Глава 7. Часть V
4 мая 2026 г., 15:40
________________
Дорожная карта на эту неделю и немного на будущее.
Итак. В среду будет ещё одна глава (20к+ знаков). Интерлюдию я переношу на четверг, оставив на десерт, дабы отполировать, увеличив объём. У меня на работе был небольшой завал, но разгрёбся, да и не хочу выдавать сыроватый продукт. Это что будет на этой неделе.
Дальше будут у нас интриги при Троне, обучение (не только у тех, про кого вы подумали) и подготовка к компании против эльдар (Глава 8). Также будет появление Фулгрима. Глава 9: свободное плаванье героя, начало компании против мира-корабля, интерлюдия с Дорном и много чего ещё.
В 10-й главе появится Второй примарх, и он будет представитель испано-итальянской культуры, и тоже сильный псайкер, с упором на свет и огонь… А дальше всё увидите!
Сразу скажу: примарха-парии не будет! Какую культуру будет представлять Одиннадцатый, будете выбирать вы на голосование.
В главе могут быть ошибки, хоть я всё вычитал да проверил! Автор немного задолбанный, мог и пропустить...
________________
Когда Русс нашёл Магнуса в выделенных ему покоях Дворца, тот был белее мела. Трубка в его руках нервно подрагивала и была черна от нагара. Покоящаяся в пепельнице горка пепла была свидетелем гибели уже не одного кисета вырвиглазного зелья, что говорило Леману о многом, если не обо всём.
Окинув взглядом трагическую картину и поняв, что брат не реагирует, Леман пошёл на жертву. Молча поставил перед носом Магнуса свою заветную кружку, полную мьёда. Только после этого Алый Лорд отмер.
Смерив кружку, которая смертному сгодилась бы за бочонок, Магнус только покачал головой. Прикрыв пальцем курительную трубку, он потушил тлеющую смесь. Помогая себе жестом руки, чародей создал небольшой сквозняк, отлично зная, как не любит Русс этот запах.
— Да в порядке я. Просто разговор был сложный, — вздохнул Магнус. — Не ругал. Даже наградил. Мозги в себя привожу после Зала Лэнга.
Щека Лемана дёрнулась от воспоминаний. В этом месте он был целый один раз и больше никогда не пересечёт эту залу без особой нужды. Сосущее чувство падения, смазанные звуки, направление которых не могло определить чуткое ухо, и давящая тьма, которая пробиралась в разум, — всё это он пережил при пятиминутном посещении этого лабиринта, когда брат пробыл там с добрых два часа.
— Мерзкое место, — поёжился Русс. — Не от мира всего…
— Но перспективное! Теперь я знаю, что в нём находит наш Отец, — выбил остатки пепла из трубки Магнус. — Если сможем повторить, то сможем забыть про варп-навигацию с её штормами. Далеко не спроста Императорский Дворец был построен и строится именно тут…
— Зачем? — не понял Леман. — Разве нельзя обойтись без этого, просто улучшив корабли?
Логика Волчьего короля не видела ничего такого в опасности варпа. Океаны его родины тоже были опасны, но благодаря им, закалялся дух сотен поколений мореходов!
— Надеюсь, что ты никогда об этом не узнаешь, — тихо, но зловеще произнёс его брат. — Вот только это почти невозможно, но всему своё время… Когда оно придёт, я отвечу на все твои вопросы. Клянусь!
— Да будет так, — принял слова Волчий Лорд.
Его интуиция шептала, словно ветер перед бурей, что брат обещал что-то действительно важное.
С несколько минут они пребывали в тишине, каждый думая про своё. Первым не выдержал Алый Лорд, отбросив хандру, спросив, приправив свой голос щедрой и доброй порцией ехидного яда:
— Что молчим? Мне приятно, что за меня кто-то беспокоится, но я как-то не девица белокожая. Чего так всполошился из-за простого разговора?
— А вдруг ты со Всеотцом слово за слово, да повздорил? Кустодии сказали, что ты от него чуть ли не бежал. Отрыжка кракена! Да много чего у меня на сердце было…
— Учитывая то, что вы к Просперо шли, предполагая, что придётся меня убивать, — закончил за него сам Магнус и, видя, как Леман сузил глаза, добавил. — Нет… Я ещё раз повторю. Не в обиде. Там ситуация больно… неоднозначная была. Да и всё как повернулось… надеюсь, ты мне спину ломать не будешь сразу? Дашь хоть высказаться при случае?
— Эта история нас не красит…
— Но и из саги нашей её не вырвать уже, — снова перебил его чародей. — И пусть. Эта повесть убережёт многих в будущем от поспешных выводов. Ладно... Я так полагаю, тебя ещё и Хорус попросил?
— Студёные ветры! Да как тебе удаётся?! — откровенно удивился Русс.
— Это не варповы фокусы с исчезновением пальца. Мозги — нужны, — ехидно заметил Магнус. — Ну, я и не против познакомиться с нашими братьями. Даже за! Предлагаю начать с хорошей схватки! Думаю, Феррус будет не против мне в этом деле помочь. Кулаки у него больно хороши. Как не отведать их крепость на собственной шкуре?
— Чтоб мне сотню лет в желудке великана вариться! Можно, только не семь суток?! — вопросил больше мироздание, чем брата, Волчий Король.
— Свежи воспоминания? — Магнус не мог не прокомментировать в свойственной ему манере.
— Видят путеводные звёзды, ты своей смертью не умрёшь… — уже мысленно представляя дальнейшее развитие событий, и что они явно пойдут не по плану.
***
— Леман, я не умаляю доблести нашего брата, — мягко сказал Хорус, отмечая боковым зрением, как слуги растаскивают мебель, чтобы расчистить место для двух борцов, решивших устроить схватку прямо здесь и сейчас. Это умение, фоново сканировать окружение, стало для него рефлексом после тренировок, устроенных Императором, и уже не требовало сознательных усилий. — ...но ты уверен? Феррус искусный воин. — Клянусь льдами Фенриса, я уверен в Магнусе так же, как и в себе самом, — держал ответ Русс. — Просто доверься ему так, как если бы в круг стал я. Луперкаль ещё раз скептически осмотрел двух своих братьев, и если к горгону Медузы у него претензий не было, то скепсис в отношении Алого Лорда было можно понять. Псайкеры сильны не физической мощью, да и сам вид Магнуса не располагал увидеть в нём бойца ближнего боя. Пусть он ростом возвышался над всеми братьями, но в плечах он был уже. Сам же Хорус пока занял осторожную позицию, судя по примарху Пятнадцатого по его легиону. Слишком мало он лично был с ним знаком, чтобы составить собственное мнение. К тому же сам Луперкаль имел некоторые предубеждения ко всем, кто был клеймён псайкером, пусть и не спешил обвинять. Правда в отношении Пятнадцатого Легиона он допустил ряд суждений в своё время, и Хорус был рад, что ошибся. — Раз ты так сказал, кто я, чтобы сомневаться? — улыбнулся и примирительно поднял руки примарх Лунных Волков, что не искал ссоры, а просто беспокоился за юного брата. — Он твой воспитанник, оттого тебе лучше знать. — Тут не понятно, кто кого воспитал, — усмехнулся Волчий Король, проводя по короткому ёжику волос рукой. — Есть такое свойство у нашего брата. Заставлять смотреть на некоторые вещи под необычным углом. Будто бы сам путеводный ветер указывает ему путь к этакому. И, чтоб меня цверги сожрали, это удивительно! Наконец все приготовления были закончены. Феррус и Магнус замерли друг против друга. Между ними замер Вальдор, которого Хорус упросил быть судьёй. Для него не осталось незамеченным, что Щит Императора приставлен ко всем примархам, чем он и решил воспользоваться. Предвзятость кустодеса обеспечит справедливое судейство. Он просто не будет симпатизировать никому из них. Аловолосый и стальнорукий взирали друг на друга. Оба были только в шароварах, босы и наги по пояс. Оба практически не дышали, уподобившись статуям самим себе, став похожи на творение скульпторов, что сейчас увековечивали его примархов в камне. — Вы готовы? — скупо спросил Вальдор. — Сходитесь! Магнус начал действовать первым. Мгновенно сократив всё разделяющее их расстояние, он ударил джебом без замаха. Удар был быстрый, резкий. Хорус сразу отметил, что и ему было бы трудно уклониться от такого. Феррус не стал этого делать, подставив свою железную руку под кулак, чем воспользовался нападающий. Воспользовавшись замахом, Алый Лорд поднырнул под руку, что разорвала воздух как кузнечный молот там, где мгновение назад была его голова. Манус отступил, не успевая блокировать хук, что был очевиден в данной позиции. Нога Пятнадцатого ударила Горгона в бок. Только лишь сместившись, он не получил удар по почкам, и конечность почти безвредно отскочила от обратившихся в живую сталь мышц. Перестав осторожничать и изучать противника, железнорукий перешёл в атаку. Его удары были лишены изысков. Стальные молоты кулаков заставляли воздух гудеть. Феррус словно артиллерия методично утюжил пространство, держа вёрткого Магнуса на расстоянии, с каждым движением становясь всё больше похожим на машину для забивки свай в рыхлый грунт. Казалось, что аловолосый был обескуражен таким натиском, уклоняясь от стальных кулаков, медленно пятясь назад, но это было видимостью. Вместо того чтобы отступить, уходя от очередного железного тарана, Магнус, наоборот, пошёл вперёд, хватая руку своего брата. Рывок! Умело подвернувшись, он использовал инерцию противника против него самого, позволяя ему самому прыгнуть на бросок. Ноги Ферруса только мелькнули на фоне потолка, как его спина с громким хлопком коснулась пола. Чародей не стал останавливаться на достигнутом. Не отпуская захваченную руку, он, обвив её ногами, упал следом, выгибаясь в попытке провести болевой приём. Феррус потерялся лишь на пару ударов сердец. Опершись на свободную руку, примарх подъёмом-разгибом встал вместе с братом, что продолжал пытаться продавить уже сам будучи в воздухе. Стальные пальцы словно гидравлический пресс схватили Магнуса за ногу, позволяя вырвать вторую руку из захвата болевого приёма. Более удобно перехватив добычу, Горгон метнул примарха, особо не церемонясь, помня про живучесть себе подобных. Алый Лорд врезался боком в колонну на высоте примерно метра над полом, отлетев от преграды, откатываясь. Присутствующие среди смертных зрителей дамы ахнули, услышав хруст костей. Феррус замер, не спеша подходить, ожидая исхода, и сделал он это не зря. — Ха, — поднялся на ноги Магнус, на котором страшный удар никак не повлиял. — Я беру свои слова обратно, Леман. Тогда ты собирался ударить, а не… по женским ягодицам шлёпнуть собирался. Чародей, увидев присутствующих дам, решил проявить немного такта, не опускаясь до пошлых колкостей. Он, словно забыв о Феррусе, даже подмигнул ближайшей леди. — Брат мой. Я же вроде просил себя не жалеть? Что это за тренировочный бой, который не ставит перед тобой вызовы? Ну же! Покажи, на что способны твои знаменитые руки из стали! Уничтожь меня! — с вызовом произнёс Магнус, раскинув собственные верхние конечности в стороны, приглашая на активные действия примарха. Повелитель Медузы привык отвечать на все вызовы. Иначе бы он не стал бы властителем планеты и легендарным бойцом с чудовищами. Тело стальнорукого размазалось в воздухе, столь стремительна была его скорость. Чародей не стал уклоняться, ответив ударом на удар. Буквально. Два кулака соприкоснулись с грохотом столкнувшихся танков, отбросив спрессованным воздухом двух бойцов в стороны. К своему удивлению, Феррус ощутил в своей руке небольшой хруст. Сустав кисти отозвался неприятным уколом. Словно он ударил кулаком не живую плоть, а стальную балку. — Ух! — воскликнул Магнус, шевеля отбитыми пальцами и тряся рукой. — Ты пользуешься своими грязными способностями, — сказал Феррус Манус, хмурясь. — Никакой плоти не устоять пред такой силой. — Не вся плоть слаба, брат, — заметил чародей. — Я не пользовался своими способностями. Мне они не нужны сейчас. Алый Лорд перестал разминать пальцы, отсушенные ударом, улыбаясь ещё шире. — А кулаки… Если стальную заготовку бить раз за разом до бесконечности — она развалится. Если сбивать кулаки в кровь, перешагивая через собственную слабость и боль — они лишь закалятся. Всё просто, но отчего-то все хотят сковать меч, чем усилить то, что будет с тобой всегда. Оружие можно выбить. Силы псайкера заблокировать. Тело подведёт последним. Сказано было спокойным, слегка пренебрежительным голосом, да так, что в сердце Горгона шевельнулось что-то тёмное и яростное. Его покоробило такое отношение. Всё его естество требовало раздавить этот вызов. Вторя гневу, металл рук раскалился, словно побывал в кузнечном горне. От пальцев воздух подёрнулся маревом жара. Хорус, видя, что обычная тренировочная схватка начинает заходить куда-то не туда, решил было вмешаться, но его остановила ладонь Русса, лёгшая на плечо. Луперкаль встретился взглядом с Волчьим Королём. В его глазах, цвета льда родного мира, плескалась решительность напополам с гордостью. — Не мешай, — просто и без затей произнёс он. — Они должны выковать узы товарищества сами… — Можешь пользоваться своей силой, псайкер. Я не буду больше сдерживаться. Будет тебе испытание, — упали, словно рубленые, слова владыки Медузы. — А ты заставь, — пожал плечами Магнус, ухмыляясь, снова срываясь в атаку.***
«Вижу цель, не вижу проблемы!» — саркастичная улыбка сама по себе выползает на моё лицо. Лишь слегка отвожу стальную, раскалённую лапищу, делая шаг в сторону. Руки сами направляют эту тушу в колонну. Феррус врезается в преграду, но его лицо замирает в паре сантиметров от отполированного камня. Ничего! Исправим! Звонкий подзатыльник заставляет его таки отведать чёрного мрамора. «Наш полуметаллический всё-таки подвластен дрессуре!» — подумал я, в следующее мгновение отправляясь в скоростной полёт. Его нога банально и пошло лягает меня. Что характерно, сучёныш метил по шарам, только такое я и сам практикую, но пяткой в брюхо получить тоже не сахар. Приземляюсь почти пафосно, грохнувшись на колено, и проезжаю по отполированному полу. Из-за отсутствия ветра и дыма, тащим одной лишь харизмой, пижонски тряхнув уже порядком отросшей гривой… Краем глаза вылавливаю Русса. Наш волчара светится, словно его запустили в вольер с сотней течных сук, да так, что хочется ему скормить состав лимонов! Свист спарываемого воздуха подсказал, что булки я разжал рано. Убираю свою голову в сторону, и выдранный из стены факел (всё ещё горящий, между прочим) врезается в колонну за моей спиной. Во! То, что надо! — Это всё, что ты можешь, брат? — скромно интересуюсь я, вставая в полный рост, довернувшись так, чтобы в свете искр моя фигура казалась более пафосной. Шёпот со стороны зрителей, особенно женской части, стал на несколько мгновений ещё более интенсивным. Родовитые самки как-то подзабыли, что я презренный псайкер, и примарх до кучи. Инстинкт, древний как мир, им немного затмил думолку, переключив вычислительные процессы куда как пониже. Обычная психология хлеба и зрелищ. Женщинам нравится, когда мальчики, обливаясь потом, на их глазах бьют друг другу лица. Не только уж мальчики думают половыми органами. Мои сынишки таких берут на карандаш, помечая как пустышек, обводя ручкой тех дам, что просто смотрят с интересом. Такие обычно представляют из себя умных женщин, знающих себе цену. Их-то первыми и пустят в разработку. Придётся устраивать родовитый блядовник, типа званый ужин, провентилировав вопрос с хозяевами салонов. Может, удастся подогнать под дебют отпрыска рода какого-то, что сразу принесёт лояльность родственников. Кстати, о них. Феррус сокращает дистанцию, отоваривая меня своим кулаком в грудину. Хотел он много ещё куда, но из града ударов попал именно этим. Тут ловкость спасовала под натиском прямого как палка подхода. Выхватил я душевно, но устоял. Прошёл на тонкого… Вот только физическое противостояние — ничто! В незримой плоскости брат уже почти проиграл. Моя аура тихой сапой давит на мозги зрителям. Воздействие лёгкое и незаметное, почти неотличимое от фонового. Не грубый взлом, с большим глотком лояльности, что улетучится, стоит только отвернуться, а неотличимый от собственных мыслей шёпот. Даже жалко, что Император не дал так пролечить некоторых на родном Просперо. Мне бы полгодика… Достигнув успеха, собираясь развить натиск, Манус проворонил удар с ноги в печень. Пятка сложила его пополам, отбросив, не дав банально сжать меня своими железками, до выделения красного сока, с кое-чем более ароматным. Проваливаюсь за ним следом, делая подсечку. Пускай в силе он меня превосходит, но в гибкости, ловкости со скоростью он отстаёт. В последнем не сильно, но всё же, мне и этого хватит. Кувыркнувшись через меня, брат падает на спину. Моя ступня опускается ему на морду, сделав это так нарочито, чтобы было заметно всем: я замедлился в последние мгновения специально. Это позволило Феррусу напрячь мышцы, нивелировав урон. Пусть его голову пафосно вбило в пол, разбив на мелкое крошево отполированную плиту, но и только. Он же не стал страдать джентльменством, попытавшись схватить мою ногу. Пришлось одёргивать конечность, чтобы не попасть как кур во щи, тем самым позволяя ему встать. Удар его лбом я принял на руки, скрестив их, чтобы тут же отбить ими ногу, правда, импульс был такой, что более лёгкая моя тушка, снова скользнув пятками по полу, правда, оставшись на ногах, ради разнообразия. Затормозил я удачно около колоритной парочки, на которую никто не обращал внимания. Если по Императору хрен поймёшь его эмоции, но раз дал добро (Я специально дождался кивка, прежде чем принять предложение Ферруса размяться прямо здесь, при честном народе. Пусть я специально подвёл так беседу, но, зная, что Отец за мной наблюдает, специально повернул к нему голову, тем самым спрашивая о допустимости действа.), то вот лик Малкадора был более красноречив. На мгновение взгляд двух старых, циничных тварей встретился, сказав больше, чем часы разговоров. Один чекист всё понял, что хотел сказать другой работник невидимого фронта. Пусть правая рука Императора тоже изображала статую, но вот его хитрые глаза просто лучились весельем, говоря о многом, если уметь видеть. Будь мы где-то одни, то эта собака ржала бы в голосину, под пиво с раками, вставляя свои веские комментарии, комментируя наши потуги, тыча носом в ошибки. Меня — по-доброму, как матёрый волк хлещет лапой по жопе волчонка, что слишком долго давил зайца, а вот брата ожидал бы просто эпичный разнос. Ему бы прямо на ковре, нашли бы плоскостопие через известное место! И судя по недвижимому лицу Императора, который тоже был недоволен, одного стального потом ждёт беседа ещё и с ним, от чего я брату не завидую! Отец никогда не упустит момента импровизации, чтобы испытать и преподать урок, а он Феррусу ох как нужен. Не все проблемы можно решить молодецким ударом в челюсть… Мелькнула чёрная тень. Я вижу летящий в меня обломок плитки. Каменная пластина, вращаясь, метит прямо в меня. Уклониться — значит поставить зрителей под удар. Брат далеко не дурок и просчитал, что для меня такой сопутствующий ущерб, пускай гипотетический, недопустим. Будь это бой насмерть, то вопроса бы не стояло. Сейчас же мне нужно соответствовать ожиданиям противника, обратив их в свою пользу, поменяв расположение зрителей. Отбиваю. Мраморная пластина разлетается на острые осколки. Часть из них продолжила полёт и впивается в меня. Раны недостаточно большие, чтобы брызнула кровь. Примарх и этим всё сказано. Только этот сучок воспользовался, что я не сменил позицию. Его плечо сносит меня подобно скорому поезду, а локоть добавляет ещё пару приятных ощущений на сдачу, вот только я снова победил в ещё одном противостоянии. Не стоило ему кичиться, что одолеет меня только своими руками. Вроде бы Феррус и не покривил нигде, но для аристократии такой нюанс — показательный. Присутствующие тут псайкеры своих господ потом любезно скажут, что я-то силушкой своей не пользовался, выставив меня в хорошем свете. Вроде и неправильно утверждаться на фоне брата. Как после этого с ним строить отношения? Вот только он сам виноват… Хорус, который видит всю ситуацию целиком, лишь качает неодобрительно головой на действия Горгона Медузы. Леман кривит лицо. Для него такая вольная трактовка данного слова — недопустима. Ко мне же нет претензий. Даже когда в ход пошло импровизированное оружие, я держал своё слово, хотя формально и не оговаривал подобный нюанс, придерживаясь ещё и духа спора. Это ещё более показательно для наблюдателей. Что поделать. Меня слишком резко выдернули в поток. Будь у меня возможности как у Ферруса, встреться я с Императором подобно ему, у меня уже была бы колода кадров. Отец, видя мои достижения, подчеркнул наличие у меня времени, с одной стороны показав, что испытал, с другой устроив ещё одну проверку. Свои слова про меру полезности я не просто так сказал. Подле Императора нельзя пребывать в праздности и почивать на лаврах. Он — психопат-трудоголик, поэтому ценит тех, кто делает точно так же. Достижение нужного результата в его глазах может оправдать любые средства. Даже предательство простительно, но не провал начинания… Десятый примарх, ощущая, что вроде бы меня теснит, чувствует сгустившиеся вокруг него сумерки чужого осуждения. Тактика, работавшая среди варваров, дала сбой. Настучать по башке, тем самым заставив себя уважать, — не прокатывает. Ведший для себя концепт дарвинизма, оказавшись в иной среде обитания, попытался играть по правилам, сделавшим его альфа-хищником на вершине пищевой цепочки, сейчас себя сам и закапывал. Во Дворце другая выборка успешности. Голая мощь без разума не котировалась. К сожалению для себя, Феррус это начал понимать только сейчас. Поэтому его удары, раньше наполненные яростью, разожжённой вызовом, потеряли запал. Кулаки всё так же заставляют воздух гудеть вокруг меня, не позволяя расслабиться ни на секунду, но это уже не то пальто. Это видит и Вальдор. Телохранитель Императора, ненавидящий всех примархов в равной мере (и, зная будущее, пускай не полное и в приблизительных мазках, это оправданно), будучи поумнее многих, он видел проигрыш Ферруса, что не мешало ему не останавливать бой. Позже можно будет попросить дать мне пару уроков. Думаю, кустодий не откажет смешать меня с дерьмом на законных основаниях, но это будет потом. Первый удар по болевому центру брат не почувствовал. Второй перенаправил в контрудар. Его костяшки слегка рассекли бровь. «Хороший размен», — мелькнуло в голове, когда связка из трёх ударов завершилась нужным именно мне. Нога сероглазого гиганта подкашивается, как подрубленная. Феррус сам нанизывается челюстью на мой кулак. В его глазах, без зрачков, словно подёрнутых зеркальной амальгамой, отражается понимание конца. Я уже победил, но шоу должно завершиться красиво. Пара новых ран и синяков — ничто перед тем, что я подарю этому твердолобому достойный проигрыш. Вместо логичного в этот момент стопы пятки в голову, я фиксирую его шею в захвате, валя Мануса на пол, беря на удушающий. Брат, пусть неопытный, но отнюдь не идиот, в последний миг перед приёмом прикрывает свои глазища, принимая условия торжественной капитуляции. Хорошая черта — уметь достойно проигрывать. Был бы его подход не столь прямой — цены бы не было! Так он повалял меня с минуту, катая на себе, достойно завершая представление, покуда зрители не пресытились насилием. Четыре — ноль в мою пользу. Осталось только обыграть плоды и добыть нужные кадры, но это будет после. Перед этим меня пригласит на разговор Малкадор. Это я вижу по его взгляду…***
Толпа взорвалась аплодисментами, когда Вальдор объявил победителя. Сердце Русса преисполнилось еще большей гордостью. Фенрисиец, слыша эти овации, чувствовал радость, звонкую как булатная сталь клинка, и не замутнённую завистью, оттого кристально чистую, подобно льдам его суровой родины. Было за что. Его брат-воспитанник смог не только достойно показать себя в споре, но и победить искусного воина, коим без сомнения являлся Феррус. Победа Магнуса была и победой самого Лемана, как брата и как наставника, а такое свершение ценнее десятка выигранных битв в иных глазах. Это обычному воину достаточно только повергнуть побольше врагов в жаркой сече, острой сталью доказав свою доблесть и удачу. Вожаку нужно куда как больше, чтобы стать великим правителем. Подобно тому, как горные ручьи, сливаясь, рождают реку, владыкой становится истинным только сковав успех и на поле боя, и в делах мирских. Мало собрать рать и привести её к победе. Мало даже добиться, чтобы воины жили в достатке. Вожаку нужно больше… Видя перед собой эталон, такой же великий, как снежные пики Фенриса, в лице Императора, Волчий Лорд уяснил истину: подлинного короля делает великая свита. Самая лучшая свита та, что взращена самим. Отрицать это значило бы покривить душой, но сам же Великий Волк будет искренне возносить здравницы, раз за разом опустошая свой кубок на шумном пиру, во славу деянию брата. Русс был искренне, без всяких «если», рад за Магнуса, а то, что его разум, подобно копью, добирался до сути событий… Было бы удивительно, если бы примарх не мог прозреть столь очевидной выгоды. «Чтоб вечно мне в кишках великана томиться, если сила рати не в силе каждого из его воинов! Сильный друг и в бою прикроет и плечо подставит в случай великой нужды!» — мелькнуло в голове фенрисийца, возвращая его с вершины Олимпа к действительности… Леман хотел уже первым поздравить своего брата, но его опередили. Толпа придворных расступилась, словно тонкий лёд перед могучим драккаром, пропуская к победителю Императора и Малкадора. Всеотец величаво вышел к подёнщикам, изрекая: — Впечатляет, — слово Императора эхом разошлось по залу, ставшему ристалищем, повернув своё царственное чело к Магнусу. Русс буквально ощутил вес похвалы, обрушившийся на его брата. В одном слове скрывалось и констатация факта, и блеск злата, со звоном наград. Император не был скуп на награды, но отмечал лишь достойных этого, не обесценивая такие жесты. Просто произнеся это слово, он открыл перед Магнусом сотни дверей, кои раньше были затворены перед поступью Алого Лорда. Его появление и поспешное представление с последующей скорой отправкой в поход были для двора более чем показательным знаком. Одним словом, Император снял эту печать, кою сам же и поставил на своём сыне. Ещё не успело утихнуть эхо, но аристократы уже в мыслях взвешивали выгоду для себя от нового статуса чародея, ведь обычное слово, сказанное необычным человеком, не только сняло незримую анафему. Звук очертил место подле Трона, оказавшееся не столь далёким от вершины, как хотелось бы многим. В это мгновение возвысились те, кто поддержали Пятнадцатого примарха, и отступали назад те, кто был не столь дальновидным. Сказанное Императором изменило баланс сил, породив очередной виток игры льда и пламени, танец улыбки и кинжала, помноженный на сладость губ и яда, заняв аристократов на какое-то время. Теперь Русс был уверен, что Магнус сможет извлечь из всего действа больше выгоды, чем он изначально рассчитывал. Снова Владыка Волков ощутил вкус триумфа, подивившись, как одним словом Всеотец смог разворошить улей Дворца и похвалить двоих. Пусть, обращаясь к Магнусу, но Император похвалил и его… — Тоже достойно, — произнёс Всеотец, повернувшись теперь к Феррусу Манусу, показав одновременно, что тоже им доволен, и то, что могло быть лучше. Развернувшись, он жестом увлёк за собой Горгона Медузу, добавив: — Разберём твои ошибки… Магнус не остался в одиночестве. Регент Империума и правая рука Императора смерил его внимательным и цепким взглядом. — Хитро, тонко, красиво. Мне нравится. Не составишь мне компанию за партией в шахматы? Посмотрим, искусен ли ты в остроте ума так же, как в умении правильно махать кулаками, — сказано это было вроде обычным голосом, но звучало почти что приказом. «Шахматы?» — удивлённо переспросил кто-то в толпе придворных, услышав название древней игры. Волчий Король, знавший регента и его пристрастия, лишь хмыкнул, зная, что на самом деле это означает. — Почту за честь, — уважительно произнёс Магнус, принимая приглашение. — Похоже, этим вечером нам не суждено собраться, — хитро улыбнувшись, мягко сказал Хорус, также наблюдавший за всем происходящим и сделавший те же выводы, что и Русс. — Прости, что усомнился, пускай и на мгновение, в силе твоего воспитанника. Как я говорил, Феррус — умелый воин. — Не такой умелый, как ты, брат, — отметил очевидное Леман, принимая извинения. — У нас будет ещё множество вечеров, чтобы собраться всем кругом. — Пред нами вся вечность, — с теплотой произнёс Хорус, — После окончания Великого Похода мы сможем хоть каждый день собираться. Леман улыбнулся в ответ, но в душе у него завыла вьюга. Может быть, раньше, до встречи с Магнусом, он бы и согласился со словами Хоруса, но слишком много на что Алый Лорд открыл ему глаза. Одно осознание того, что тебя готовили не как воина, а как палача, слишком сильно изменило суть Волка…
