Чекист, Магия, Война.

      Смотровой коридор Имперского Дворца был необычайно пуст. Я бы даже сказал, вымер. Причиной этой пустоты была проецируемая харизма одного смешного человека с ошейником на шее, имевшего настолько болезненный вид, что его рослая фигура, опирающаяся на посох, не вызывала никаких возражений. Просто старый, больной старик, в которого плюнь, да перешибёшь тщедушный хребет.              «Ага, держи карман шире!» — думал я, рассматривая своего молчаливого собеседника через призму дара.              Естественно, что он знал про меня всё и даже больше, иначе не заострял бы внимание на шахматах. Если не сам раскопал, то Император посвятил. Эта игра тут — реликт, примерно, как лапта. Вроде и есть, но помнят лишь старики. И партия — как сам повод, так и способ показать свою осведомлённость. Умно, но не только в этом его сила.              Пусть дедок был в чистой мощи пожиже меня, но обольщаться было смертельно опасно! Этот старый, циничный хрущ мог сейчас дать мне так прикурить, что я вякнуть не успею, не то, чтобы отреагировать! И пусть когда-нибудь мне и удастся переиграть его опыт своей силой в открытом бою, но до этого ещё нужно дожить, да и будет это через годы практики с учёбой. Вот только умереть я могу уже сейчас!              Один взгляд позволил мне понять, что передо мной такая же циничная личность, как и я сам. Чекист узнает чекиста издалека. Его выдаст расчётливый взгляд, скользящий по твоей фигуре в поисках уязвимого места. Такой взгляд всегда будет прятаться за доброй улыбкой, пока рука отведена за спину для удара.              Малкадор, как и многие из нашего рода, склонен к театральности. Это связано с хрупкостью человеческого разума и невозможностью остаться собой, сталкиваясь с человеческими грехами.              Чекисты, по своей природе, мастера в обращении с «ароматной субстанцией». Со временем у них развивается желание придать происходящему красоту, чтобы заглушить неприятные ощущения. Холодность, приобретаемая с опытом, завершает этот процесс.              Это профессиональная деформация, призванная справиться с последствиями работы. У кого-то она проявляется сильнее, у кого-то слабее. Даже после выхода на пенсию мне было трудно отказаться от привычки сразу требовать желаемое, так как я привык к ауре страха, сопровождавшей мою должность.              Регент излучал ровно столько правильного страха, сколько нужно было для облегчения себе жизни. Я бы сказал, его сила ума и дар умело стимулировали собеседника (особенно некоторые части), играя с ним.              Вот от чего мне было не слишком комфортно с ним находиться — так это из-за блеска фанатичности во взгляде. Были среди моих коллег такие, что идеями Маркса были слишком хорошо приложены. А это для нашей работы бывало вредно, как и для выживания. Застилало обзор, как достопамятное бревно, от чего такие очень весело дохли, радуя окружающих, когда те забирали их с собой.              Только у этого старичка-боровичка был правильный фанатизм, добавляющий делу огонька, от которого попахивало палёным мяском. Малкадор Сигиллит из той породы, что сдохнет, но сделает. Это я увидел по одной молчаливой походке, больно основательной и решительной для просто старика.              Если капнуть глубже… Не факт, что пустят, а если дверку-то приоткроют, не факт, что мне алкоголя потом хватит залить увиденное, при условии выживания, разумеется. Такие, как он, не любят, когда ворошат их секреты.              Понимая всё это, я решил первым нарушить молчание, начав с искренней ноты:              — Я хочу сказать вам искреннее спасибо, — делаю свой ход. Вроде бы обещанная партия ещё не началась, а фигуры шагают по клетчатой доске. — Вы сделали то, что я бы хотел сделать и сам.              Я не боялся говорить открыто. Сейчас даже бактерии резко оглохли в этом чудесном коридоре. Подобный зубр интриг, как Малкадор, с опытом, измеряемым тысячелетиями, таких очевидных промашек не делает.              К тому же это моветон в нашей среде — не попробовать обескуражить собеседника сразу с ходу, с проходом руки до нежных частей. Рефлекс как у бульдога у нашей братии. Нельзя просто так взять и не попробовать на зубок собеседника.              В ответ мне была лишь тишина. Старый паук не собирался говорить, давая тем самым подсказку, а позволил мне разыграть первую карту этой партии, тем самым показав, где видит все мои усилия его растормошить.              — В том варианте развития будущего, который мне открылся, вы сломали шею одному интеллигенту. Это впечатлило его так, что он уже мне советовал пожать шею вам. При этом он был уж лишь осколком самого себя, что можно воспринимать не иначе как знак качества.              Мимолётный взгляд, чтобы оценить попадание столь неискусно замаскированной лести, напоролся на ожидаемо безэмоциональное лицо, но этюд нужно разыграть до конца.              — Сейчас его память во мне боится, злится и желает уничтожить вас. Считая, что вы незаслуженно обидели тонкую натуру, которая не предавала, — продолжил я, правильно уловив настрой, перестав паясничать. Во всяком случае, надеюсь, что угадал, раз просчитать не получается.              Малкадор, для которого мои потуги не были секретом, хмыкнул, ответив:              — Видно, мне стоило его добить? — без злобы, просто поинтересовался регент.              Во всей его позе говорил профессионал, ясно давая понять, что Малкадор желает подробностей.              — Вы его и добили, просто он очень качественно извернулся, иначе меня тут просто не было, — так же спокойно заметил я. — Но это не мешает мне наслаждаться моментом его проигрыша. Маленькая деталь, что делает игру красивее. Увы, но мне не дано сломать эту шею, поэтому остаётся аплодировать лишь чужим успехам. По крайней мере, не фатально для себя, ведь как-никак его тело теперь моё.              — Тут бы я не был уверен, Магнус, — снова хмыкнул регент. — В этой вселенной может произойти всякое, и ты этому самое яркое доказательство. Способы всегда есть, пускай в вариантах я не сошёлся во мнениях с Императором.              — Это звучит пугающе из уст существа, что старше многих, — замечаю очевидное, ощущая, как между лопаток пробежал прохладный такой табун мурашек.              Снова очевидная фраза, но в исполнении этого существа она звучала и интригующей загадкой, и констатацией факта, одновременно с предупреждением. Я не уверен, что хочу откапывать очередной скелет из могилы, но что-то мне подсказывает: мне уже налили чекушку и всучили лопату.              «А всего-то решил узнать, кто этот тут такой прыткий, что мне стукача в Легион загнал», — дёрнулась щека, останавливая кривую ухмылку, что, впрочем, не осталось незамеченным для Малкадора.              Ставлю трупный батончик против своего кисета с куревом, что этот сморчок сейчас мониторит не только мою мимику, пульс и душу, но ещё сотню факторов. Это надо быть наивным идиотом, чтобы думать, что можно обыграть существо с колоссальным жизненным опытом на его же поле. Особенно, если у тебя за бортом овощная жизнь длиною лет в двадцать, а гонору с гору. Любил мой сосед в прошлой жизни читать про подобных, желая сам попасть, да доминировать.              Будь драконы не мифами, живя тысячу лет, по-любому научишься выруливать из любой ситуации и предугадывать действия окружающих. Естественный отбор во всей красе, и по заветам Дарвина. Других просто перемелют жернова истории, если не хуже.              Окончить жизнь, стоя на корточках со спущенными штанами, когда непреодолимые обстоятельства вот с таким вот, — тоже вполне рабочий вариант.... Теория вероятности порой осуществляет самые затейливые варианты. И почему-то малолетние простаки вечно думают, что именно они будут на коне, а не под ним. Чему меня и научила прошлая жизнь, так это не думать, а сразу иметь под рукой чугунную сковородку для прикрытия тыла. Поэтому сейчас, находясь почти что буквально на прозекторском столе, мне, мягко говоря, неуютно.              — Хотели бы тебя убрать, ты бы это уже понял, — опять без злобы отмахнулся от меня этот… всё же человек. Если Император словно изо льда был выточен, то этот был вполне себе живым или хотел таковым казаться. Это пугало даже сильнее, чем чуждость Отца этому миру. Слишком много вариантов толкования появлялось, чем регент, судя по всему, пользовался и наслаждался, играя на моих нервах, как на скрипке.              — И потерять ценный, а главное, предсказуемый инструмент? — решил немного рискнуть здоровьем я, поиграв в контраргумент. — С вашим опытом предсказать реакцию обычного человека на раздражители, наверное, всё равно что дышать.              — Верно, да не совсем. Сможешь показать свою полезность ещё и мне, тогда поговорим более конкретно. Не люблю доверять сторонним суждениям, знаешь ли, — добавил нотку недосказанности и желчи хитрый старик, опыта у которого хватило бы три раза меня прикончить.              «Он — опасен», — констатировал очевидное я, ощущая, как дар просто орёт о будущих весёлых днях.              — Я этого и сам хочу. И жить хочу, и не хочу ещё раз быть просто наблюдателем, от которого ничего не зависит! — не стал таиться и напускать тень на плетень.              — При этом, если надо, то ради дела и помереть можешь, что увеличивает твою ценность, — тоже не остался в долгу товарищ Малкадор. — Твои поступки говорят сами за себя. Имея ничего в активах, ты ставил на кон себя, что не многим дано.              — Как и вы, но допускать этого не хочется. Жизнь она такая… желанная, даже если говорят обратное, — вернул его подачу.              — Что не мешает некоторым её бездумно терять, — ввернул очевидность регент.              С каждой репликой я увязал в его демагогии, как в паутине. Своеобразная проверка на сообразительность, которую я вроде бы даже прошёл, что косвенно подтвердила его следующая реплика:              — Всё же я соглашусь с Императором. Ты — ценное приобретение, что может перерасти статус просто превосходного инструмента, — подтвердил мои домыслы Малкадор.              — Проверка была очевидна, как и то, что они не закончатся до конца жизни, — не стал его разочаровывать, кивнув на пустой коридор. — К тому же я достаточно искусен, чтобы заметить мягкое воздействие.              Это мой намёк на дар и обстановку.              — Которое я не скрывал, — отбил мой выпад регент. — Однако очевидность испытания не делает его менее эффективным. Леман Русс в своё время так и не заметил, хотя и воспитывал я его к тому моменту уже достаточно долго.              — Вы не придерживаетесь мнения Вальдора? — удивился я.              — Прислушайся ко мне, Император, и примархи были бы сёстрами, — на полном серьёзе произнёс этот человек или пожелал мне так показать. Фиг поймёшь, что же он думает на самом деле. — Что мне до моральных переживаний ещё одного инструмента? Желаемое им может быть правдой, домыслом или просто фактом. Выбирай по себе, что ближе, и не ошибёшься.              — Истина в ушах слушателя? — снова блеснул интеллектом я.              — Иные слишком ограничены, чтобы понять очевидное, и слышат то, что желают, не читая между строк, — с щелчком пальцев снял с нас морок регент, показав, что мы давно пришли куда надо…              

***

             «Что их всё на живой огонь тянет?» — даже без потаённой тоски по такой простой вещи, как лампочка Ильича, подумал я, оглядевшись.              Мы находились где-то на нижних уровнях Дворца, зарывшись подальше от любопытных глаз. По сути, это была облагороженная пещера в скальном кряже, в коей имелось небольшое озерцо с холодной даже на вид водой.              Конечно, всё было облагорожено и стилизовано под этакую набережную, но вот скудность и тусклость местного освещения меня начинали раздражать. Даже, чего греха таить, на задрипанном Просперо и факелов, и свечей, и жаровен было поболее, с большим вкраплением люминосфер!              «Словно кто-то тоскует по временам до Долгой Ночи!» — плюхаюсь в кресло под стать моей комплекции. Что характерно, напротив уже были расставлены чёрные. Ещё один намёк, кто здесь главный.              А вообще вопрос был интересен, но отчего-то никто не задавался: что делали столь великие умы до всех этих событий?              «Хотя ещё в прошлой жизни бытовало мнение, что Малкадор с Императором просто ничего не делали… Это, конечно, интересный вопрос, но ответ, на который я не хочу знать! Мне уже ответа на подобный по весу хватило — хватило! Одно знаю: просто так сидеть они бы не стали», — подбиваю бабки.              Я даже не удивлюсь, если окажется, что два этих махинатора устроили восстание Железных Людей, местного Скайнета, чуть не вырезавшего всех человеков. Если подумать, тупой фильм был этот «Терминатор». При тех вводных, люди бы просто вякнуть не успели как вымерли бы!              Тут же была технология, позволяющая жонглировать звёздами, если верить тем немногим источникам, которые мне довелось прочитать, но местным плевать. Они взяли и победили то, что было сильнее, быстрее, да ещё и атаковало первым! И сдаётся мне, не просто так кто-то решил погрести истину…              — Вина? — на правах хозяина поинтересовался Малкадор, ставя свой посох с секретом на специальную подставку возле кресла и выводя меня из раздумий.              Палочка была далеко не простой, о чём говорило наличие в ней духа-машины, который был не такой отбитый, как у всех поделок культистов от техники. Я бы сказал, что он был более интеллигентный чем прочие машинные духи.              «Видать, артефакт прошедших времён», — решил для себя я.              — Коньяка нет? Вариации амасека или мьёда уже приелись, — скривился я от предложения отведать виноградной кислятины.              — Видно, советского человека, — нарочито с американским акцентом поддел меня регент, щёлкнув пальцами.              На этот зов появились специально обученные люди, что характерно, с сенсорным набором вместо глаз и ушей, с прочей специфической машинерией. Я невесть как разбираюсь в местных технологиях, но, попытав технодесантников, теперь могу предположить, что это приборы контроля восприятия, делающие обслугу почти сервиторами. Аж в ушах определённая музыка зазвучала.              Под этот мыслиматив передо мной поставили бокал с янтарной жидкостью. Придирчиво окинув хрустальную ёмкость, выточенную из цельного куска горного хрусталя и нормально лёгшую мне в руку, я принюхался.              — Действительно, коньяк. Даже мышами не пахнет, — откровенно удивляюсь, делая глоток.              На вкус выпивка была под стать таре. Явно пять звёзд.              Дар же говорил, что тут даже химии нет, переливаясь в силе живым теплом.              — На Терре такой трудно достать. Труднее даже, чем картофель, — отпив из чаши вина, произнёс регент, делая первый ход белыми.              — Было бы удивительно, если бы на прародине человечества можно было достать что-то органическое и нормальное, — отвечаю я ему, делая свой.              Единственный способ победить его в эту донельзя предсказуемую игру — это играть в блиц и не дать ему навязать свой рисунок. Это тебе не карты. Карты играются куда как веселее и с более печальными последствиями.              — Тут полно всякого, генномодифицированного, — обвёл он неопределённо рукой. — Вот про это и поговорим.              — Было бы удивительно, если бы вы решили просто сыграть со мной в шахматы, — убираю его пешку.              — Тысячу лет в них не играл, — то ли пошутил, то ли правду сказал регент. — Регицид — это совсем не то.              И было понятно отчего. Конечно, бег прогресса не остановить, но иногда что-то древнее и испытанное было лучше. Хотя я наговариваю напрасно. Сколько раз в шахматах правила менялись в угоду обстоятельствам. Помню, читал в интернете этом, как ферзя из самой слабой фигуры в самую сильную сделали, чтобы перед королевой испанской какой-то там подлизаться.              Что же до регицида, то получилось на мой вкус средне, но и я был таким себе любителем шахмат. Военные как-то больше карты любят. Их удобнее по гарнизонам таскать, чем доску, да и наследие империалистических времён сказывается.              — В моём Легионе он не пользуется популярностью, — выкладываю на стол факт, смотря, как сносят мою фигуру.              Я даже знаю, с чьей подачи это было. Имея в колоде двух наследников королей, не найти корень было бы глупо. А будь Ормузд чуть более настойчив, то жезл командира легиона был бы его. Ничего, со временем мы это поправим.              Мне ничего не ответили. Ещё несколько минут мы передвигали фигуры.              «Видно, разговору даёт дозреть», — заключил я, завершив обмен фигурами. Всё же были правы те, кто говорил, что шахматы — маленькая жизнь.              — Не только у твоего легиона проблемы с генным семенем, — нарушил тишину Малкадор.              — Это я заметил, но раньше думал, что таково испытание Императора. Разве нет? — рискнул возразить я.              — Император умеет извлекать выгоду даже при самом плохом раскладе. Если с легионами это было частью замысла, то с тебе подобными это уже не его решение.              — Варп далёк от тёплых вод океана, могу сказать по своему опыту, — не отмалчиваюсь во время атаки, смещая акцент на дискуссию с шахматного поля. — И Русс мне рассказывал, что не по воле Отца мы оказались в разных мирах.              — Скажем так, он решил этому не препятствовать. Верный ход при чужой игре.              Снова обмен ходами, комбинация и размен фигур. Когда я пытался проломить оборону противника, регент пытался меня в ней похоронить, навязывая свой план: не атаку напрямую, а заставляя делать выгодные ему ходы.              «Умно. Специально навязать одно видимое, чтобы сокрыть другое», — отступаю ладьёй, останавливая его атаку хотя бы на время.              — Как это относится к нашему разговору? — решил уже напрямую спросить я.              — Император обещал тебе помощь в исцелении твоего Легиона. В его возможностях это сделать, но фундаментально проблему так просто не решить. Примархи будут появляться, а легионы разрастаться, что приведёт к мутациям в геносемени. Будут накапливаться как положительные, так и отрицательные эффекты. Всё это можно починить, но даже он не может быть в нескольких местах одновременно.              — Пока мне будет достаточно решить свою проблему, — уже видя, к чему идёт разговор и партия, делаю свой ход. — А ещё не вижу причинно-следственной связи всего того, что сейчас услышал. Я хоть и нахожусь в шатком положении, но, чтобы хорошо исполнить приказ, мне нужно знать как, и зачем. Проблема исполнителя, знаете ли! Взять под козырёк или поступить творчески? Извечный вопрос без явного ответа. И там и там есть вероятность, что руководство потом зачистит тебя вместе с результатом. То, что оно будет седым от перспектив будущего спектакля, меня уже греть не будет. Короче, без внятного ТЗ — результат такой же!              Регент оторвался от доски, воззрев на меня таким взором, какой может быть только у древнего, матёрого дракона, забывшего милосердие как ненужную помеху.              Одно из двух: сейчас меня начнут убивать или всё-таки дадут капельку информации. Снова за этот разговор я ощутил остриё лезвия пятками, на котором балансировал. Вариант, где я просто сдохну, стал на мгновение почти отчётливым, и он был бы не самым худшим.              — Дерзко, но оправданно, — откинулся на спинку кресла Малкадор. — Даже достойно, учитывая, что твоё мужество не натекло в сапоги, выражаясь в такт некоторым твоим мыслям.              Древняя сволочь снова отпила вина, взболтнув его в чаше. Я даже почти им восхищён, но не отвожу свой взгляд. Если сейчас позволю возобладать инстинкту самосохранения, моё чучело украсит его кабинет. Пусть в прошлой жизни и читывал мало по этому миру, но арт, где у его креслица были модные номерные подлокотники, запомнил. Вспомнить бы номерки, чтобы заранее веночки прикупить…              — Прошёл, — констатировал регент, демонстративно делая пешкой ход за границы доски с моей стороны. Её место занимает выбитый ранее слон. Хм, честно, думал, ценней мне конь, но, видимо, меня оценили на перспективу. Как шахматной аллегорией мне указали на моё место и возможность повышения в рангах. — Выполнишь задание, станешь ладьёй.              «Ну вот. Мне показали, что читают меня как газету. Иной бы обиделся, но только не я. Заставить столь древнее существо произнести это вслух — уже достижение», — перевожу дух, поняв, что смерть откладывается ещё на неопределённое время.              — Знать бы, что нужно сделать, — отпиваю коньяка.              — У инцидента, что раскидал вас по варпу, есть имя, и по стечению обстоятельств оно совпадает с именем вашей общей матери… — начал давать информацию Малкадор.              «Вот это поворот! Он что, реально, по старинке…» — разум невольно начал заполняться картинками, чьё содержание не способствовало длительности моего существования. Пусть Малкадор и не способен мне напрямую залезть в голову, без кипячения моего мозга, но с его-то опытом менее чётко читать меня ему данный факт не мешает.              — …её генный материал использовался при вашем создании наравне с геномом Императора, — с небольшой паузой продолжил Малкадор, насладившись, по всей видимости, моим удивлением, и снова давая понять очевидное. — Она же контролировала все разработки и ваше развитие на ранних этапах.              Старик снова остановился, давая мне задать правильный вопрос.              — Такую работу кому попало не доверят, — делаю свой ход конём, не став расстраивать старого человека. — Если взять на веру, что Отец не планировал нас отправить погулять для набора жизненного опыта за стенами Дворца, и причиной прогулки была наша мама, значит, они в чём-то не сошлись во мнениях, и этого от неё не ожидалось? И если она поделилась своим материалом, почему Император создал именно так себе помощников, а не естественным путём? Не проще ли?              Тут можно опустить про нестабильность результата. Про это смешно говорить, если участник — псайкер такой силы.              — Императору был нужен конкретный результат в сжатые сроки. Вы должны были стать началом эволюционного рывка всей человеческой расы, а такое не сделать естественным путём. Я, Император, ваша мать — мы Вечные. Мутанты, рождающиеся один на сотни миллиардов. По сути, мы и есть следующая ступень эволюции, что проявилась слишком рано из-за редкого сочетания генов и миллионов удачных факторов. Император — самый сильный из нас. Мы с древних времён помогали ему двигать нашу цивилизацию вперёд и к лучшему. Но со временем некоторые из нас перестали видеть достижение этого результата так, как видели мы. И нас осталось сколько осталось. А этого не хватило бы для эффективного управления Походом.              — Поэтому Отец решил создать эрзац? Нас? — задал я логичный вопрос, злорадно ощущая, как внутри охуел осколок того Магнуса, который про это слыхать не слыхивал. Ни про мать, ни про свою роль.              — Верно, — кивнул регент, одним ходом обрушивая всю мою оборону. — Нам нужны были генералы. Полководцы. Стратеги. У Эрды, вашей матери, было иное понимание данной проблемы. Более естественное, отчего она хотела воспитать вас именно как детей.              Мои фигуры пятились под натиском регента, пока я переваривал. Можно было додумать, что женщина решила спасти своих детей, про гормоны, но что-то мне не верилось, что существо, прожившее столько, могло отчебучить такую глупость. Я хоть и использую инстинкты человеческие для определения потенциальных агентов влияния, вычисляя пустышек, но от этого мизогинистом не стал. Просто я пользуюсь своим преимуществом, данным мне природой. Раз я мужик, то мне проще работать именно с женщинами, что логично.              В прошлой жизни, благодаря своему обаянию, мне много чего удавалось узнать таким вот способом. Женщин часто недооценивают оттого, что они не решают проблемы в лоб. У них есть такое качество, как память и терпение. Дама может годами выжидать момента, пусть и иной раз они подобны пламени. Да и влияние «луны» тоже нельзя сбрасывать со счёта. Короче, на этот вопрос мне ответит только она, но не Император. С его позиции это только его личное дело.              — Неожиданно, — вставил свою ремарку, потому что опять молчание слишком затянулось.              — И мы не ожидали, — подтвердил мои выводы регент. — Наказывать её Император не стал. Коррекция планов была незначительной. Запас по времени у нас был. Силы, способные поспорить с человечеством, не сразу бы обратили на Империум внимание. Ксеносы сейчас куда как более опасная угроза…              «Как интересно. Красиво он обозначил, что есть где-то ксеноимперия, способная вбить нас в каменный век», — расшифровал я послание между строк.              — Да и генетик, как и Вечный, в хозяйстве пригодится, — блеснул я дедукцией.              — Именно, и как показала практика, Император предвидел некоторые события, — похвалил меня Малкадор, поставив мне шах на доске. — Была попытка восстания с участием профильного специалиста, который был куратором проекта создания космодесантников…              — На которых собирались обкатать ряд способов ускорения эволюции человека, — подхватил я, ощущая, что ветерок-то повеял в одном хорошем направлении, принеся знакомые запахи.              — Почти, но нет. Лавры некоторых нас не прельщали. В прошлом подобным мы сами помогли уйти в небытие, — обломал меня старик. — Легионеры, они и есть легионеры. Прототипы. Серийные, но недостаточные и несовершенные. Противоположность кустодиям…              — Которые и есть почти конечный результат? — разменом фигур выигрываю лишнее время.              — Не мы были первыми, кто пытался сделать это, — снёс жертвенную фигуру регент. — Человечество знало о нас в пору Эры Тёмных Технологий. Золотые Люди — попытка повторить нас. На основе их технологий, более доработанных, Император и создал своих телохранителей, но это было прекрасным тупиком. Не тот подход, при почти том результате. Инструмент. Скальпель, я бы сказал. Если астартес — это продукт работы мануфактуры, то кустодий — шедевр ремесленника. Нам же нужно наладить фабричное производство. К тому же и там и там есть ограничения по полу. В общем, нам нужна она для более скорейшего хода наших планов.              «Вот и подбили бабки», — оглядел я свои три фигуры.              — Вы в состоянии сделать всё сами, но другие проекты распыляют внимание? — сделал очевидный вывод, который нужно было озвучить.              — Именно, — улыбнулся этот хрущ, да так, словно погладил меня по макушке, как умного мальчика. — Времени у нас много, но оно работает против нас. Мы или двигаем человечество вперёд, или продлеваем агонию всего вида. Поход — лишь прелюдия к настоящей войне.              — Почему не попробовали с другими примархами? — решил уточнить хороший такой вопрос. — Я как бы…              — Ты для этой цели идеален, как я считаю. Хоруса и Альфария воспитал Император. Русса — я. Ты же сам в себе и сможешь донести до Эрды её промашку и нужную нам позицию. Наглядно, ибо, в отличие от других примархов, пиетета перед ней испытывать точно не будешь. А она очень ценный специалист не только в генетике, а, скажем так, в эзотерике.              — Оттого другие и не знают, что она есть? — вырисовался ещё один повод, почему её не трогали. — Хорошая мина при плохой игре. Перестраховка, чтобы не было как… с теми ценными специалистами?              Она знала о Хаосе и могла сболтнуть примарху-исполнителю, что противоречило планам Императора. Кроме примарха, эта дама никого достаточно близко не подпустит. Пат. Как и на доске.              У нас осталось по одной фигуре — королю, но, как говорится, есть нюанс. Мой в углу, а его-то нет. Вроде ничья, но по факту проиграл я!              — Опасно. И так кого-то они запятнают, — подтвердил ещё раз мои умозаключения, которые мне и навязал.              «Спасибо тебе, Магнус! Дегенерат ты этакий! Как бы было проще, если бы я мог хотя бы мяукнуть, что половину?! Сука!» — ругнулся я, понимая, в какую игру попал ещё раз.              — Сделаю, — хмуро принимаю неотвратимое.              «Очередная проверка и кредит доверия. Как это достало!» — не удержал я лицо, отчего губы Малкадора ехидно улыбнулись.              Вот теперь я в полном дерьме…