Глава 7. Часть IV
1 мая 2026 г., 10:57
________________
Внезапно, как, впрочем, это и бывает, у меня на работе возник завал. Поэтому часть меньше, чем не бы хотелось.
Интерлюдия про Льва будет во вторник, а ближе к пятнице ещё одна часть (раз уж планы сыграли в нарды).
Я вроде бы всё вычитал, но могут быть ошибки. Поэтому, если найдёте, хоть как-то маякните, пожалуйста.
________________
Реальность раскрылась пурпурным цветом, открывая окно в измерение кошмарных снов и обрывков мыслей. Потаённая мощь энергий излилась на космическую пустоту потоками психических молний. Медленно и величаво, «Храфнкель» вернулся в межзвёздную пустоту, в которой был рождён.
Путешествие линкора и следовавшей за ним флотилии благополучно завершилось. Влекомые навигаторами суда наконец достигли прародины человечества, выйдя к границам Солнечной системы. Их ещё ожидал путь до самой людской колыбели, но даже сейчас, наделённые даром псайкера, как никогда ярко могли ощутить сияние Астрономикона...
Только спустя неделю, пройдя множество проверок и оборонительных систем, флотилия долетела от орбиты Плутона до столичного мира Империума. Минув Луну, флагман Космических Волков лёг на геостационарную орбиту.
Леман Русс и Магнус Красный пребывали на мостике исполина и в сей час взирали на поверхность тронного мира. Если Лорд Волков пребывал в лёгком равнодушии, то его брат, словно противовес, имел крайне разочарованный вид.
— Это как надо над планетой издеваться, чтобы довести её до такого? — голос Магнуса звучал до крайности удивлённым и потерянным.
— Когда я прибыл к Терре первый раз, то думал ослепнуть от величия блеска её золотых шпилей, что будут выше самых отвесных пиков Фенриса. Даже зажмурился, а потом долго хохотал над своей глупостью, — со свойственной ему прямотой ответил Русс. — Узрев её, я понял, сколько предстоит нам трудов.
— А я видел её совсем другой… — пространно произнёс Магнус.
Леман хотел спросить, но вспомнил про чудный дар своего брата, иметь который бы не пожелал и на смертном одре. Пусть колдовство его не страшило, если оно в правильных руках, а просто было не по душе как таковое, то прорицание он считал исключительно вредной наукой. Его брат с этим соглашался, особенно после кружки-другой эля, рассуждая, куда могут завести предсказания, если ума у провидца как у орка кротости.
Он как воин и так знал свою судьбу. Шум пиров, да смерть в бою! Да троллья отрыжка, это как испытать похмелье, не испив и глотка хмеля! Видеть же грядущее, со всеми его бедами и испытаниями, не ощущать повороты вюрда, подобно ему самому, а именно зреть в корень событий, было бы для него сравни пытке. Ведь не всегда воинам сопутствует удача. Иной раз и дракар может вынести на рифы. Этак можно сразу в погребальный костёр прыгнуть.
— Она была голубой от обилия воды, а зелень казалась россыпью изумрудов, зажатой между серебром полярных льдов, — продолжил говорить Магнус, а его лицо просто светилось от воодушевления.
— Так было до Долгой Ночи, но тогда, говорят, города на планете были от одного горизонта до другого, — припомнил историю Волчий Король, впрочем, не сильно представляя, как это могло быть на самом деле. — В ту пору здесь было множество чудес, от которых остались лишь крохи в наши дни.
— Там было много чего удивительного, и не все чудеса вышли из-под руки человека, — грустно улыбнулся Алый Лорд.
— Это ты ещё не видел Дворца, брат! — хмыкнул Русс. — Он настолько громадный, что в некоторых залах, под их гигантскими сводами, порой проливаются самые что ни на есть настоящие дожди! Признаться, я тогда подумал, что перепил доброго эля и мне привиделась подобная ерундовина.
— Не, — махнул рукой его брат, сбрасывая с себя странное оцепенение. — Я видел, что на Терре росли белые деревья с полосами. Вот это чудо из чудес!
— Полосатые деревья, — оскалился Волк в улыбке. — Скажешь тоже! Видать, ты научился превращать свой чай в чего покрепче, раз тебе такие мутанты видятся. Кишки тролля, я бы испил чего-то подобного! Такой напиток был бы хорошим испытанием доблести!
— Сказал тот, кто воевал против разумных, агрессивных грибов! — возмутился Магнус. — Всё лирическое настроение испортил... Ну тебя!
— Где ты и лирическое настроение, брат? — ещё более ехидно вопросил Русс. — Клянусь штормами Фенриса, да ты способен только по своему табаку убиваться! Напомнить тебе, как ты причитал, когда кисет твой заветный орки...
***
Мда. Экоактивисты всех мастей были правы. Человечество таки угробило Землю! Для меня в этом не было ничего удивительного, но... Чёрт возьми, одно дело ворчать на то, что под очередной торговый центр парк вырубили, а другое — охренеть, увидев раздолбанную в хлам планету! Впечатлило. Сперва я подумал, что навигатор у нас упёр заначку эля, накатил, да привёл нас к какой-нибудь Венере... А тут... Сбылась мечта идиотов! Расширили белокаменную на всю ширь! Я сперва даже подумал, что это кратер от метеорита какого! Ещё и челнок за нами прислали с просто огромного размера окнами. Чтоб удобней было охреневать от местных видов! Может, я географию учил давно, но вот эта лужа на Тихий не тянет! Коричневая и мёртвая как моя совесть земелюшка навевала только желание предать трупик планеты огню. Великий, через три прогиба, океан не тянул и на море! Даже с высоты был виден весь помоечный антураж, в котором ползали и пытались разобрать местные обитатели, но работы было ох как много. «Зато Дворец наполирован как у кота причиндалы!» — зло подумал я, взирая с высоты как птичка на это великолепие. Увидь этот маленький загородный домик те, кто проектировал Дворец Советов, то померли бы от зависти. Строители Версалев всяких просто бы и без затей удавились, предварительно отрубив себе кривые руки. Как бы я ни ворчал, но Императорский Дворец был произведением искусства, пробирая от мураша и до седалищного нерва копчика. Пусть Император — психопат, но в эмоциях он разбирался ого-го как, умея произвести впечатление. В принципе, глядя на Дворец, можно было уже составить детальный портрет Отца. Массив построек, оседлавший самую высокую горную гряду, довлел над окружающей действительностью, попутно сочетая помпезность с голым функционалом. Собственно, как по мне, в этом и был весь Император. Чудовищем он был таковым не из-за отсутствия как таковых эмоций. Отец был воплощением рационального расчёта. Идеальный правитель для человечества, если подумать. Самое весёлое, что он особо это и не скрывал, если подумать. Вернулись его сыны с победой, проломив головой стену, об которую убились не один десяток военачальников! Триумф ли это? Вроде да. Позволят ли флагману их экспедиции подойти непосредственно к космопорту? Фиг там! Победа и победа. Поход идёт! Это — рядовое событие! Не Хорус же с очередной эпичной победой вернулся, право слово… Ещё Леман со своими подколками, хотя… это не были подколки! Он действительно про такое растение, как берёза, не знает! Так. Отставить зубоскалить. Ты сейчас должен быть белым и пушистым. Как-никак, мне предстоит познакомиться через пару минут ещё с двумя братиками. А один из них — франт всей истории, великий и неподражаемый Хорус! Так что остужай всё, что у тебя горит, Магнус. Тебе предстоит искренне улыбаться. Кислым лицом нужные кадры не заманивают на свою сторону!***
Грозно ревя двигателями, челнок опустился на посадочные опоры, подняв небольшой ураган, впрочем, никак не поколебавший Императора и двух его сыновей. Хорус и Феррус стояли на шаг позади своего отца. Если на лице Луперкаля застыла тёплая улыбка, то Манус застыл подобно скале, расставив ноги на ширине плеч и заложив свои металлические руки за спину. Сам же Император сочетал в себе черты обоих своих сыновей. Его фигуру словно не касался ветер. Чёрные, как сам космос, волосы так и остались недвижимы. Даже его расшитый золотом хитон был неподвластен воздушной стихии, словно сама природа признавала владычество этого человека над Террой. Ферруса не тяготила предстоящая встреча с двумя братьями, коих он ещё не видел. Его, как существо сугубо практичное, раздражал весь помпезный официоз собрания по поводу прибытия с победой его братьев. Ему, брату и отцу пришлось ожидать, пока соберётся сонм свиты, решивший приобщиться к нерядовому событию целых полчаса, за которые Феррус смог бы отковать отличный меч. За время неспешного шествия примарх и вовсе смог бы вооружить первоклассным оружием небольшую дружину. Поэтому железнорукий, возвышаясь над толпой, отсчитывал секунды до того, как закончится официальная часть и можно будет перейти к делу. Чем быстрее он познакомится с братьями, тем быстрее поймёт, на что в лице их рассчитывать. Подобно тому, как рассчитывается каждая шестерёнка в отлаженном механизме, Горгон хотел узнать, с кем ему придётся биться бок о бок на полях битв Великого Похода. Наконец, челнок сел. С гулом хорошо отлаженной гидравлики опустилась посадочная аппарель, по которой начала спускаться почётная стража двух сынов Императора. По правую руку, со звериной грацией, облачённые в силовую броню, покрытую рунами, мехами и охотничьими трофеями, сходили на землю Терры Космические Волки. Феррус многое слышал про этих легионеров, и не всё могло охарактеризовать детей Русса с хорошей стороны, но увиденное своими глазами ему пришлось по нраву. Пусть лица некоторых Волчьих Гвардейцев были излишне звероподобны, лишённые того, что люди зовут красотой, только походка выдавала в них грозных и дисциплинированных воинов. Капнув глубже, Горгон Медузы узрел за аляповатым и нарочито грубым внешним видом чёткую систему, стилизованную под обычаи Фенриса. Просто иная интерпретация наград, да и только, позволяющая, если знаешь геральдику и умеешь читать воинские знаки, понять, кто перед тобой. Шедшие по левую руку, отдавая дань почтения наставнику своего отца-примарха, Тысяча Сынов шли нога в ногу с Волками, не отставая и выдерживая единый строй. Ферруса легионеры Пятнадцатого заинтересовали больше, пробудив в нём любопытство инженера и кузнеца. Примарху хватило одного взгляда, чтобы определить несколько полукустарных модификаций стандартного для астартес комплекта силовой брони, где разными способами пытались прикрыть уязвимые места конструкции. Опытный кузнец будто бы видел, как разные руки, в перерывах между битвами, в корабельных мастерских дорабатывают броню, подгоняя её под свой стиль и нужды. Такой подход импонировал Феррусу, считающему, что только в испытаниях рождается истинная сила. К своему удивлению, Горгон Медузы не смог определить, каким способом было нанесено серебряное покрытие и чеканный, словно дополнительно протравленный узор на доспехе. Металл каким-то образом сплавился с керамитом, не разрушив его, а слившись в единый композит, что открывало массу вариантов использования. Будь у Ферруса подобная технология, он бы смог наладить выпуск превосходного плазменного оружия, решив проблему его стабильности… — Отец, — мягкий баритон голоса Хоруса вывел примарха из раздумий. — Не обманывает меня мой взор? И если нет, то Леман должен был наставлять юного Магнуса, а не наоборот? По мнению владыки Медузы, голос Хоруса был слишком живым, от чего порой было непонятно, где он ведёт разговор серьёзно, а где допускает нотку юмора. Вот и сейчас не было понятно, он остроумно пошутил, вознегодовал или же просто спросил. Можно было выбирать любой смысл, и любой из них мог оказаться правильным, что более прямолинейному Феррусу не слишком нравилось. Слишком из-за этого широко можно было толковать фразы, до бесконечности ища второе и последующее дно. — Не только учитель учит ученика мудрости, — ответил на всё и одновременно ни на что Император. — Сам учитель в процессе наставления открывает для себя новое. — Вижу, — произнёс Хорус с какой-то игривой теплотой. — И увиденное мне определённо нравится! Феррус лишь слегка повернул голову в сторону брата и отца, решив более пристально всмотреться в фигуры прибывших братьев. Леман отличался от всех тех портретов, что видел Горгон. В нём было что-то звериное, порывистое и бесшабашное, но дикарём назвать его Феррус Манус не спешил. Примарх Шестого Легиона был облачён не в броню, а в добротно скроенные одежды. Не было шкур, костей и прочих атрибутов, связанных с дикостью. На нём был подогнанный по фигуре, стилизованный под колорит родного мира Лемана, мундир. Меховая оторочка, вшивка в виде рунной вязи, костяные резные пуговицы смотрелись весьма органично и функционально. Сам же Русс был коротко стрижен и опрятен, тогда как звериный отпечаток добавлял некую долю харизмы и общей пластики. Это никак не вязалось с образом варвара, служа лучшим напоминанием, что не стоит верить людской молве на слово. Магнус был куда как интереснее. Ростом он был выше других братьев, но уступал по стати Императору. Волосы примарха имели насыщенно красный цвет, что не переходил ни в рыжину, ни в оттенок крови, пылая ярко-алым, как рассвет над Императорским Дворцом. Глаза, в которых, казалось, никогда не было грусти, смотрели на мир с некой хитрецой, сияя подобно аметистам. Такой оттенок, как знал Феррус, появляется только у тех, кто был рождён в мирах, расположенных вблизи варп-штормов. О том, что Магнус именно с такого мира, говорил специфический загар, придававший его коже лёгкий бронзовый оттенок. Словно этот сплав щедро разбавили серебром, чтобы придать подобный перелив. Владыка Пятнадцатого Легиона был одет во френч, расшитый серебряной нитью. Один его рукав повторял узоры, что были на силовой броне охраны примарха. На шее, свисая на цепочке, висел кулон в виде готической буквы «I», пылающей рубином. В руках его брата была посеребрённая глефа, а цепное лезвие было стилизовано под крыло птицы. «Хорошая, но грубая ковка. Сам ковал? Совместил с психосиловым посохом.» — промелькнуло в голове у кузнеца при взгляде на оружие. Горгон откровенно не любил псайкеров. Для него, как существа сугубо логичного, было дикостью полагаться на что-то столь зыбкое, как варп. Однако Магнус не был похож на обычного псайкера. Он не выглядел надменным, как навигатор, или блаженным, как астропат. Его нельзя было назвать безумцем. Движения примарха были плавными, но экономичными. Не было подёргивания пальцев или дрожи, кои сопровождали образ клеймённых варпом людей. «Интересно» — решил для себя владыка Медузы, охарактеризовав образы двух своих братьев…***
Хорошее место выбрал Император для лёгкого разговора! Зал Лэнга. Этот чертог можно было бы назвать кладовкой Дворца, где пространство между колоннами было заставлено скульптурами, механизмами и всяким таким, если бы тут пространство не заворачивалось узлом! Тому, кто хоть как-то может ориентироваться в варпе, в обычной метрике очень сложно потеряться. Если раз смог нащупать путь через это месиво, то знай, отныне ты будешь просто знать дорогу, если один раз по ней прошёл. Тут же, когда тебя касалась почти осязаемая тьма, скрадывающая все звуки, ты мог просто потеряться, случайно взглянув на полированную чёрную плиту пола, заблудившись своим разумом в отражении, размазанном по времени. В очередной раз тряхнув головой, не пытаясь объять необъятное, ощущая, чтобы сознание не приняло правила этого места, начав течь от этого крышей, я стоял подле Императора. Он молчит, любуясь, как непонятная хреновина скручивает пространственно-временной континуум. Я молчу, пытаясь ещё раз не рехнуться к чёртовой матери. В общем, хорошо молчим, не хватает лишь пары танцовщиц, чтобы мой чердак просто и без затей не отправился бы в полёт. Через какое-то время, полностью отключив мозг и расслабившись, даже начал получать удовольствие, гоняя в полупустой башке малые Исчисления, стараясь не думать о необычности этого места. Топология тут настолько хитрая, что если начать думать о конечной точке, ты туда никогда не доберёшься, сгинув без надежды, элементарно заблудившись между двух колонн. Поэтому, стоя почти вплотную к Императору, тут его можно было бы потерять, неудачно моргнув. Не знаю, кто построил это место, но это был точно не человек, и точно кто-то способный ощущать течение варпа. Если учитывать, что свет тут, из любого источника, ведёт себя странно, превращаясь в бурое пятно, то могу поставить трупный батончик против крейсера, что мы одной ногой в другой метрике пространства. Не варп, и не похоже на Паутину, про которую я только читал да помнил из воспоминаний осколка, но не она и не оно. Нарыв в пространстве какой-то. — Это моё любимое место Дворца, — заговорил Император, чей голос звучал слегка отрешённо, а сила не старалась меня истереть в порошок. — Жаль, что мне редко доводится измерять углы пространства-времени. Я не знаю, от чего я сейчас больше удивился: от того, что Отец может испытывать хоть какие-то эмоции, а не надевать маску, или от того, что он может хоть о чём-то жалеть. — Здесь даже время обращается в песок. Я не представляю, кто мог создать подобное, но могу сказать одно. Это деяние не человеческих рук, — поддержал я возвышенный разговор. — Оно намного старше даже неразумных предков человека, чем и прекрасно, — был ответ Императора. — Сюда не в силах заглянуть ни орки, ни эльдары, ни даже сущности варпа. Прошлое и будущее смешались в этом месте, и так было испокон веков, даже раньше, чем Зал получил своё имя, раньше, чем человеческие глаза увидели его и над ним возвели крышу. Зал Лэнга — аномалия внутри материума. Нить, протянутая сквозь время, что застыла струпом на коже реальности. Здесь можно подумать, и даже отголоски мыслей никогда не окажутся в царстве снов. Император повернулся ко мне. Сейчас он не был воплощением стихии, но я не обольщался. Очередная маска, коих у него великое множество. Хочет он быть уставшим стариком — пожалуйста! — Ты хорошо прошёл свои испытания. Не роптал, когда я швырнул тебя в водоворот событий, не дав подготовиться. Добыл победу, уплатив малой кровью, где грядущее предзнаменовало гибель множества воинов. Не оставил без присмотра место, названное твоими устами домом. Превратил в друга того, кого боялся, и кому было уготовано принести тебе злой рок. Тебя можно назвать даже верным. Хороший сын и инструмент. Вопрос в том, как извлечь из тебя пользу? — слова Отца упали подобно могильной плите. Я же молчал, потому что команды говорить не было, продолжив изображать из себя функцию. Приложение к Трону. — Как извлечь пользу из тех, кого ты зовёшь или в будущем наречёшь своими братьями? Какое будущее ждёт всех примархов? — Инструмент всегда приносит пользу. Молоток не виновен, что рука промахнулась мимо гвоздя. Весь вопрос, как лучше им распорядиться с большей пользой. Человечеству так или иначе нужна будет дубина. Космос слишком велик, чтобы отвергать наличие в нём неизвестных угроз. Поэтому всегда будут нужны полководцы и солдаты, но это не означает, что все пошедшие в Поход уцелеют. Самый лучший отбор тот, который прошёл независимо от наблюдателя. Ведь, как я думаю, свою пользу мы выбираем сами? — озвучил я чудовищные рассуждения, не осуждая его как правителя. В этой ипостаси он поступает исключительно правильно. — Хорошо. Очень хорошо, — после небольшой паузы изрёк Император. — Пусть и нечаянный, но эксперимент даровал блестящий результат. Душа обычного человека в теле моего дитя, которому суждено было сломаться, сделав его сильным. Как ты думаешь, что тебя ждёт? Эта фраза сделала почти невозможное. Она ещё сильнее подчеркнула чудовищность Императора в его рациональности. Это существо видело судьбу того, кто его считал Отцом, ничего не сделав, чтобы изменить! Я не знаю деталей, но мне известно, как окончится его путь. Тот, кто не желал божественности, застынет недвижимо на Троне, замерев между жизнью и смертью, исходя безмолвным криком ужаса. Можно сотню раз назвать Императора чудовищем, но он выполнил долг правителя, закрыв собой руины своей мечты, спасая то, что ещё можно было спасти. Весь вопрос, знал ли он свой исход? Если да, то какие у него должны быть стальные яйца, чтобы идти вперёд, к уже предопределённому концу? Становится понятно, почему он стал таким. Рациональность — лучшая броня от безумия. Сумасшедшие могут быть логичными и убедительными, но далеки от рациональности. Вот такой он хитрый нюанс. Жуткий, крышесносный нюанс. Стоит ли удивляться отсутствию жалости, если он себя не жалеет? — Ты сам сказал, Отец, ответ на этот вопрос. Инструмент должен быть полезен. Неважно, что будет дальше. Важна лишь польза для человечества. Фигура показала свою полезность. Теперь ей суждено пройти проверку на прочность. Испытание кровью, — показал я у себя наличие интеллекта. — Великолепно, — припечатал владыка Терры. — Свою награду ты получишь. У тебя будет время, чтобы насладиться лаврами триумфа. Распорядись им с умом…
