мешающие достижению или помогающие добраться до цели. Одним словом, раздражающий фактор.              Несмотря на мой цинизм, множество людей теперь стоят слишком близко ко мне. Можно сказать, я совершил профессиональную ошибку, пустив их в близкий круг или списать на наветы осколка в моей души, но…              Я теперь понимаю Магнуса и его фетиш на своих сынов, и тем сильнее презираю его за слабость и глупость. Оригинально, учитывая принятие его имени и прошлого, ведь иначе полностью поглотить осколок его сущности не получится!              Это помогает двигаться дальше, не опуская руки от провалов. Нету совершенства, нельзя возгордиться. Будет ещё множество ошибок. Не мы такие, а сама жизнь.              Поэтому я раз за разом вздыхал, матерился про себя, но не позволял зашвырнуть подальше документы. За буквами и цифрами скрывались люди, которые верят, что придёт примарх и поможет. Мне бы послать всех, но ведь тогда станет меньше тех, кто сможет поймать уготованную мне пулю! Вот такой я дурак…              «Продолжай лгать себе и дальше! Ты ведь это так любишь!» — не мог себя не подколоть я.              За время полёта удалось уделить достаточно времени Просперо, где дела шли не так радужно, но не критично. Спасибо Амону, что вовремя отреагировал да подламывал слишком задравших нос мастеров, решивших, что мало было подвинуть мудрецов-теоретиков, так можно их и вовсе скинуть. Ещё один намёк от мира, что в одну каску тут не выжить. Хрен бы его знал, как бы повернулось всё без чуткой руки моего учителя.              Сейчас — всё хорошо. На планету уходят караваны с промышленными товарами и с переселенцами, уходят продукты питания и предметы роскоши, которые не сделать в мёртвых технологических мирах. Потянулись путешественники, что хотят найти истину в наших библиотеках, чьи картотеки пополняются изо дня в день.              Постепенно принятое когда-то решение превратить систему в самодостаточный анклав начинает обретать очертания. Молодые легионеры и оруженосцы проходят обкатку, подчиняя окрестные миры, приводя их под покровительство Империума, формируя Королевство Знаний, как его прозвали в народе, а по факту это дикое непойми что, но рабочее. Потихоньку, зёрнышко по зёрнышку, получится подобие путного.              Просперо из планеты-пустоши становится райским миром. Его жители сами стремятся к этому, даже без моего понукания. Все промышленные производства закладываются или в космосе, или на безжизненных планетах звёздной системы, оставляя поверхность мира для библиотек, курортов и полей до горизонта. Началось освоение океанов, где сокрыто множество ресурсов.              Планов — громадьё! От закладки орбитального кольца, где будет проживать большинство населения в будущем и будут все производства, кончая несколькими специфическими проектами, для осуществления которых нужно поклониться генерал-фабрикатору Марса. А что может быть лучшим поклоном для техножреца, чем смиренно протянутая рука в просьбе пройти обучение?              Но это после. Сначала надо ступить на поверхность Терры. Император будет доволен нашей победой и тем, что мы сохранили полезные ресурсы в виде солдат для дальнейших завоеваний. Потери более чем минимальны. На остальное ему плевать. Даже то, что мы замирились вместе с Руссом с Тринадцатым, не став друзьями, но став уважать друг друга, наш Отец примет к сведенью.              Также меня на Терре ждёт Малкадор, что уже позвал на разговор, который может быть поопаснее, чем с самим Императором, да и про Альфария не стоит забывать. Ещё, буквально намедни, на прародину человечества прибыл Хорус и ещё один наш брат, которого только что нашли, и это тоже надо учитывать. Каждый будет оценивать и пытаться так или иначе использовать, иначе подле Трона быть просто не могло…       ________________       И так, товарищи. У вас есть два варианта: либо ещё одна прода по основной ветке сюжета в пятницу (тогда на следующей неделе будет глава и интерлюдия), или интерлюдия про Льва на этой (почти 40к знаков) и одна прода на следующей (стандартный размер). Ваш выбор пишите в комментариях.