Глава 11. Часть I
28 июня 2026 г., 07:15
В каюте было почти тихо. Лишь хрустальный звон и звук вспарываемого шпагой воздуха нарушали полное безмолвие.
Свет множества светильников, заключённых в витражные абажуры, придавал стенам пастельные тона, наполняя воздух, пропитанный сандалом и ладаном, чувством штиля. Проходящие через разноцветные стёкла лучи играли на гранях хрустальных подвесов и предметов меблировки, выполненных из этой прозрачной и отполированной горной породы, добавляя в отбрасываемые хозяином покоя тени светлые блики. Эти пятна делали их объёмнее и холоднее, вторя движениям оружейной стали.
Провалившись в уколе, почти опустившись на одно колено, юный примарх, только познавший, кем в действительности является, элегантным, математически выверенным движением, лишённым всякой страсти, вернул свой клинок в ножны. Несмотря на тренировку, дыхание Франциско осталось всё таким же ровным и медленным, создавая иллюзию, что он и вовсе не дышал.
Привычным движением руки юноша будто бы схватил в воздухе невидимый фитиль, приводя свою силу в движение. Практически все источники света разом потухли, явив полное отсутствие того, что могло излучать этот мягкий, спокойный и ровный свет.
Не глядя, правитель из семьи Дукке подхватил кубок с терпким вином, отпил тягучий напиток, вернув ёмкость туда, откуда её взял и где она должна была быть согласно его расчётам. Примарх не ощутил вкуса и запаха вина, лишь отметил процентное соотношение веществ в смеси, как и то, что любой попробовавший безошибочно определит принадлежность жидкости к высшей категории.
Франциско была важна лишь непомерно большая цена, делавшая это питьё элитным, а не букет и послевкусие. Если бы оно стоило не на вес золота и не было оплачено сотнями жизней рабов, взрастивших виноградную лозу, он бы и пить его не стал. Не выгодно и противоречило идеально рассчитанному образу.
Пройдя мимо картин, написанных рукой талантливого мастера, примарх не насладился пейзажами, способными заставить трепетать душу, а лишь ещё раз отметил дороговизну рам, гармоничность с обстановкой, создававшей общее впечатление роскоши. Вложенный в полотна смысл был не важен на фоне блеска славы и богатства, нужных для создания правильного впечатления при встрече с его будущим наставником…
Общаясь с аристократией, говоря о природе и погоде, идеальный биологический компьютер, лишённый всего лишнего, анализировал всё, что улавливал слух, рассчитывая идеальное уравнение успеха, дописывая в него последние переменные. Франциско скрупулёзно, шаг за шагом, собирал математическую модель Хоруса Луперкаля, дабы быть готовым ко встрече с этой ступенью на его пути к званию лучшего.
Всё просто. Согласно его расчётам, лучшие учителя, экипировка и слуги сделают главу семьи Дукке первым у Золотого Трона, обеспечив тем самым оптимальное достижение жизненных целей, идеальных для его ума. Мерило успеха должно быть, как и всё, математически просчитанным…
Где-то в глубине души на долю секунды в ядре идеального компьютера вспыхнула гордость за себя, но тут же была задавлена, как и все эмоции, хладными математическими мыслями. Вот только этот отголосок заставил его вспомнить образ, столь ненавистный, что сам по себе в логической системе зарождался гнев.
Пальцы юноши на мгновение сжались в кулаки, а кровь запылала в жилах, требуя убить, сломать и разорвать причину его невзгод. Сила, вторя его эмоциям, затопила всё безжизненно-ярким светом, покалывающим кожу. Одно лишь мгновение, и он снова взял себя в узду контроля, напомнив себе, что ещё рано…
***
«Храфнкель» вместе с флотилией Шестого Легиона прорывался сквозь варповую бурю, стремясь к очередной цели. Линкор-флагман Космических Волков словно насмехался над чуждым для всего материального измерением, продолжая свой путь несмотря ни на что. Генераторы полей Геллера напевали свою хрустальную песню. Биение сердца линкора, плазменного реактора, сливалось с работой двигателей и отдавалось в корпусе так, что, если закрыть глаза, то Русс мог представить себя на палубе дракара. Не хватало солёного воздуха и холодного, пронизывающего ветра, чтобы ощущение стало полным. Леману нравилось бороздить моря, слышать хруст льдов океанов Фенриса и противостоять ужасам из их глубин. Напоминанием о тех славных временах, в которых было всё просто, служил его верный цепной топор. Прошли годы с тех пор, как его могучая рука сразила кракена, а зубы чудовища были всё так же остры, словно только вчера произошла эта схватка. Топор славно служил ему, не раз и не два проливая кровь куда как более грозных врагов, но они не удостоились даже строчки в саге Волка. Просто очередные победы во славу Всеотца и Человечества. Ничего такого, чего не делали другие примархи… «В шторме иной раз легче найти путеводную звезду, чем понять их. Клянусь своей заветной кружкой, почему они не могут быть как Магнус и Рогал? Пусть иной раз кулак так и просится обрушиться на их лица из-за их прямоты, но она же подкупает, как острота доброй стали!» — предавался размышлениям Король Волков у себя в чертогах, рассматривая верный топор, ждущий своего часа в держателе на стене, и стараясь не смотреть на зловеще поблёскивающее остриём копьё, ставшее для него ещё более отталкивающим. Пусть телом примарх был в чертогах своего флагмана, но умом он находился в совсем другом месте. В его ушах раз за разом звучали слова Магнуса, рассказавшего о том, что поведал ему его дар и проклятие. «Видеть будущее, знать уготованное судьбой, не имея сил изменить предначертанное — это не то же самое, что и следование вюрду. Кишки тролля, я не могу представить той ноши, которую несёт на своих плечах брат. Может, кого и другого он способен обмануть, но иной раз я ощущал, как Магнус смотрит на мир, словно видит зарево погребальных костров и плач женщин после проигранной битвы. Этот холод не растопить даже бочонком мьёда. Дыхание смерти — не то же самое, что и порывы зимней бури. От него не защититься мехом и шкурами. Сколько раз я видел, как из воинов уходило тепло после жестокой сечи, когда он выживал, а его друг или родич оставался кормить своим телом воронов. Каково это — видеть поле, усеянное трупами, и находить в себе силы, чтобы смеяться и не изливать этот хлад на других?» — задумчиво бултыхал в своей знаменитой кружке хмельной напиток Русс в такт своим мыслям. Словно почуяв тяжёлые думы, огонь в очаге взметнулся особенно яркими язычками пламени, сияя багряным светом. Этот отблеск отразился от дара Императора, окрасив полированный наконечник копья в цвет ещё не пролитой крови. «Как будто сама судьба желает, чтобы я пролил братскую кровь», — скривил свой лик Леман, увидев пробежавший по стали кровавый блик. «Лишь одно согревает мои сердца: возможно, мы не пригубим из горькой чаши братоубийства», — попробовал убедить себя Волчий Король, ещё раз вспоминая рассказ брата. Даже сам Магнус не верил, говоря о зыбкости будущего, которого ещё не было… «Хватит!» — стукнул по подлокотнику стула своим кулаком Русс, так что треснуло прочное, вымоченное в солёной воде дерево. Нерешительность раздула угли тёмной ярости, дремавшие в его душе. Злость на самого себя прервала процесс обдумывания предсказания. «Дукке ещё только готовится принять всю тяжесть доли примарха. Он даже не воссоединился со своим Легионом! «Ревнители» с честью несут знамя Империума, покоряя планету за планетой, славя имя Второго примарха! Чтоб меня пожрали ледяные великаны, но на их лике нет пятен бесчестия или трусости!» — усмирил свой гнев Леман. «Магнус подле Всеотца! Мы можем переиграть судьбу, но, если придётся, я не сверну с тропы и выполню свой долг, не дав никому запятнать позором такого бесчестия! Раз вюрд ведёт меня к этому, то так тому и быть, если будет такова воля Всеотца!» — отпил мьёда Волчий Король. Жидкость жгучим комком пробежала по пищеводу, распавшись в животе приятным теплом, которое медленно, но верно поднималось к голове. «Не все братья ещё обретены. Лишь недавно нашли Вулкана. Отец и Магнус отбыли с ним к Терре, но были вынуждены повернуть свой флот. Вблизи столичных миров сегментума Солар восстало скопление Осириса», — решил переключиться на насущные дела примарх вместо сомнений, специально припоминая последние донесения. Его братья были на острие наступления, расширяя владения Империума, и не могли отреагировать. Находившийся ближе всего Тринадцатый Легион выдвинулся к скоплению и поначалу не испытывал трудностей в подавлении неожиданного мятежа. Однако сейчас «Рождённые Войной» также неожиданно прекратили наступление и затребовали подкрепление, столкнувшись с неизвестной ксеноугрозой. «Никто не предвидел этого. Никому не дано знать полностью все переплетения троп вюрда. Чего печалиться по тому, что ещё не произошло?» — поставил окончательную точку в своих сомнениях Леман Русс, осушив свою кружку одним могучим глотком…***
— …Генокод стал стабильнее на тридцать два процента после альтернативной процедуры репликации. У новых рекрутов почти полностью отсутствуют дефекты в имплантированных органах. Новое поколение твоих сынов будет свободно от проклятия… насколько это возможно, — голос Эрды был мягким и мелодичным. В её словах ощущалась гордость за меня, и в кои-то веки похвала была заслужена! Будучи занятым Вулканом во время перелёта, Император не смог дальше меня натаскивать на пути понимания псайкерских сил. У меня появилось много свободного времени, которое я решил провести в лаборатории, проверив образцы из контрольной группы. Если с терапией уже для состоявшихся астартес моего Легиона было понятно, то вот с новыми прогеноидами получилось неожиданное открытие. Генное семя по своей сути — это околоплодный материал примархов, что был избыточен при их создании. Проще говоря, субстанция представляла собой модернизированные стволовые клетки, из которых при воздействии разных факторов и гормонов вырастают импланты для космодесантников. Дабы избежать мутаций, клетки реплицировались в теле уже полноценного легионера сами из себя, получая питательные вещества вместе с кровью, вот только они не всегда брали лишь блоки для собственного строительства. — Дети берут от обоих родителей, так чем процесс созревания генного семени у десантников отличается от деторождения? — ответил я ей. — Использовать для ускоренной репликации прогеноидов смертников и рабов было не самым лучшим вариантом. Как говорили когда-то… Гены пальцем не раздавишь. — Однако мы это упустили, — заметила женщина. — Нас можно понять. Мы стремились быстрее достичь нужного результата, поэтому не могли позволить себе долгий испытательный период, сразу пустив стабильные образцы в работу… Только сравнив образцы из нескольких поколений с выборкой через десять итераций, можно увидеть эти незначительные изменения. Когда все смотрели на секрет прогеноидов, надо было смотреть и на клетки со скрытыми в них митохондриями. Митохондриальная ДНК вносила ошибки в выверенную систему, причём не на телесном, а на энергетическом уровне. Эрда отпила из чашечки белого костяного фарфора ароматный чай со специями. — А началось всё с того, что я просто угадал… — пригубив вино из своего кубка, признался я. — Без интуиции в генетике, как и в других науках, никуда. Реальность подчиняется законам, но и варп накладывает свой отпечаток, — философски заметила вечная. — Некоторые вещи и вовсе стали возможны лишь благодаря его влиянию, найти которые можно, только положившись на предчувствие. Остальное — дело техники. Ты предположил, сын мой, я проверила. Вместе мы придумали решение, которое и реализовали. «Вместе с этим дав рычаг и карту в руки мне», — не без довольства подумал я. Раз увидишь в хаосе страстей чёткую систему, сможешь направлять других к нужному тебе решению. Здесь даже придумывать ничего не пришлось. Аристократы впитывают тягу к власти с молоком матери. Сыграть на их алчности было легко. Им — новый инструмент для интриг, мне — люди для репликации прогеноидов со стабильным геномом. Я им просто дал возможность для своих игр. Теперь старший может элегантно избавиться от младших, или один род может поправить своё положение, а достаточно было лишь намекнуть, что смерть от выращивания в себе прогеноидов наступает в четверти случаев. «Побыстрее бы в бой. Утомили все эти интриганы. Не ожидал, что ко мне выстроится очередь из желающих, хотя… Ха! Породниться с примархом вот таким вот образом для интриганов дорогого стоит. Для меня, как для хозяйственника, важно качество и возможности. Присланные юнцы и жертвы интриг не только пригодны для выращивания в себе прогеноидов. Порой это ценные специалисты, которым лишь нужен шанс, и тогда они будут верны. Новая жизнь, как по мне, отличная плата», — допил я вино и потянулся за кувшином. Лететь оставалось недолго, но я от разговоров с матушкой ещё не устал. Мудрая она женщина…***
Залп ленс-излучателей озарил космос, отразившись от чёрной кожи Вулкана, который заворожённо наблюдал за развернувшейся космической баталией на орбите Септуса XII, придавая ей антрацитовый оттенок. Примарх, лишь недавно найденный и не знавший ничего, кроме своего родного Ноктюрна, видел во взрывах и всполохах пустотной схватки олицетворение наковальни войны, по которой ударял кузнечный молот флота. Рубка «Буревестника» позволяла насладиться этим зрелищем во всём его мрачном величии. Огромные панорамные окна, которые достигали в высоту нескольких этажей, а толщиной были с добрый десяток метров, позволяли чернокожему кузнецу ощутить себя практически стоящим посреди безжалостного космоса. Корабли Империума, медленно пятясь, вели обстрел с дальних дистанций по пяти массивным кораблям, похожим на песочные часы, ранее сорвав попытку штурма планеты Тринадцатым Легионом. Огромные, больше любого судна, построенного людьми, они стремились вклиниться в порядки флота, чтобы обрушить на беззащитные перед их орудиями борта всю свою чудовищную мощь. Магнус, взявший на себя командование космическими силами Экспедиции, разбил единый строй на эскадры, распределив их по различным эшелонам. Сгруппировав корабли в три ордена, аловолосый примарх то имитировал атаку, то отступал, не давая судам ксеносов сблизиться или отойти к звезде, из которой они вышли. Флагман Пятнадцатого Легиона, ведя обстрел с предельных дистанций, развил высокий темп стрельбы, которого не ожидаешь от линкора. Кроме того, ведомые указаниями провидцев Тысячи Сынов, канониры достигли пугающе-потусторонней точности, без пристрелки сразу добившись накрытия целей. Вулкан сам мог лицезреть своими алыми глазами, как лучи, по воле псайкеров, искривляются, попирая законы физики, чтобы обрушиться на сегментные, вращающиеся, будто шестерёнки, корпуса. Примарх Восемнадцатого Легиона ощущал, как вздрагивает палуба от выстрелов макро-батарей. Он слышал, как отзывается реактор, даруя энергию ленс-излучателям и плазменным орудиям «Буревестника». Линкор будто бы чувствовал ярость схватки и сам стремился обрушить гнев воздаяния на врагов рода человеческого… Совсем не так видел свой путь Вулкан, отправившись со своим Отцом и братом в путешествие к далёкой Терре. С тяжестью на душе он принял тот факт, что его путь примарха начнётся с подавления восстания. Защитнику Человечества было тяжело пролить даже запятнанную предательством людскую кровь. В долгих разговорах, состоявшихся на пути в скопление, он поделился своими сомнениями с Отцом и братом. Родичи ответили ему примерно одно и то же, но их речи звучали столь же по-разному, как ощущались жар кузни и прохлада ночи. Если слова Императора, как казалось Вулкану, были полны горечи и сожаления, то от речей Магнуса веяло рациональной необходимостью, оправдывающей жестокость. Сказанное братом было слишком далеко от убеждений самого кузнеца, но заставило его колебаться. «Нельзя спасти всех. Некоторые и вовсе не желают быть спасёнными, утонув в своих заблуждениях, — говорил аловолосый чародей. — Иной раз, пролив кровь невинных, можно спасти куда больше. Обрушив молот возмездия на эти миры, мы заставим одуматься другие, не дав их лидерам надежды на успех. Не отрицаю, множество ни в чём не повинных пострадает, но, начав разбираться, отделяя зёрна от плевел, мы потеряем множество солдат и легионеров, которые могли бы стать щитом от чужаков. Долг полководца и правителя — видеть и делать тяжёлый выбор…» Из тяжёлых размышлений Вулкана вывело зарево, полыхнувшее подобно кузнечному горну, в который мехами вдували воздух, раздувая жар углей. «Буцефал», флагман его Отца, подобно золотому наконечнику копья, поразил мощью своих орудий один из ужасающих кораблей чужаков. Его корпус треснул, надломившись и обрушив целую секцию борта. Из пробоины начал хлестать отвратительного вида газ, сияющий радужными переливами. Подранок попытался было отвернуть, но артиллерия «Буревестника» обрушила на него настоящий шквал. Смертоносный поток устремился к ране исполина ксеносов, вызвав повторные детонации. Корабль подбросило, будто бы он налетел на полном ходу на риф, подкинув огнём взрывов. Радужное сияние стало особенно нестерпимым. Вулкан будто бы ощутил хруст конструкций, хотя и знал, что это невозможно. Казавшийся таким смертоносным механизм чужаков резко пошёл вниз относительно строя своих собратьев. Извергая из многочисленных пробоин газ, он завертелся, раскидывая вокруг себя облако обломков, прежде чем переломиться в самом узком месте на две части. Ответ последовал мгновенно. Даже примарх ощутил мерзкий шёпот, который нечестивой рекой пытался втечь через уши прямо в разум, но он стих, стоило чародеям Тысячи Сынов усилить защиту. Эта способность ксеносов была причиной того, что Тринадцатый Легион запросил подкрепление. Магистр решил проявить осторожность, поняв истинную природу восстания в скоплении. Это же стало причиной одновременной атаки силами Империума всех мятежных миров и навязывания генерального сражения на орбите Септуса XII, где впервые были замечены корабли чужаков. «Рождённым войной» пришлось отступить под натиском ксеносов, оставив в системе пять уничтоженных кораблей, но Легион смог установить непроницаемую блокаду, не давая чужакам покинуть карантинную систему и тревожа их рейдами… — Злятся, — криво усмехнулся Магнус, стоявший рядом с Вулканом. Его глаза засияли серебряным светом. Аловолосый примарх не только оберегал свой флагман, но и командовал действиями флота, иной раз отдавая команды при помощи своих паранормальных способностей. Сила Магнуса одновременно поражала и отталкивала кузнеца. Вулкан с недоверием относился к тому, что не мог взять в свои могучие руки. «У каждого свои достоинства. В нашей власти отточить их и научиться ими управлять, но не выбрать. Так же как люди не равны уже с рождения, псайкер не выбирает, кем родиться. Мы лишь можем взять дар под контроль, усмирив и обратив его на пользу людям. Наши способности — такое же оружие, как лазган или танк, и так же не терпят небрежного обращения. Вся лишь разница в том, что мы пугаем своей непонятностью, ведь, к сожалению, нельзя объяснить слепому истинное ощущение цветов…» — когда-то сказал ему сам Магнус, заметив его неприязнь. — Если они способны испытывать злобу, значит, и страх властен над ними, — произнёс Вулкан, стараясь не коситься на светящиеся колдовским огнём глаза брата. Чернокожий примарх уважал силу своего брата, пускай и считал для себя подобное неприемлемым. Харизма Магнуса и его прямота не позволили образоваться между ними льду непонимания. Пусть друзьями они не стали, но это не мешало им уважать друг друга и видеть достоинства. — Поразим ещё два, и их ментальный натиск ослабнет, — с небольшим усилием проговорил аловолосый. — Проведя ещё раз артподготовку, можно будет начать высадку войск к столичному улью планеты. Глупо было бы понести потери из-за спешки. Вулкан лишь кивнул, принимая слова брата. Примарх желал поскорее окунуться в пламя битвы. Ему не нравилось бездействовать. Пока он находится на мостике, гибнут люди, которых он мог бы спасти, тогда как воину судьбой предназначено бросать себя на наковальню войны…
