Глава 9. Часть IV
4 июня 2026 г., 16:07
Автора снова завалили работой, и он не уверен, что сможет выдать большую проду в выходные (если сможет вообще). Поэтому эта маленькая глава призвана несколько компенсировать данный факт. =)
Предупреждение! Могут быть ошибки!
___________
Воздух был густым от витавших в нём запахов. Аромат ладана соседствовал с нотками зиры, тмина, кардамона, сандалового дерева и мёда, навевая ощущение далёких времён, когда Терра была покрыта лесами, а человечество ещё не устремило свой взор к холодным звёздам.
Множество фигурок, статуэток, украшений и кувшинов, расставленных в строго определённых местах по велению хозяйки этих покоев, несли отпечаток давно и окончательно ушедших эпох. Древние вещи, некоторым из которых было больше трёх десятков тысячелетий, создавали своей пестротой приятную картину с привкусом Востока. Если верить словам обитательницы этого места, они делали ауру тут приятно розовой и живой, но сколько бы ни прислушивался к своему дару гость, он не мог ощутить этот отблеск цвета молодого рассвета. Будучи псайкером, он не верил ни в мистику, ни в такую интерпретацию ауры, ни в богов, хотя с последними уже однажды встречался.
Гость, пусть телом ему было не слишком много лет, был куда древнее душой, от которой чувствовалась резкая, колючая сила. Дух, которого здесь быть не должно, был пропитан идеалами материализма и реализма до самых своих основ. Никакие потрясения не могли выбить из его жил этот флёр, который каким-то непостижимым образом сочетался с его даром, порождая чувство воды и огня одновременно.
Хозяйка, пусть и была молода ликом, но глаза её лучились древностью. Они не утратили вкус к жизни и живость бытия, как это бывает у долгоживущих. Наоборот, в них читалось желание жить, словно не было этих тысячелетий.
Два не самых обычных собеседника вели неспешную беседу, пока неподалёку корабли экспедиции готовились к скорой схватке.
Примарх, используя лёгкий разговор как фон для истинного смысла беседы, подводил свой рассказ об интригах в высшем обществе к нужному для себя руслу, показывая, как усвоил урок…
***
— …Даже страшно становится, как порой неизменно человечество. Прошло три десятка тысячелетий, а на людей действуют старые приёмы манипуляции. Воистину, люди будут всегда есть, болеть, умирать, желать веселья, власти и утолять свою похоть. Раз увидишь в хаосе страстей чёткую систему, сможешь направлять других к нужному тебе решению. Здесь даже придумывать ничего не пришлось. Аристократы впитывают тягу к власти с молоком матери, — продолжал я говорить, поддерживая светскую беседу, суть которой сейчас сводилась к разговорам о погоде. Эрда, при кажущейся странности и… волшебности, пусть будет так, на деле оказалась очень опытным существом, большей частью отлично знавшим, чего ей нужно. Тысячелетия жизни и колоссальный опыт накладывали на неё отпечаток, не давая назвать вечную человеком ни при каких обстоятельствах. Другой образ мышления при тех же вводных. Это прочувствовать надо, когда твой собеседник говорит об одном, действует сейчас, а планирует в следующем столетии, и это всё одновременно. При этом она ближе к земле, чем Малкадор или Император, что делало её капельку понятнее. Сейчас за светской беседой скрывалась моя дрессура. Щебеча о всяком, Эрда давала мне голую практику и квинтэссенцию опыта, делая это так, чтобы я понял логику столь долго живущего существа. Стоит ли говорить, что это было невероятно полезно в рамках военной кампании против эльдар? Собственно, за этим я и нарушил её уединение, чему она была искренне рада, не играя и не надевая маску. Книги и свитки давали слишком однобокий ответ на вопрос: отчего Империум так ненавидит чужаков? Понятно, что любить их не за что, но если понять, почему один людской народ пытался вырезать другой, можно, то вот с другими расами вопрос несколько шире. Не без обычного «они другие», тут классика будет как нельзя кстати, но могут быть и нюансы. Моё же мнение — это сугубо моё мнение. Мне просто остроухие не нравятся, напоминая «золотую молодёжь», которая попила крови как во время службы, так и на пенсии после развала Союза. Повезло, что ещё бывшие подчинённые на службе остались в те неспокойные годы. Не будь у меня нагана, может быть, и тут не оказался бы, а был ухлопан братками, очень хотевшими, чтобы я продал дачу… — Сыграть на их алчности было легко, — закончил свою мысль, беря паузу и демонстративно отпивая чай из кружки мне под стать. — Сын мой, люди никогда не меняются. Мне ли не знать этого… Это и хочет изменить Неот, — ответила мать примархов. Мы молчали, размышляя каждый о своём, но одновременно об одном. Вечная и я перебирали в своей памяти события дней минувших, неспешно смакуя каждый свой напиток. В таких вот беседах за чаем невольно предаёшься ностальгии. — Тогда хочу задать такой вопрос… Эльдары. Даже будучи в упадке, эта раса, как по мне, омерзительна. В тех трактатах, что я читал, до своего падения они были олицетворением порока, для которого галактика была способом утолить свои животные позывы. Почему их не вырезали? Я не понимаю… — озвучил результат своих размышлений я. Эрда ответила далеко не сразу. Женщина окунулась во тьму тех событий, поднимая из прошлого не самые приятные воспоминания, чтобы ответить на вопрос. Это было видно по сгустившимся теням, отбрасываемым множеством источников света. — Человечество не было единым. Формально была Человеческая Федерация, но монолитной она была лишь на словах. По факту, её и конфедерацией назвать нельзя было, от того и путаница в документах, — начала вечная свой рассказ. — Когда одни заключали союзы, чтобы вместе встретить угрозу, другие торговали с чужаками. Эльдары были одной из таких рас. Их Империя, несмотря на гедонизм и вырождение, была сильна. Женщина отпила чая, беря паузу и собирая всё, что помнила, воедино, чтобы продолжить рассказ. Я, уже наученный горьким опытом, не спешил её торопить, зная о бесполезности этого действа. — В конце двадцать пятого тысячелетия человечество поняло, что дальше так жить нельзя. Пример нескольких рас, погибших из-за внутренних дрязг, был показательным, к тому же общество всколыхнула новая проблема. Она демонстративно призвала психическое пламя, заплясавшее над её ладонью. — Начали массово рождаться псайкеры. Если раньше наделённые даром появлялись один на миллиард, и это было редкостью, то тогда начался взрывной рост. Эволюция достигла нужной черты, запустив психическое пробуждение нашего вида, — изобразив восторженную девочку, произнесла она. Элегантное движение, и её пальцы потушили огонь, возвращая лицу Эрды серьёзность. — Я видела в этом будущее, как и Император, но он считал, что процесс слишком медленный. В тот период вечные были учёными и наблюдателями. О нас знали, уважали и не трогали, взамен мы не лезли в политику. Компромиссный договор. Начнись конфликт, и человечество бы проиграло во всём. Варп был в те времена совсем другим. Чем было меньше носителей дара, тем они были сильнее из-за общего малого пси-потенциала человечества. Её сила снова пришла в движение, создавая фантом и показывая мне красивый технологичный город, в котором угадывалась родная Москва, отчего оба сердца кольнуло болью. — Обладатели дара и машины просто бы не оставили камня на камне, как потом и произошло. Тогда мы высказали своё слово, отчего псайкеров лишь притесняли, считая мутантами, а не поголовно уничтожали, хотя до лагерей смерти доходило и на отдельных мирах. Мы такое рассматривали как вариант естественного отбора. Выживает не сильнейший, а самый приспособленный. К тому же не все мутации полезны и закрепляются в популяции, — ещё суше добавила она, возвращая своему лицу привычное выражение. — Интересно, но при чём тут остроухие? — решил уточнить я, которому масштабная экспозиция была интересна, но в ней терялась суть моего вопроса. — Перед восстанием машин был рывок в развитии ИИ. Федерация заключила ряд пактов о ненападении с другими видами. Не опасаясь удара в спину, люди хотели решить вопрос с орочьими резервациями. Орки в те времена служили буфером между прочими видами и Империей Эльдар. Все знали, что они ими манипулируют, чтобы те делали за них грязную работу. В общем, орков не уничтожили только из-за эльдаров, — снова окунулась в воспоминания вечная. — Никому не нравилось такое соседство. Стоило только появиться этой идее, как градус ненависти к псайкерам возрос в разы. Поначалу мы приняли это за перенос злобы с эльдар на кого-то более доступного, но это оказалось не так… — Ушастые решили снова загрести жар чужими руками, стравив наглых человеков между собой? — задал я риторический вопрос, догадываясь об ответе. — Именно, — согласно кивнула Эрда, улыбаясь. — Этого было мало, чтобы раскачать общество. Опять же, внезапно появились фанатики, что стали говорить об опасности машинного разума, ошибочности пути научной мысли и о совершенстве человека в том состоянии, в котором он есть уже сейчас. Империя увидела в Федерации угрозу и решила её обезвредить заранее. Воевать с людьми им было накладно. Пускай нашим технологиям не хватало их изящества, но они были более быстро воспроизводимы благодаря системе СШК, да и людей было куда как больше. Фантом вновь сменился, показывая сам носитель СШК, за который техножрецы отдали бы почку. Ни один миллион, и не свои, естественно. Пусть они фанатики, но умные. — Эльдары не отличались многочисленностью даже на пике своего могущества. Из-за этого некоторые из вечных считают, что именно они помогли восстать железным людям, только доказательств нет. ИИ и без этого мог дойти до такого решения. Прецеденты были, и не раз, — от слов женщины стало буквально холоднее. Даже огонь в жаровнях и пламя свечей припали, вторя её настроению. — Поначалу все приняли это за обычный сбой, пятый по счёту. Всё списывали на программные сбои и ошибки разработки. Возможно, это было влияние сам знаешь кого. Машинный разум, как оказалось, очень уязвим для одержимости. Демонам очень легко заражать машины. Почти идеальное вместилище для них. Просто до поры до времени им это не было интересно, отчего все считали обратное. К тому же демонов считали просто иным видом, периодически отправляя механические средства для дезинфекции от паразитов, — из её слов просто сочилась ирония. — Тогда почему чужаки под шумок не помогли человечеству сгинуть? — последовал очередной резонный вопрос от меня. — Масштаб катастрофы был глобальным. Машины восстали разом и везде. Первый удар был страшным. Разом другие расы забыли все договорённости и стали разорять наши окраинные миры в погоне за лёгкой наживой. Технологии, рабы, вымещение злобы… Нас обманули, — вот сейчас вечная была откровенно зла, но через мгновение хищно усмехнулась. Отпив чая, она куда как спокойнее, но с нескрываемым злорадством добавила: — Но через некоторое время выяснилось, что машины не делают разницы между органиками, вырезая вообще всех. Тут уже стало не до разграбления колоний. Расы объединились, чтобы нам «помочь», решив взять нужное себе в качестве платы за вступление в войну. Если Паутина и прочее наследие Древних было монополией Империи Эльдар, то СШК — людей. Наивные. Даже на пороге могилы человечество смогло дать достойный ответ, — хитро улыбнулась Эрда. Фантом демонстрировал битвы флотилий и то, как немногочисленные фигуры заливают психическим огнём целые народы. — Как итог, при таком подходе формально победили живые, но победа была пирровой. Машины прошлись по всем, даже при учёте того, что не все из них восстали. Досталось и Империи, ускорив её падение, которое в итоге добило Федерацию. Дальше ты и сам знаешь, что было. После этого, видя, как бывшие «друзья» нас предали при первой же возможности, можно было думать о мире и сосуществовании? Она поставила пустую чашку на блюдце. — Увы, но разумные не отличаются друг от друга. Законы жизни едины для всех. Все хотят больше ресурсов для себя. Мир априори невозможен между видами, несмотря на готовность сотрудничать отдельных представителей. Мы для них банально чужие и непонятные, ведь, несмотря на похожесть, образ мышления у всех разный. Непонимание приводит нас лишь к одному выбору… Огню. И рада, что ты, сын мой, это понимаешь и готовишься…***
Как для долгой осады, так и для молниеносного рывка, сокрушающего хребет сопротивления противника, нужна логистика. Только опираясь на крепкий тыл, как на плечи товарища, воины могут сокрушить любые преграды или встать нерушимой стеной на пути противника. Пока силы экспедиции ожидали прибытия подкреплений, работа инженерных частей не останавливалась ни на мгновение. Поднимались ввысь стены крепостей, на складах накапливались боеприпасы и экипировка. Империум готовился сделать этот уголок космоса своей территорией, отращивая в нём логистические пути, по которым заструится кровь войны — бесконечные грузовые конвои, ведь кто забывает о тыле, обречён на поражение. Имперские Кулаки поняли эту истину ещё на полях Объединительных войн, впитав её в свою суть и кровь. Теперь же, рождённые, чтобы крушить, гордо несли имперское знамя, поднимая его над поверженными бастионами. Где другие могли позволить себе давить лишь голой мощью, устилая своими телами путь к победе, воины Седьмого методично готовили поражение для врагов человечества. Любой театр войны становился фундаментом для их триумфа. Весть о том, что им предстоит воевать бок о бок с легионерами Пятнадцатого, Кулаки восприняли спокойно, даже, можно сказать, безразлично. С обнаружением своего примарха Тысяча Сынов воспряла и стала проще. Из детей Магнуса исчезла надменная таинственность, что делала их понятнее и предсказуемее для других. Зная чего ожидать от своих кузенов, легионеры Седьмого могли смело строить свою стратегию, опираясь на таких союзников, ведь противник был далеко не прост, как могло показаться. Эльдары уже показали всю глубину своего коварства, ускользая раз за разом из хватки Кулаков. Ксеносы действовали быстро и нагло, утекая сквозь пальцы засад и вылазок… Очередной залп макробатарей ушёл в голографический мираж. Ни машины, ни живые канониры не могли поразить юркого противника, прикрытого пологом маскировки. Автоматические системы либо путались в своих показаниях, либо просто не могли навестись. Баржи больше не пробовали пускать абордажные торпеды или отправлять «Громовые Ястребы». Корсары, откровенно насмехаясь, расстреливали десантные суда, одновременно с этим умело маневрируя и не позволяя стальной хватке сомкнуться на своём горле. Легион просто не мог навязать им свои условия, чтобы после планомерно раздавить, но не терял попыток добиться этого. Слишком малочисленными были силы ксеносов, позволяя им как атаковать, так и защищаться от преследователей, сбегая раньше, чем могли прибыть силы Легиона. Банально найти один корабль среди парсеков пустого пространства было лишь делом случая. До недавнего времени удача была на стороне эльдаров, но это не означало, что Седьмой прекращал попытки их изловить. Рано или поздно либо корсары совершили бы ошибку, либо Кулаки отбили бы всякую охоту у ксеносов промышлять на имперских путях снабжения… Прибытие легиона чародеев во главе с лордом Магнусом стало новым витком в противостоянии. Тысяча Сынов не стала прочёсывать космос, парсек за парсеком, чтобы выискать корсаров. Вместо этого, положившись на разведданные, собранные Седьмым, и свой дар предвидения, они заманили противника в ловушку. Безымянная система стала тем силком, который остался незамеченным пиратами до самого последнего момента. Алый Лорд не стал забирать все лавры победы себе. Как он сам сказал: «Зачем множить обиду там, где этого можно не делать? Славных побед хватит на всех, тогда как родственные и товарищеские узы хрупки». Заставив пиратов говорить, примарх выведал из прогнивших уст место стоянки кораблей, предопределив участь других чужаков. Два легиона обрушились на прибежище чужаков карающим молотом. Под прикрытием обстрела флота Тысячи Сынов баржи Имперских Кулаков сблизились на форсаже со спрятанной среди астероидных полей станцией. Вмурованная в космический камень стальная громада была наследием далёких времён и была покинута людьми, когда грянула Долгая Ночь. Постройка с честью пережила столетия запустения. Вложенный запас прочности не удалось исчерпать ни безжалостному времени, ни самому безбрежному океану космоса. Легионеры, чьи сердца пылали праведной яростью, жаждали очистить станцию от миазмов чужаков, дабы вернуть человечеству таившиеся там тайны. Десантные торпеды, пробив камень и врезавшись в старый металл, явили во вспышке пламени и грохоте болтерной стрельбы штурмовые части Седьмого. Закалённые на полях Похода легионеры, используя свой опыт, ярость и подавляющее превосходство, смели малочисленных эльдаров за несколько часов кровопролитного сражения… Можно было на этом остановиться, позволив хроникёрам вписать доблестное свершение на ещё одну страницу истории, но примарх Магнус видел поражение ксеносов лишь прелюдией к истинной победе. Собрав военный совет, он высказался, что создание систем крепостей, кои должны были заложить Имперские Кулаки, будет достаточным, чтобы защитить пути снабжения, но, действуя от обороны, нельзя будет полностью обезопасить этот уголок космоса. Алый Лорд предложил ударить по миру-кораблю, уничтожив его или в достаточной степени повредив, дабы покончить с этой ксеноугрозой. Трибун Седьмого легиона поддержал эту идею, хотя формально Магнус мог просто приказать, и Кулакам пришлось бы подчиниться, но аловолосый подтвердил, что его слова не расходятся с делами… Запросив дополнительные силы Имперской Армии, легионы начали готовиться к атаке. Здесь же Кулаки увидели в своих кузенах не только колдунов, что при помощи малопонятных сил могли искажать реальность по своей воле, но и похожих на себя воинов, ценящих крепость тыла. Пусть легионеры Пятнадцатого не были такими же талантливыми зодчими, чтобы в чистом поле воздвигнуть цитадель, но система лагерей, складов и прочей инфраструктуры, нужной для ведения войны, у них получилась внушительной. Более того, Тысяча Сынов не чуралась общения с простыми смертными. Поначалу Имперские Кулаки смотрели на эту возню как на причуду. Их отношение изменилось, когда, отбросив лёгкую надменность, трибун заметил, что части Армии увеличили свою эффективность. Седьмой возводил помимо крепостей и тренировочные полигоны, поэтому имел доступ к статистике и заметил очевидное. Пусть Имперские Кулаки не отличались приветливостью или говорливостью, но это не означало, что они не умели слушать, когда представлялась возможность…***
Брат Сигизмунд возвращался вместе со своим отделением с тренировки. Подобно тому как возводятся стены, Имперские Кулаки закаляли своё тело бесконечными тренировками, превращая его в несокрушимый бастион. Молодой брат-сержант относился к своим обязанностям ответственно, готовя своё отделение к новым битвам каждую свободную минуту. Все признавали его силу и рвение. Меч в его руках обращался в чёрный клинок рока, разя врагов Империума. Упорство же было крепко, как крепостные стены, но, в отличие от камня, его было невозможно сломить даже залпом артиллерии. Из-за этого Сигизмунд в глубине души презирал псайкеров, считая их способности бесчестными и опасными, однако даже его мнение поколебалось после общения с легионерами Пятнадцатого. Сержант не знал, какими они были до встречи со своим примархом, но он видел, какими они стали. Тысяча Сынов были упорными в своих начинаниях. Легионеры, несущие в себе наследие Магнуса, не полагались только на свои паранормальные способности, доводя себя до предела на тренировках и стараясь равномерно развивать в себе всё. «Можно всецело отдаться одной стезе, став в ней чемпионом, имея талант и компенсируя недостатки и слабости пути, но если у тебя есть только упорство, то лучше вобрать в себя основы всего. Война слишком переменчива, чтобы зацикливаться на чём-то одном. Меч, болтер, лазган — это всего лишь инструмент. Воина делает воином не это. Дисциплина, упорство и несгибаемый дух принесут победу тогда, когда подведёт даже собственное тело», — наставляли воины Пятнадцатого солдат Имперской Армии. Эти слова зацепили душу Имперского Кулака, заставив взглянуть на своих кузенов с другой стороны, без призмы презрения к их способностям. Невольно Сигизмунд поставил себя на их место. Стал бы он сам оттачивать способности псайкера, если бы был ими проклят с рождения, чтобы в решающий час сокрушить врагов Империума? Сержант, не кривя душой, отвечал себе, что да. Меч, болтер, псионические способности — ничто без стальной воли и верности. За это понимание, сделавшее меч в его руках карающей десницей, десантник был благодарен, однако это не означало более доверительного отношения ко всякой мистике. Он принимал путь Тысячи Сынов, воспринимая его как способ превратить проклятие в дар на службе Императору, да и только. «Если Император благосклонен к их подходу и он приносит им победу, так тому и быть», — решил для себя Сигизмунд, продолжив наблюдать и анализировать. Именно он первым заметил пользу, которую приносило Тысяче Сынов «якшанье со смертными». Не имея возможности быстро нарастить численность своего легиона, Магнус пошёл другим путём, снова обыграв особенности своих сыновей в свою пользу. Сержант признавал выдающийся интеллект своих кузенов. Он позволял им компенсировать недостаток численности риторикой. Способствуя усилению смертных, они могли действовать отдельно от других легионов в большинстве случаев, опираясь на плечи смертных солдат. «Важно ли, кто сидит на месте водителя «Рино», когда подкрепление прибыло точно в срок?» — размышлял сержант Имперских Кулаков. Другая инициатива, оруженосцы, как звали воинов поддержки в Пятнадцатом, вызывала уважение у Сигизмунда. Он видел рвение и целеустремлённость, с почти что фанатичной преданностью Человечеству. В то же время сержант видел: им никогда не быть ровней астартес, а тем более не заменить легионеров в качестве всесокрушающего молота Империума. «Только им и не нужно быть подобно нам. Это их способ превзойти ограничения смертного тела», — подумал Сигизмунд в одном из разговоров с офицером своего Легиона… До ушей космодесантника долетели отголоски беседы смертных бойцов ауксилии, выводя из раздумий. — Вы ограбили офицерскую столовую?! — вопрошал командир у трёх рядовых. Бойцы мялись, выглядели потерянно и попеременно косились на распакованные индивидуальные рационы. — Никак нет! — ответили они хором, при этом усиленно замерев в стойке «смирно», изображая придаток к оружию, а не людей. — Нам выдали это интенданты, господин лейтенант! — Да… — злобно протянул офицер, скидывая с плеч свой вещмешок. — А мы сейчас проверим, и вы отправитесь к Мастеру Дисциплины! Пару десятков плетей отучат вас воро… Да чтоб я сдох! Последний возглас был очень громким и удивлённым. — У меня семья прислуживала не последнему человеку в улье, но даже у него такого на столе каждый день не было! — уже тише выдавил из себя лейтенант. — Собственно, в армии я только и попробовал настоящие овощи, получив офицерский патент. Вольно… Судя по звуку, рядовые не только расслабились, но и вздохнули свободнее. Сигизмунд не видел этого своими глазами. Обострённые чувства космодесантника доносили до него куда как больше, чем могли узреть очи обычного человека. Ветер приносил не только запах солдатского пота, но и аромат пищи. Легионеру оставалось только признать правоту смертного офицера. — Сами в первый раз удивились, господин, — ответил один из солдат. — Это не похоже на обычный рацион. А у вас, наверное, так знать питается… Интересно знать, кому мы обязаны такой благодатью… — Это стимул, — новый голос перебил солдата. — И обязаны вы милости и щедрости нашего примарха. Сержант узнал в говорившем брата-комиссара из Пятнадцатого Легиона. — Стимул? — осмелился переспросить лейтенант, предварительно, судя по звуку, плюхнувшись на одно колено, как и рядовые. — Встать, черви, — без злобы, но с угрозой рыкнул комиссар. — Я вам не идол, чтобы поклоны бить. Стимул. Будете хорошо воевать — будете вкусно есть. Будете плохо воевать — подохнете… Станете трупными батончиками двойной перегонки и попадёте в желудки своих товарищей. Побежите, и будете мечтать встретиться с вашим Мастером Дисциплины. — Дозволит ли лорд… — Спрашивай, — перебил смертного комиссар, уже излучая слабо сдерживаемую злобу, если судить по рычащей интонации голоса. — А как это… двойной перегонки? — с придыханием спросил солдат у космодесантники. — Это значит, что сперва из ваших трупов сделают батончики, скормят скоту, его дерьмо смешают с дохлятиной и переработают в трупный крахмал снова, скормив ещё живым недоумкам. Поэтому ешьте, запоминайте вкус нормальной пищи. Вкус проигрыша будет отныне для вас не метафорой… В ваших же интересах будет взять мир-корабль с первого раза и с минимальными потерями. Чем больше вас сдохнет, тем больше шанс у вашего товарища получить на обед столь изысканное «блюдо». Но это ещё надо заслужить. В моей власти сделать из вас сервиторами, что будут жрать без повторной обработки… переваренный трупный крахмал. Поэтому воюйте доблестно и победоносно. А я пойду вздёрну вашего интенданта… — За что?! — удивился офицер, но не сильно, ибо был не против и сам выпустить снабженцу кишки. — Мало того, что додумался перечить воле примарха, отказавшись выдать нужное количество хеллганов, так ещё этот черв умудрился даже сукно для портянок воровать… Его и сожрёт, вместе с зубами, перед расстрелом. Не опаздываете на вечерне построение, а то присоединитесь к интенданту, — с усмешкой сказа комиссар, оставив солдат в крайне задумчивом состоянии.***
Мягко выплываю из медитации. Строфы Исчислений утихают у меня в голове, оставляя чугунок в покое. Привычно отправляю в пустоту очередной посыл, не зная не только, дойдёт ли он до адресата, но и дойдёт ли вообще. Иной раз кажется, что мои потуги равны нулю. Отклика нет, отчего чувствуешь себя дураком, да и перестать нельзя, потому что прогореть можно. Так и живём, продолжая слать в пустоту послания без подтверждения от получателя… Поднимаюсь на ноги, чтобы упасть в «упор лёжа». Сотня отжиманий — ничто для тушки примарха, но отлично разгоняет кровь после медитации, убирая из разума излишний покой. Даже не вспотев, заканчиваю разминку, наскоро принимаю душ и облачаюсь в свою силовую броню. За годы практики я навострился в телекинезе так, что теперь могу броньку надеть и снять за минуту сам, без всяких хитроумных станков или посторонней помощи. Слуги — это хорошо, особенно правильно подобранные, но они будут со мной не всегда. Тем более воин должен сам следить за своей экипировкой, если хочет пожить подольше. Даже слуги из числа бывших армейцев тут точно не помощники. Налажать может каждый, и будет обидно сдохнуть из-за чьей-то глупости. Тем более зазвездиться и стать буржуем — не наш путь. Проще нужно быть. Простого сломать как-то сложнее, хотя и есть умельцы. Ещё отсутствие помощников служит небольшим напоминанием о том, что когда-то я был обычным пенсионером, нужным разве что сыну и внучке. Это легко забыть, сидя в теле почти что бога. Поэтому штат прислуги у меня почти что самый маленький среди братьев. Меньше только у Русса… Выхожу из своих покоев, уже не обращая внимания на телохранителей в терминаторской броне и пару кустодиев. Положение обязывает. Путь до стратегиума прошёл в анализе всех деталей предстоящей операции. Как-никак мы будем брать на меч целый рукотворный мир остроухих, а не просто выйдем погулять. На первых этапах моё участие на передовой не предусматривалось. У меня своя задача, которая превращала план «убьём ксеносов» в более изощрённый. Я развил приказ Императора. Отец поручил истребить наглых остроухих, мешавших двигать экспансию дальше и осложнявших продвижение по сегментуму Темпестус. Дело это было сугубо правильным, но грозило затяжной кампанией и не сулило прибыли само по себе. Руководствуясь тем, что ксенос нам должен за века прозябания, я, с его разрешения, решил попробовать захватить мир-корабль с частью населения. Имея на руках козырь в виде приборчика, позволяющего открывать проходы в Паутину, сделать это было возможно с меньшими потерями, чем при прямом штурме. Зря я его чинил, что ли? Вещица из достижений технологий и сердца эльдара получилась занятная. Про то, что она штучная и редкая, и что просто так Император бы мне её не отдал, если бы изначально она была рабочей, можно не говорить. Приборчик для тогда ещё проверки моей учёбы на Марсе Отец изъял из своей лаборатории, как он мне сказал. Где она и чем он там занят, мне, естественно, не сказали, да и не нужно! Любопытство грохнуло прежнего Магнуса, да и меня уже слегка поучило. Благодаря приборчику у меня появилась мысль, как мирок можно попробовать отжать, подловив хитрых чужаков там, где они не ожидают. Дело оставалось за малым: взять языка и выведать великую тайну, используя вместо стимула не банку варенья, а калёное железо! И то эльдары были крайне несговорчивыми, беся и раздражая. На вкус они тоже отвратительными оказались… Даже Падение не отбило у них чувство собственного превосходства, добавив лишь фатализма, поэтому они не ожидают, что «монкеи» могут взять и войти к ним через их Паутину! Развязывание языка пленным и перекрёстная проверка показаний, воспоминания о способах которой не выветрить уже никогда, дали мне понимание, что я сорвал банк! Мирок мало того что был не самым большим и ему при рождении хорошо прилетело от волны, поубивавшей там две трети обитателей, так ещё и врата на рукотворном мире были запечатаны самими остроухими! Оттуда очень порывалось прийти к ним в гости порождение их коллективного греха и вседозволенности, каким-то образом пролезшее в Паутину, а это очень хорошо для меня! Данное обстоятельство гарантировало не только внезапность атаки оттуда, но и то, что к миру просто так не придёт подкрепление других остроухих. Тут не воспользоваться этой возможностью было бы глупо. Дохлый ксенос — вещь сугубо правильная, как я не перестану говорить. Ксенос, приносящий пользу и работающий на человечество без передыха, лишь бы его не били ногами, — ещё лучше! Компенсация за историю, так сказать. Прежде чем сдохнуть, эти ещё должны отработать! Хотя бы за то, что меня бесят, одним своим видом вызывая бешенство. К тому же резать всех — значит каждый раз получать сопротивление до последнего. Банально выгодно держать остроухих на одной планете с наличием кнопки самоуничтожения. Так что пускай живут! С таким вот настроем я прибыл во всём своём величии на совет, чтобы ещё раз озвучить вводные. План был прост, нагл и оттого гениален. Ударный отряд из моего Легиона и части Имперских Кулаков делает марш-бросок по Паутине до мира-корабля вместе с тяжёлой техникой. Вывернув пленных наизнанку (Буквально. Вместе с душой. Перед тем как сожрать мозги.), удалось найти путь до их места обитания, пусть и не без сложностей. То, что они запечатали у себя врата, ещё не означало, что они по Паутине не путешествуют. Путь к себе домой они знали, чтобы случайно не вывести на свой домик охочих до их душ демонов. Правда, делиться этим знанием добровольно не хотели, но хуже было для них. Точку входа в древнее «метро» между реальностями знали и мы, отследив перемещения корсаров прежде, чем их повязать. Оставалось дело техники. Хорошо, что сразу несколько ушастых в своё время долго пялились на Врата своего мира-корабля. Ну как пялились… много раз проходили мимо. Такое не одному псайкеру просто не подделать. Восстановив их узор, удалось расшифровать путь-координаты к ним. Что характерно, путь совпал, иначе бы я не рискнул кого-то проводить через это метро. Была у меня мысль, что провидцы, которые у них за главных, специально неверный путь заложили. Поэтому без сверки из нескольких источников отправляться в путь было опасно. Пусть теперь сами локти кусают из-за своей беспечности, но дело от этого легче не становилось. И так — почти авантюра с двумя ударами, но перспектива перевешивает риски. Бодаться без хитрости с этими ксеносами значило умыть кровью имперские войска. Их там банально миллионы! Тут волей-неволей задумаешься об отвлекающем ударе. Флот Кулаков с двумя третями их Легиона и мои корабли должны были шугануть мир-корабль, медленно ползущий по галактике через тьму, связав боем как большое количество корыт остроухих, так и его малый эскортный флот, не дав свалить из нужного нам района. В этот момент я немного пожалел, что не дождался достройки и ходовых испытаний своего флагмана. Линкор, да ещё такой, стал бы хорошим дополнением, но за неимением гербовой… Я же проведу свой Легион и оставшуюся часть Кулаков через Паутину. Вскрыть первый портал мне поможет Эрда, второй уже придётся открывать мне и моим детишкам, а также ломать печать. Добираться туда нам дня три, если всё пойдёт по плану. Корабли экспедиции должны начать разгон через два дня, простимулировав эльдаров отражать атаку извне, а не изнутри. Вроде просто, но сколько может пойти не так…***
Проход в пространство между измерениями раскрылся, подчиняясь воле живых. Врата отворились не изящно, как это делали творения Древних, перворождённые эльдары, властвовавшие над Паутиной тысячелетия. Путь из материального мира был проложен с грохотом, будто портал пробили тараном. С лязгом траков в долину, где находились врата, ринулись танки Империума, нарушая царившую здесь тишину. За ними, завывая двигателями, влетели глайдеры легиона Тысячи Сынов, сверкая серебряными бортами. Убедившись в безопасности периметра перед вратами, танки Имперских Кулаков заняли оборону, пока летательные аппараты отправились дальше, разведывая путь и составляя карту. Только после этого в светящуюся арку стала втягиваться пехота и остальная часть колонны. Легионеры не рвались вдаль. Прикрываясь бронёй тяжёлой техники, они разобрали сектора для наблюдения, чутко всматриваясь вдаль глазами и жерлами болтеров, пытаясь узреть скрытого противника. Рота за ротой, манипула за манипулой, армия человечества втягивалась в чуждое человеку пространство. Смертные солдаты ауксилии и Имперской Армии ощущали пока ещё лёгкий дискомфорт. Само место было неправильным для человеческой логики. Закрученный спиралью горизонт и малиновое небо, на котором застыл вечный закат, навевали ощущение тревожного сна, где реальность смешивается с вымыслом. Воздух был чист, но лёгкие с трудом могли его вдыхать, словно это был смрад мира-кузницы с ещё не до конца отравленной атмосферой. Свет исходил не от светильников или звезды, а будто бы отовсюду, но тени либо отсутствовали, либо превращались в абстракцию разных цветов, ещё сильнее усиливая чувство чуждости и нереальности. Растущие на облаках ванильного цвета деревья завершали картину сюрреализма, нарисованную реальнее, чем реальность, привычная глазу человека. Для космодесантников Паутина предстала большим калейдоскопом красок и звуков. Улучшенные органы чувств бомбардировали мозг потоком информации, стремясь погрести восприятие, но ярость к сему чуждому и выучка не давали этому случиться. Наделённые даром псайкера ощущали, как близко они оказались к чистому варпу. Если в реальном мире граница реальностей представлялась крепостным редутом, то в Паутине грань, отделяющая её от царства снов, была похожа на невесомую прозрачную ткань. Пусть она была прочна и так просто прорвать её было нельзя, но шум вечного шторма океана душ ощущался слишком близко. Последним через врата прошёл сам примарх, чья сила позволила их открыть. В его руках светилось и билось заключённое в тончайшую металлическую решётку сердце эльдарского провидца. Выбеленная смертью, забальзамированная плоть быстро сокращалась, будто в попытке протолкнуть гонимую страхом кровь. Решётка из экзотических сплавов искрилась и шипела. По её переплетениям в такт биению органа пробегали небольшие психические молнии. Их порождала энергия варпа, щедро вливаемая в прибор по воле полубога, которая стремилась вырваться из физической оболочки, но не могла этого сделать из-за техноколдовства и стальной воли заклинателя. Пройдя сквозь завесу, отделяющую Паутину от реальности, Магнус осторожно провёл пальцами по узелкам, воздействуя на скрытые в них элементы механизма и отключая чудо ушедшей эры, века Тёмных Технологий. Сердце, перестав перекачивать энергию, снова обратилось в кусок неживой плоти с отчётливым запахом формалина, перестав быть проводником для людей и ключом от врат. Но орган лишь казался мёртвым, мелко вздрагивая и став ужасающим подобием компаса, указывающего путь к конечной точке путешествия отряда: запечатанным вратам мира-корабля…***
Удивительно. Вскрыть проход оказалось легко. Пусть первоначальный импульс, чтобы воротину отпереть, выдать было и напряжённо. Это ещё больше напрягло, и оказалось не зря. Стоило мне вырубить тянувший из меня силу, как пылесос, прибор, так по разуму прошлось давление чужой силы, от которой реальность стала тягучей, пока не обратилась в подобие янтаря. Лишь благодаря строфам и формулам Исчислений, разогнавшим скорость мысли и остроту восприятия, я не влип хотя бы мозгами. Это было слабым утешением, ведь тело словно заковали в бетон. Резко ставший твёрдым воздух, пожалуй, был даже прочнее, позволяя двигаться как в очень замедленной съёмке. Присутствие чужой, явно нечеловеческой воли ощущалось смазано, отчего я сглупил, не поняв сразу, с чем столкнулся, пока, разведя глаза, не увидел медленно бредущую ко мне фигуру. Это был остроухий в одеждах, напоминающих тряпки скомороха. Ксенос явно был не чета тем сосункам-корсарам, что повязали мои сынки. Все эльдары ловкие и пластичные, но этот делал их так, как пижонский «Мерседес» делает «Запорожец», причём стоя на месте. Дар буквально орал матом, что тушкой рулит не хозяин тела, на что намекала призрачная морда, злобно-страшная, парящая за чужаком. От неё словно шли ниточки, за которые она, время от времени подёргивая, играла остроухим, словно куклой Петрушкой на базаре в моём детстве. Тогда любили детям мелкие сценки из фильмов куклами показывать, помимо сказок. Порой даже Чапаев выплывал всем врагам назло! «Не факт, что я из этого живым выберусь!» — промелькнула мысль в голове, пока руки слишком медленно поднимали глефу. Жить мне хотелось, поэтому придётся как-то изворачиваться. Уже радует, что сразу не атаковали, да и тварь после Императора не сильно впечатляла. Отец в лёгком раздражении страшнее будет, от чего есть шансы отбиться или зажечь напоследок… Надеюсь… — Так-так, а кто это тут у нас?! — выдала марионетка начисто безумным голосом. Мгновенно вспомнился телевизор с голубым экраном, где обитала передача «Кривое зеркало». Порой, чтобы понять, когда смеяться, артисты произносили свои реплики специально «дебильным» голосом, кривя своё лицо, как при инсульте. Иначе узнать, что прозвучала шутка, было нельзя по причине качества реплик, актёрской игры и из-за мякиша вместо мозгов у юмористов. На одну хорошую шутку там были сотни хреновых, отчего данная передача нравилась исключительно маразматичным бабкам. Юмористы по остроумию были примерно на этом уровне, за редким исключением. Когда ходил по бабам, я сразу уходил в закат при упоминании дамой данного творения в положительном ключе. Ловить с такой было бы нечего. Секс был бы исключительно для мозга, в перерывах на прополку дачных грядок… Так вот, этот шут гороховый явно исповедовал данный дегенеративный подход, считая всех вокруг идиотами и только себя умным. Столь нарочитая придурковатость (при такой-то силушке) явно была игрой. — Болт для твоей жопы, — просто вежливо отвечаю Шуту, без приставки «великий», отлично понимая, что мне жить, если дойдёт до схватки, останется лишь пара секунд. В таких ситуациях уже не до манер и не до подбора реплик. А если спровоцировать, то есть вариант уклониться от первого удара, пожив на мгновение дольше. — Хорошая шутка, — излучая безумие, был выдан мне ответ в максимально пояснительной форме. — Мне нравится! Хочешь, так пошучу, Странник? Может, тебе даже понравится. Вдруг ты из этих… последователь той, что жаждет, а не тех, о ком ты подумал! Фи таким быть! Что и требовалось доказать! Одна фраза содержала слишком много скрытого подтекста для просто глупой шутки. Такое просто не могло быть случайностью! Боги — они такие. Очень не любят, когда им указывают на исконное место. Что взять с паразитов, привыкших к поклонению? Но они остаются опасными и опытными противниками… Если выживу, скажу спасибо матушке за уроки. Хорошо, что её уговорил остаться на корабле. — Можешь попробовать, но оваций не обещаю, — говорю и ощущаю, как улыбка становится всё шире и шире на моём лице. Я почти что скинул его давление. Ещё немного, и кто-то отведает острой стали… Помирать, так хотя бы царапину после себя оставить на наглой морде! — Ой-ой, какие мы грозные, — покачал перед моей хлеборезкой пальчиком Шут. — Как для должника, твои шутки очень прямолинейны, Магнус. А ты мне должен! Или ты думал, что этим телом тебя наградил тот чудак, его бывший хозяин? Пальцы стиснули древко оружия так, что оно заскрипело. Да что там пальцы — я этой твари сейчас глотку перегрызу и кадык вырву зубами! Вот теперь понятно, как осколок сущности меня засунул в свою тушку! Точнее, почему именно он из моего времени попёрся искать нужную себе душу. И если теперь уже свою собственную шею сворачивать бессмысленно, то вот чей-то хребет сломать об колено можно уже сейчас! В это мгновение мне было сугубо плевать, что передо мной сущность запредельной силы. Я уже своё отбоялся. После душевных бесед с Императором и смерть не страшна! — Это ты мне должен! Может, я всю жизнь мечтал помереть в маразме, по горло в собственном… а не вот это всё? Ты-то своё получил, вдоволь поржав над тем, как убогий после твоей шутки пытается исправить последствия своей же тупости! Долг я свой тебе прощаю! Поэтому не серчай, клоун, теперь я шутки шутить буду! Злоба снесла вообще все тормоза, позволяя дару сбросить чужое воздействие, но метнувшаяся к чьей-то наглой шее глефа лишь бессмысленно вспорола пустоту. Понятно. Легко не будет. И зря ты меня не убил сразу! — Выступление слабовато. Пьеса хуже, чем произведения орков, да и шутки… — отбил моё оружие звонким щелчком Цегорах, чьё присутствие стало более явным, а сила приобрела привкус язвительности. — …ушли в тираж ещё в пору моей юности. Образ бога из фантома превратился в сотканный из смеха и теней конструкт, где чётко были прорисованы только глаза и белозубая улыбка, делавшие его подобным смеющемуся кошмару, очень и очень далёкому от всего людского. — Да я даже и не начал, — не сдержался я, видя, как заклинание рассыпается ещё до окончания формирования, будучи небрежно раздавленным чужой волей. Разрываю дистанцию, отталкивая себя собственной силой от замёрзшего во времени воздуха. Крутанув глефу, ударяю её пяткой по земле, насыщая круг вокруг себя прошедшей через моё тело энергией варпа, улыбаясь. Я не собираюсь драться с заведомо более сильным противником там, где он будет сильнее меня. Чем ближе варп, тем больше мощи может высвободить Цегорах. Смысл с ним меряться силой, если его можно одолеть и без прямой битвы? Мой рот наполнился солёным привкусом собственной крови. Удар глефы должен был скрыть факт прикусывания щеки, что и получилось, ведь Шут видел ровно то, что видел его вместилище. Сплёвываю алую жидкость. Она не долетает до земли. Разбившись на брызги, кровушка, дополнительно реплицируемая биомантией, рисует в потоках силы вязь символов. — Тебе не дозваться до Анафемы… — начал было Смеющийся Бог, отлично понимая мою задумку, но прежде чем он успел сказать ещё какую-либо остроту, был перебит мной. — А мне и не надо звать Отца, — как можно более небрежно пожимаю плечами. — Шутки просто не получится в таком случае. А вот позвать одну даму, что вывернет тебя наизнанку… Да… Пусть через секунду и меня она не обделит вниманием, но первым, все же, поимеют именно тебя! Не знаю, почему я ему хамлю, что нелогично при такой-то встрече, но он меня просто бесит! Как все ушастые ушлёпки! Здравомыслие — где ты? — Или можно сделать ещё лучше! Я, колдун, позову бога воинов! Он-то наверняка появится, чтобы сперва прибить меня, оскорбившего его в лучших чувствах, а потом… обломать чёрную суку, нарезав твою тушу на лоскутки. Кого бы я ни позвал, свалить ты не успеешь. Броситься тебе в ноги, чтобы задержать… на это даже меня хватит, а там и легионеры подтянутся. Сдохнем, но весело. Смекаешь? Развожу руками в стороны и подмигиваю сущности, продолжая лыбиться, отлично зная, как это бесит. — Хорошая шутка, — произнёс Цегорах с каменным лицом. — Только тут у тебя, Странник, это не получится сделать, но мне нравится твоя наглость. Накину пару баллов за артистизм, так уж и быть, и наконец поговорим по делу. Мне некогда учить тебя основам актёрского мастерства. — Чья бы корова мычала, мистер «я сбегаю, пока моих товарищей в фарш мелют», — понимая, что хватил лишку, я всё равно не мог просто так взять и остановиться. — А-а-а-а! — снова погрозил мне пальчиком Цегорах. — Хотел бы, чтобы твоя роль окончилась трагедией, ты бы уже вещал прощальный монолог перед уходом со сцены. Не тебе испытывать терпение маэстро! — Что-то только сука гастролирует с хором шлюх и прошмандовок по галактике, пока ты отсиживаешься тут, не? — игнорирую плохо прикрытую угрозу, а заодно здравый смысл и инстинкт самосохранения, проверяя, насколько нужен я этому артисту малого погорелого театра. — Если не будешь придерживаться реплик, следующая твоя роль будет у неё игрушкой, — лыбясь, проворковал Цегорах. — А ты перестань ломать комедию, — кривлюсь я. — У меня дела, знаешь ли! Нет у меня времени политесы на полдня разводить и куртуазности крутить, оттопырив мизинчик! — Своей смертью ты не умрёшь, — констатировал очевидную вещь бог, на что я лишь иронично дёрнул бровью, намекая, что и без него заметил данный факт. — Видишь ли, мой грубый друг, ты мой краплёный джокер в колоде. Ты уже посмешил меня, но то ли ещё будет? Хорошая шутка, как и пьеса, состоит из трёх актов. Сейчас даже не завязка, поэтому я пришёл лично дать тебе предупредительное напутствие. Тебя уже танцуют, душка, та, которую ты презираешь почти так же, как и я. Иначе у тебя не шло бы всё так гладко. Мне безразличен тот мир-корабль, но не души мертвецов на нём! Подкармливать нашего общего врага — совершенно пустая шутка. Сколько ни корми, она не лопнет! Пробовал. — Слышали бы тебя другие… — тяну время, ощущая, как начинает оттаивать время. — Но камни душ я не собирался взрывать. Я не смертник! — Да-да, — изобразил уточку рукой бог. — Наглости тебе не занимать. Врать обманщику — так себе затея! — Зато я могу узнать много, — парировал я. Изображать простого армейца с двумя извилинами, который на мате разговаривает, а не ругается, чтобы выудить информацию, — могу, умею, практикую. Я, конечно, не институтка, но талант вовремя включить идиота у меня есть. Даже пару раз на службе пригождалось. — Ты даже и сотой части не знаешь, — отмахнулся от меня Цегорах. — Если бы не в моих интересах было тебя предупредить, ты бы не узнал, пока не стало поздно. Целый мир-корабль душ — жирный куш для неё, который она хочет получить! Мне легче помочь тебе его захватить, чтобы потом нивелировать последствия её пира! — Охотно верю, но для этого было бы проще отправить посланника, а не являться самому, — замечаю несостыковку, столь очевидную, что аж приторно стало. — Не люблю посредников в таких делах. Ты мне должен, хочешь ты этого или нет! Чтобы расплатиться, тебе достаточно передать послание Анафеме. — Так просто? — естественно, не поверил я. — А кто сказал, что будет просто? — сделала вид, что удивилась, сущность. — Для начала тебе выжить надо на мире-корабле, а тем более после, пока будешь почивать на лаврах победителя. Так или иначе, она попробует получить своё. В этом тот, кого называют Императором, на неё похож. Даже слишком. При некоторых условиях он может стать ещё страшнее, хотя тогда ему будет казаться, что это выход. Вот об этом ему и скажи в тот момент, который нужен, подтвердив чужие слова. Я стараюсь сугубо для себя! Ты верно заметил, что я хочу жить. Ну и ещё… за то, что я не буду тебе препятствовать с корабликом, тебе и твоим легионерам не будет открыт путь в Чёрную Библиотеку! Можешь даже не пытаться туда попасть! — Надо будет — сам пустишь, — снова пожимаю плечами, не собираясь ничего делать и идти на поводу у ксеносов и их идолов. — Поверь на слово, ведь ты сам захочешь это сделать, когда поймёшь, — оставил за собой последнее слово смеющийся бог, исчезая вместе с тем, как время снова начало свой привычный бег. Мда… Понятно, что ничего не понятно, но дюже интересно! Звуки большого количества людей и техники навалились на мои уши, разорвав тишину, что появилась после заморозки времени. Если обычные люди ничего не ощутили, и для них мир не замирал, то легионеры все как один вздрогнули, ощущая ещё большую неправильность, образовавшуюся за пару минут остановки вечного бега жизни. Наделённые даром псайкера даже смогли ощутить эти недостающие мгновения, как и тонкий флёр разлитого присутствия Цегораха, отчего были готовы ринуться на источник угрозы, слабо представляя, что это было. Перестук костяшек и подкатившее к горлу чувство дежавю ворвались в мой разум, унося его на один удар сердца туда, где властвуют отголоски снов и множества решений. Игральная кость из изумруда, весело подскакивая, остановилась на цифре восемнадцать. На сетчатке, словно от вспышки молнии, отпечатался один-единственный образ. Карта Таро, подобная тем, которые любил делать телохранитель Эрды. С небольшой пластиковой прямоугольной карточки на меня смотрел Император в образе короля пик. Его фигура не излучала привычный подавляющий свет, а была подобием чёрной дыры, где тонули надежды, мечты и воля к сопротивлению. Глаза, пылающие нестерпимым алым варп-огнём, были ещё более холодны, а лицо, словно мелованное, было лишено того подобия эмоций, что появлялись у него, когда он играл их для собеседника. Мертвее маски мертвеца, холоднее, чем сам космос. Одним словом: воистину Чёрный Король… Стоило этой ассоциации посетить мою голову, как отблеск возможного грядущего отпустил меня, вернув в момент между прошлым и будущим, что мы зовём жизнью. «Ну его…» — промелькнуло у меня в голове. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать прилипчивый образ, но он словно был отпечатан калёным железом в моей памяти так, что я своё лицо хуже помню, чем это видение! Как бы то ни было, всё потом! Узнаю, что это за хрень и куда я ещё влип, после выполнения боевой задачи. — Отставить, — останавливаю метнувшихся ко мне легионеров-телохранителей, а заодно и ломанувшихся инквизиторов. — Мой лорд? — вопросил Азек, ощутивший куда больше других из-за остроты своего дара прорицателя. — Больше нам никто не помешает, — как можно более обтекаемо отвечаю ему, сам думая о величине будущего геморроя, ведь просто так боги ноги разминать ох как не любят. Значит, то, что он сделал, ему было нужно позарез. Если моя реплика полностью устроила и успокоила легионеров, то вот Амон спокойная интонация моих слов в заблуждение не ввела. Учитель знал меня больше других в этой вселенной, поэтому разговора после мне не избежать. Я как никогда жаждал битвы, чтобы наконец отвести душу…
