Глава 11. Часть II
2 июля 2026 г., 00:00
Грохот бомбардировки был слышен даже в самом сердце улья, но труппу это не волновало. Маска арлекинов спешно наводила последний лоск на декорациях. У них сегодня были не простые зрители, а одни из самых сильных воинов людей. Поэтому они хотели создать идеальную постановку-битву, дабы увлечь золочёных воинов, подчеркнув сольную партию выбранного героя вечера.
Глава маски, ардатайр, не знал, зачем ему поручили распылить порошок на те боеприпасы, больше похожие на безвкусные корявые трубки, остававшиеся в песке всякий раз, когда в него ударяла молния, но, ставя смертельную постановку, он предполагал, зачем понадобилось дополнительно маскировать пирамидки мономерной тюрьмы, чей свет напоминал легенды о некронтир. Излучаемое ими поле могло ослабить тех, кто был сильнее слабостей, направляющих варп.
Вся маска и каждая труппа, в частности, желала увидеть постановку их покровителя, бога шуток, уже предвкушая музыкальные переливы его смеха и то удивление зрителей, когда они узрят их идеальное выступление…
***
Удары с орбиты сотрясали столичный улей Септуса XII. Его шпили утюжила корабельная артиллерия, выжигая всё, что походило на элементы обороны. Светло-голубые копья света пронзали предрассветный сумрак подобно молниям, освещая поверхность мира призрачным сиянием. Вспышки залпов углубляли тени, делая картину более зловещей. Зарево пожаров не могло сравниться с величием обстрела, лишь добавляя ему чёрно-красных тонов. Огнём были объяты целые ярусы, превратившиеся в гудящие от жара домны. Казавшаяся бесконечно долгой артподготовка длилась всего около часа и была не первой. Флот возмездия то подходил, то отходил от мятежной планеты, уничтожая сегмент за сегментом её обороны, обрабатывая узлы противокосмической обороны и места дислокации гарнизона столицы скопления. К небесам тянулись чёрные колонны дыма, ещё сильнее сгущая предрассветный сумрак. Поднявшегося пепла было уже достаточно, чтобы начать оказывать влияние на климат, снизив температуру на два градуса… Только после того, как обрушился один из шпилей, подточенный жаром, обстрел, бивший довольно точно, прекратился. Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом набиравшего силу пожара. Пронзив облачный покров, с неба упали, завывая двигателями, «Громовые Птицы». Относительно медленные, лишённые элегантности тяжёлые транспорты без сопротивления зашли на распростёршийся внизу улей. С их крыльев сорвались направляемые ракеты, оставляя за собой прозрачные хвосты. Вспышки новых взрывов озарили поверхность столицы, проделывая новые проломы во внешней оболочке улья. Зависнув над проломами, летучие машины дали залп из своих орудий, расчищая плацдарм. Только после этого опустились десантные рампы. Подобно птицам, сотканным из огня, легионеры начали высадку, используя прыжковые ранцы. Опустошив свои десантные отсеки, транспорты устремились ввысь, чтобы загрузить на борт вторую партию войск, так и не коснувшись поверхности мятежного мира… Силы Тринадцатого и Пятнадцатого легионов атаковали с двух направлений. «Рождённые Войной», как имевшие большую численность, высадились на средних уровнях и должны были устремиться вниз. «Тысяча Сынов» взяли на себя миссию по очистке верхних уровней. Одновременно с высадкой войск на поле боя явился сам Император, телепортировавшийся вместе со своими телохранителями сразу внутрь мегаструктуры. Кустодес, ведомые своим повелителем, золотой волной ринулись по тёмным улицам, сметая в праведной ярости любое сопротивление. На острие битвы сверкал огненный меч Императора, прорубая любую броню. Мощь повелителя Империума проламывала линию за линией обороны. Золотое копьё возмездия устремилось в отравленное миазмами мятежа и волей чужаков сердце этого мира…***
Если Вулкан приземлился мягко, сразу приказав своему доспеху отключить ранец, который теперь только мешал, то приземление Магнуса было подобно карающему молоту. Его серебряный доспех рассёк воздух росчерком по пространству. Не снижая скорости, даже наоборот, увеличив её, повелитель Тысячи Сынов обрушился на мостовую. Уровень содрогнулся от силы удара. Ноги Магнуса в момент касания породили ударную волну, которую он усилил и направил вперёд телекинезом. Поток искрящегося чародейской силой сжатого воздуха сокрушил всё на своём пути. Камень, сталь и плоть были ничто перед ним, но и этого было мало примарху. Повинуясь его воле, не успевшие опасть обломки взмыли под потолок уровня, чтобы обрушиться вновь. Словно метеоритный дождь, они смели то, что уцелело после первого удара. — Здесь уже нет людей, — ощутив горечь своего брата и его недовольство, произнёс Алый Лорд. — Это лишь пустые оболочки, заходящиеся в безмолвном крике ужаса, застывшие в агонии смерти. Не дай себя обмануть, брат! Пусть слова были правдивы, но та лёгкость, с которой они слетели с губ Магнуса, покоробила кузнеца. Вулкан ничего не ответил ему. Его руки лишь крепче сжали рукоять громового молота, а душа вспыхнула решимостью. «Я найду тех, кто мог уцелеть!» — избрал себе цель кузнец, срываясь вперёд. — Следуйте за ним, — спокойно отдал приказ отряду инквизиторов Магнус. Он мог остановить своего брата, приказать ему, ведь Отец поставил его старшим, но делать этого не стал. — Отец? — спросил у примарха Азек. — Иной урок нужно познать самому. Слова останутся лишь словами в чужих устах без собственного опыта, — всё так же спокойно произнёс Магнус, отворачиваясь от инквизитора. — Тем более Император предполагал подобное развитие событий. Мгновение — и примарх взмыл ввысь, влекомый реактивным ранцем. Он спешил соединиться с Императором, ведь его дар нашёптывал ему, что битва будет отнюдь не простой, когда появятся ксеносы, затаившиеся где-то в недрах улья…***
«Ненавижу идеалистов и фанатиков!» — раздражённо подумал я. Мои ноги несли меня над мостовой, оставив далеко позади телохранителей. Раздражение, переплетаясь с силой, придавало Лёгкой Поступи слишком много энергии. «Даже Эрда! Эрда сказала, что он слишком человеколюбивый!» — продолжил мысленно фонтанировать ядом, даже не обращая внимания на движение рук. Глефа мимоходом обезглавила очередную марионетку. Битва и активное применение своих способностей не мешали потоку собственных размышлений. Не после обучения, устроенного мне Императором… Отец был суровым и беспощадным учителем, у которого было лишь две оценки: провал или триумф! Знания и умения Император вбивал в меня без жалости и с устремлённостью холодной машины. «Тебя щадить никто не будет», — был девиз его педагогического подхода. Не то чтобы я жаловался. Сам же хотел такого вызова для себя! Просто можно было хоть иногда давать передохнуть! Император мог появиться в любое мгновение и устроить мне тренировку, и попробуй не ответить или ошибиться. Я знал это и раньше, но сейчас было ощущение, что Отец решил таким извращённым образом меня убить… за всё хорошее. После этого закидоны Вулкана откровенно бесили! С ним Император вёл свою игру, изображая нормального отца. Я же придерживался линии поведения «старший брат». Приходилось раз за разом уговаривать себя, что вот эта чернокожая горилла — ребёнок! Большой, упёртый, как стадо ослов-мутантов, ребёнок… Воля взяла моё раздражение, усиливая собственную силу. Не нужно было больше усилий или навязывать образ. Воздух вспыхнул подобно напалму. Колдовское пламя, получившееся своенравным из-за вложенных чувств, попробовало взбрыкнуть, но куда ему? Повинуясь моему желанию, поток пламени закрутился в огненном смерче, втягивая в свою топку всё, что не было прикреплено. Спустив весь негатив, заодно спалив целый квартал застройки, я вернул себе спокойствие. Невидимые руки телекинеза сорвали с моего пояса метательные ножи. Шквал стальных лезвий с лёгкостью пробивал метр кладки. Мне оставалось лишь положиться на чувство жизни и направить сталь прямо в сердце. Росчерк — и очередной человек, ставший марионеткой, падал с дырой в груди навылет. Ножи, сами по себе бывшие оружием, вдобавок служили проводниками для моей силы. Исписанные специальными рунами клинки были моим продолжением. Через них я мог обрушить молнию, огонь… да, в принципе, всё что угодно. После освоения телекинеза на таком уровне этот бой был скучным. Мимолётное внимание и мысленный посыл коснулись вражеского танка, заставив пробудиться от сна его дух. Машина, осознавшая себя в руках предателей, мгновенно взбесилась, выходя из-под контроля зомбированного экипажа. Я почти физически ощущал его ярость, чувствовал, как набирает обороты кипящий от гнева двигатель. Танк сорвался с места, красиво пробив собой стену, пройдясь траками и огнём пушки по вражеским позициям. Его пытались подбить, но что мне стоило починить его на расстоянии, зная устройство? Машину остановил лишь подрыв БК, сорвавший с неё башню и рассеявший её дух. Остальное осыпалось лишь горкой искорёженных деталей, но марионетки радовались этому факту недолго. Они очень удачно встали под мои ножи. К веселью присоединилась и моя глефа, выпорхнув из рук. Для психосилового оружия не была препятствием даже лобовая броня техники. Так, в центре рукотворной бури, я шёл навстречу Императору… «Может, я слишком строг? Он же не живёт вторую жизнь, как я. Хотя в прошлой жизни я называл говно — говном. Служба быстро избавляла от иллюзий, отчего вещи назывались своими именами», — шевельнулась мысль в голове. Помогая себе жестом руки, превращаю в жирный прах целую толпу бывших гражданских. Было лишь мгновение сожаления. Не совсем же я псих, а просто чудовище. Вот только это было лишь мгновение рефлексии. Видел я, как толпа зомбированных детишек подрывает себя вместе с зазевавшимся солдатом Имперской Армии или легионером, что на мгновение замешкался. Порой они ещё могут и эмоции изображать, да даже говорить. Их выдаёт пустота в голове. Души нет. Мыслей нет. Откуда чему-то взяться в, по сути, мёртвом мозге? «Если бы было по боку, то чего пытаешься найти оправдание?» — поддеваю сам себя. Даже раньше, когда в прошлой жизни был приказ, и ты знал, что человек, в затылок которому смотрит твой наган, — мразь, был мимолётный момент слабости, пока палец жал на спуск. Это в чём-то похоже на пустоту, когда твоя нога уже шагнула из самолёта. Вулкан — идеалист и гуманист, поэтому я его и не стал останавливать. Быстрее поймёт, что война состоит сугубо из грязи, тем лучше для него. И судя по тому, что мне по воксу передал Азек, процесс пошёл. Послушал бы меня этот упрямец, может быть, даже менее болезненно пережил бы моральный слом. «Во, чужаки явились!» — совсем без злобы подумал я, разрывая лишь давлением силы урода в скафандре. «Умирают так себе. Без огонька», — философски замечаю, провожая взглядом облако газа, от которого тянет блевануть. Разочаровывающе. Ксеносы были опасными противниками. От эфирного огня, что вырывался из их перчаток, не спасал и силовой доспех, а технику они плавили на ха-ха. Как бы после такого жаркого космического боя, где прежде, чем погибнуть, они дали прикурить флоту, это не впечатляло. Опасно, но не более того… «Может, из-за того, что они не могут в голову залезть?» — задал я риторический вопрос, направляя телекинезом стальной шквал ножей на ещё двух, уже слыша рёв болтеров Кустодес. Враг исчез, ускользнув от лезвий, засияв своим газом, отчего губы довольно оскалились в кривой улыбке. «Будут мучиться!» — решил для себя, выдыхая. Сила хлынула через руническую сталь, фонтанируя потоком психических молний. Им плевать, есть ли плоть или нет. Варп не ведает такой разницы. Получив такой разряд, будет судорога даже у того, у кого нет нервной системы. Чужаки почувствовали угрозу, окружив себя сферой из эфирного пламени, что переливалась, как бензиновая плёнка на поверхности лужи, прогибаясь под потоком моей силы. Я ощутил давление на свой разум, но отмахнулся от него. Как выяснилось, залезть мне в голову не получится. Осколок сущности былого Магнуса делает получившийся суррогат в виде меня иммунным к таким воздействиям. Впрочем, это не мешает Императору читать мои мысли как открытую книгу по одной лишь реакции тела. Опыта в подобном у него не занимать… «При случае даже скажу этому интеллигенту одноглазому: «спасибо», повторно сломав ему спину. В трёх местах, включая шею, для надёжности», — мелькнула ненужная в этот момент мысль, которую я мгновенно отбросил. Мой разум скользнул по ментальной нити, нанося ответный удар. Ксеносы, не ожидая такого, пропустили атаку, но их разум, чуждый человеческому целиком и полностью, был сам по себе защитой. Я бы сгорел в иллюзорном огне, если бы не осторожность и не ожидание чего-то подобного. Умереть, запутавшись в чужих образах и мыслях… это унизительно. Убить не убил, но суть их ранил. Вернувшаяся в руки глефа добила, выпустив поток молекулярных нитей, что изрезали их скафандры в труху… Телекинетический удар обрушил очередной дом, открывая мне проход. Врываюсь на соседнюю улицу в ореоле обломков, чтобы увидеть Императора в действии. «Так и начинаешь осознавать собственную никчёмность!» — подумал я с завистью, заворожённо наблюдая, как стена света и молний сокрушает чужаков. Перед его мощью они были ничем. Словно встать со своим щитом против урагана. Император не удостоил их смерти от своей силы. Огненный меч Отца выжигал не только их газообразные тела, но сами души. То, что мне подвластно лишь при помощи ритуала, Император делал лишь давлением своей воли. Отец стал воплощением немезиды, гневом Человечества. Даже матом не описать его крутость в этот момент, но у меня в голове были только фразы на высоком штиле… Ещё мгновение полюбовавшись воплощением возмездия, я ринулся в атаку, заняв позицию спина к спине с Императором, полностью отдаваясь бою. Чужаки шли, стремясь нас смести, мы же стали для их волны ярости нерушимой стеной. Ни Кустодес, ни мои телохранители не могли пробиться к нам, оттеснённые их натиском и толпой бывших жителей улья. Более того, золотых воинов толпа кукол умудрилась потеснить, пока мои сынки изнемогали в контратаке. Мы же замечали это лишь краем сознания. Множество тренировок позволяли мне следовать за Отцом, не отставая в этом бою. Наконец, битва стала чем-то, что могло представлять вызов, но дар провидца шептал об угрозе, становившейся более явной с каждым мгновением, заставляя осторожничать. В то мгновение, когда опасность обрела свои смутные очертания, я и Император повернулись к угрозе лицом. Это был не обычный чужак. Тело ксеноса было зыбким и нематериальным, даже более, чем у его фантомов-сородичей. Марионетки, бывшие когда-то людьми, вложили в его руку рукоять какого-то огнестрельного оружия. Именно от этого оружия веяло опасностью, ставшей в одно мгновение смертельной по своей силе, и, судя по тому, как уплотнилась сила Императора, собираясь в тугую пружину, не только для меня. Само место в одно мгновение стало источать угрозу. Мне не хотелось даже гадать, что будет, когда чужак выстрелит, поэтому я дал команду прыжковому ранцу включиться, одновременно с этим телепортируясь влево. Не помогло. Уже перемещаясь, я ощутил жгучую боль, которую не испытывал ни в прошлой, ни в этой жизни. Уже материализовавшись, ощутив сквозь пробитую броню касание варпа, я уставился… на обломок стекла? «Силовой доспех, способный выдержать и не такое, пробило вулканическое стекло?!» Острый осколок, засевший в нескольких сантиметрах от печени, нанёс такую рану, что не могла побороть физиология примарха ни моя сила. Тело просто отказывалось регенерировать, а кровь стекала по посеребрённой броне кровавыми дорожками. Самое же странное, что боль телесная отзывалась глубоко в моей душе, будто бы стекло задело и её… — Осторожно! — успеваю крикнуть Отцу, срываясь в пике. Ноздрей коснулся пряный запах, какой бывает только у порождений Хаоса. Он был слаб, но от этого понимание уготованной нам ловушки не становилось более ясным. Не знаю, что помогло. Император уклонился от первого выстрела, отбил второй мечом, ушёл перекатом от третьего, делая укол мечом и обрушивая на противника шквал психических молний, но чужака уже там не было… Он телепортировался, появившись в двадцати метрах от меня, в воздухе, уже целясь. Так быстро я не телепортировался никогда! Глефа перерубила его в момент выстрела. Плечо врезалось в грудь уже пустого скафандра, сбивая прицел, но всё это было слишком медленно… «Что?!» — удивился я, видя, как, словно в замедленной съёмке, Императора снесло выстрелом, угодившим ему сверху вниз в район ключицы. Отца откинуло, сбив с ног, но он не упал, упершись на руки, поэтому я увидел, что рана была сквозной. Странное стекло пробило броню на спине, но не смогло выйти наружу, засев в ране. Его меч выпал из руки и, скользя, отлетел куда-то в огонь…
