Глава 11. Часть V
13 июля 2026 г., 00:00
В покоях матери примархов было темно. Пусть по корабельному времени был день, но хозяйка приказала своим служанкам погасить все источники света, оставив только одну жаровню в центре её опочивальни.
Пламя не было в силах разогнать сгустившийся мрак.
Тени заострились, а блики алых язычков придавали им подобие жизни.
Эрда сидела возле живого огня, наблюдая за его танцем. Он отражался в её глазах, неподвижно смотревших в жаровню. Её дыхание было единственным звуком в этой темноте.
Женщина была полностью погружена в свои мысли, не замечая ни самого огня, ни того, что ароматическая палочка в курильнице давно прогорела. Вечная не видела этого. В её душе бушевала буря, от которой дрожали пальцы рук, коими она обхватила свои ноги.
Вернуть ей равновесие не помогла даже уловка со светом. Её спальня, стилизованная под шатёр кочевников, и пламя жаровни должны были, по задумке, перенести вечную мысленно в прошлое. Там, среди страниц истории, она искала убежище.
Когда жизнь Эрды только начиналась, всё казалось ей таким простым. У неё были ответы на все вопросы, дарованные самим укладом жизни кочевника. Поэтому спустя тысячелетия она держалась за прошлое. Это помогало ей оставаться собой…
Вот только действительность нагнала её. Пусть Магнус давно ушёл, но память, которая была убежищем, сейчас превратилась в пытку. Огонь словно это чувствовал, поэтому ластился по пожираемому им маслу, не в силах разогнать не то что тьму покоев, но и мрак душевный.
Памятные статуэтки и фигурки, что были едва видимы за кругом света, мерцали, как звёзды, ещё больше усиливая вернувшиеся ощущения от событий до Долгой Ночи. Она не хотела вспоминать, но её сын пришёл и попросил ответов. Как мать, Эрда не могла ему не рассказать, вот только, чтобы это сделать, ей нужно было вновь всё пережить.
Все вечные преследовали свои цели. Даже те, кто шёл под знамёнами Императора, делали это в угоду своим желаниям. Это неизбежно порождало конфликты. Разногласия и недопонимание накладывались друг на друга, превращая через века верных союзников во врагов.
«Как победить того, кто может возрождаться? Только убить. Окончательно», — был ответ на закономерный вопрос, рождённый противостоянием бессмертных.
Император, которого в те годы ещё знали Неотом, нашёл ответ. Фульгурит. Она помнила, как это было! Видела, как хрупкое на вид стекло убивает ей подобных во времена глубокой древности.
Но всё же убийство было редкой мерой. Порой его угрозы было достаточно. За двадцать четыре тысячи лет лишь десять вечных были окончательно убиты за свои проступки. Так было до бойни на Колхиде.
Один из них, взявший себе имя Хот, видя, куда идёт судьба человечества, и зная о нежелании вечных активно вмешиваться, решил действовать радикально. Понимая, что его могут остановить, он решил сперва избавиться от других бессмертных. Используя технологии, Хот создал оружие, нефреновые винтовки, которым было плевать на опыт и силу. Используя фульгурит как боеприпас, они стали ультимативным решением.
Всего было изготовлено в строжайшей тайне три подобных винтовки: для Хота и двух его сообщников. Им оставалось только дождаться нужного момента, который настал лишь спустя годы. Собрание на Колхиде стало таким шансом…
Эрда доверяла Хоту, даже считала его своим другом, и чуть не поплатилась за это. Лишь случайность не позволила ей стать первой жертвой.
Прежде чем его удалось остановить, было убито двести вечных. Большая часть древних существ перестала существовать. Выжившие обвинили Императора, как самого сильного из них, в том, что он не защитил и не предвидел подобного. Это был последний сбор вечных как единой организации, и Эрде оставалось гадать, кто из её друзей уцелел в Великой Буре.
Появление одной из этих винтовок, ранение Магнуса и Императора всколыхнули застарелый ужас и стыд. Один камушек спровоцировал лавину, заставив женщину вспомнить и недавние ошибки.
Пусть никто не обвинял её и не вспоминал об этом, но она не могла себя простить за то, что развеяла капсулы с примархами по галактике! Только спустя годы, узнав, что ею снова манипулировали, вечная поняла, какой это был глупый поступок. Видеть, как страдают её дети по её же вине, было слишком мучительно!
— Я сама их толкнула в бездну… — прошептала она.
Ей даже не помогла сухость, с которой она рассказала события прошлого Магнусу. В момент, когда нужно было взять себя в руки, воспоминания захлестнули её.
— Ничего не потеряно… — пыталась убедить себя Эрда.
Она, шурша своими одеждами, протянула руки к огню, пытаясь согреться. Её пальцы дрожали вместе с кистями.
Поняв, что это не помогает, она поднесла ладони к лицу и попробовала отогреть их своим дыханием. Когда и это не помогло, она откинулась на спину, упав на подушки, что устилали пол её покоев.
На полу нервный холод окончательно овладел ею. Вечная свернулась в комок, забываясь беспокойным сном. В пришедшем ей кошмаре она видела, как её дети один за другим срываются в разверзшуюся пропасть. Вечная пробовала помочь, но от неё ничего не зависело.
Сквозь сон она не услышала, но почувствовала смех нерождённых чудовищ…
***
«Это был очень долгий перелёт на Терру», — подумал я, когда линкор занял свою орбиту над столичным миром. Не став дожидаться окончания манёвров, я отправился в ангар. Мне просто хотелось побыстрее покинуть «Буревестник» и пройтись по земле. Даже лицезрение унылого пейзажа загаженной войнами индустриальной пустоши, ставшей для Земли обыденностью, не могло испортить радости от окончания путешествия. Слишком измотали меня последние события. Экспедиция огнём и мечом прошлась по мирам скопления Осирис. Бунт был подавлен, а спровоцировавшие его ксеносы уничтожены. Принимавший активное участие Вулкан пережил последующую экзекуцию мятежных миров стойко. Брат стал мрачнее, почти перестав улыбаться, что немудрено после всего произошедшего. Озвучить приговор такому количеству народу и привести его в исполнение... Тут не только нелюдимым и хмурым станешь. Как бы банально это ни звучало, убивая вне боя, ты убиваешь часть себя. Видел такое, и не раз. Совсем впасть в уныние и меланхолию брату не дал Император, оправившийся от полученных ран на третий день, да и я нагружал кузнеца задачами помимо геноцида. И всё было бы хорошо, если бы не одно «но»! Эрда все эти события пережила неважно. Женщину настигло осознание всего того, что она натворила. Со стороны и не скажешь, ведь она под своими пустынными одеждами умело прятала переживания, но мой дар нашёптывал о той тьме, что была у неё в душе. Осторожные расспросы только подтвердили картину. Прямо она ничего не сказала, но по оговоркам всё было понятно. Я не психолог, скорее даже наоборот: учился ломать головы, а тут ещё править мозги пришлось сразу двум непростым личностям. Но где наша не пропадала? Если Вулкана в конечном итоге я всё же напоил, то с Эрдой такой номер бы не прошёл. По моральным причинам и из-за общей нелепости отпал и второй проверенный вариант решения проблемы... Да и у женщин это не так работает. Тут больше упор на «чуйства», а не на старую добрую «физику». Поэтому спишем всё на не слишком удачную шутку не выспавшегося примарха. К тому же не факт, что меня бы Император не кончил после похода с ней по борделям, да и просто я к ней как к матери относился, пусть формально это и не совсем так... Да и Русс с Фулгримом мне бы потом всё лишнее пообрубали... Хотя если бы был Фулгрим, то проблема решилась бы сама собой. Умеет этот языкастый чёрт куртуазно говорить. Как теперь выкинуть из головы образ его в кукольном платье?.. В общем, проблема была, и она поставила меня в тупик. Даже дар провидца не помог. В кои-то веки он молчал, показывая картину пустоты при попытке увидеть варианты. Пришлось снова изобретать многострадальный велосипед. Через день к решению проблемы волей-неволей подключились мой Легион и все псайкеры на корабле, ведь стоило Эрде заснуть, как просыпались все наделённые даром! Я не знаю и знать не хочу, что ей снилось, но тут даже меня проняло! И это бы можно было пережить, если бы на второй день мне не устроил скандал старший навигатор «Буревестника» вместе с капитаном корабля. Капитан Дилан Хант только развёл руками, когда длинный как жердь и мускулистый навигатор высказал всё про такие условия работы, не особо выбирая выражения. Мужика понять можно. Ему-то нелегко нас через варп вести, а тут ещё и кошмары. Поняв, что чисто мужским коллективом мы проблему не решим, я принял стратегическое решение спросить у женщины, но выбор был ограничен. Можно было бы спросить у оруженосцев, но там разница в гениталиях на мировоззрение не влияла. После учебки, обработки, идеологической накачки и модификации на выходе получался человек лишь одного пола: солдат, вне зависимости от того, каким был исходник. Мальчик, девочка, какая орку разница? У слуг спрашивать было тоже нельзя. Они-то наговорят... Те, кто могут! Расскажут всё, начиная с того, как пуповину неправильно отрезали! Тут проблема остановить поток красноречия... Оставалась Бэки. Секретарь у меня была не только хорошим специалистом, но и женщиной, несмотря на свою святость актов и цифр, и при этом не выносила мозг. Вот с ней и поговорил. Пусть наше знакомство началось не с той ноги, но за все годы служения мне наши отношения стали насколько возможно приятельскими. Во всяком случае, её верность была основана отнюдь не на одном чувстве долга. Бэки даже глаза не закатывала, как обычно бывает, когда она видит чью-то глупость. — Ну... — не слишком уверенно сказала она после нескольких минут раздумий. — Будь это моя мать, я бы постаралась больше проводить с ней времени. Я ничего не терял, поэтому попробовал. Всё же, когда был ходоком по бабам, примерно так это и работало в прошлой жизни. Я бы свалил все эти эмоциональные проблемы на Императора, но у них с Эрдой отношения, мягко говоря, сложные, и тут я его понимаю. После выходки с разбросом капсул хорошо, что не убил, а просто с миром отпустил, только провалом в его глазах это быть не перестало. А провалы Отец не прощает. Ко двору он её вернул, но поручил мне, решив для себя проблему, обозначив дистанцию и пристроив к работе специалиста, одновременно умывая руки от дальнейших действий... Совет оказался действенным, вот только Бэки не предполагала, когда его давала, что мне придётся не просто гулять или чем-то занять мать примархов. В общем, всё это помогло до ночи! Мне пришлось снова погрузиться в размышления и создать сложную систему из пентаграмм и рун, подпитывая её своей энергией. В то же время я служил кроватью и подушкой. Эрда, несмотря на свой средний рост, уютно устроилась у меня на предплечье. В итоге спали все, кроме меня. Сидя в челноке, я хоть выдохнул. Пусть сам кризис и миновал, но осадочек остался! Наладить отношения с Вулканом вечная так и не смогла, как и он с ней. Мешал обоюдный стыд. Пусть у каждого были свои тараканы, но мне лучше не становилось. Хорошо, кузнеца удалось растормошить, и он очухался, а то я уже боялся, что не сломал, а доломал его. Как сказал Император: «Вулкан уподобился духом дракону». И понимать это можно было как угодно. В этом весь Отец... Общение с Императором было ещё одной причиной моей измотанности. Отец снова взялся за мою учёбу. За небольшой перелёт он умудрился вложить в мою голову просто тьму всего, и это было бы хорошо, если бы не иллюзорные шансы сдохнуть в процессе. Пусть наши взаимоотношения и достигли новой черты, но учителем Отец как был жестоким, так и остался. Прибытие на Терру я воспринимал не иначе как передышку. В столице мы должны были пробыть месяц, прежде чем отправиться на соединение с Хорусом, отчего хотелось волком выть на луну, предвидя массу весёлых моментов. Пусть отношения у нас были ровными, но примарх Лунных Волков псайкеров недолюбливал... «Совмещаем приятное с полезным», — довольно подумал я, когда челнок коснулся бетона Львиных Врат. Пора вручить подарок регенту, а то непорядок...***
В сумраке подземелья Малкадор казался ещё старше, чем был на самом деле. Я не мог разглядеть полностью лица регента из-под надвинутого капюшона, но мне хватило и нижней части. Его тонкие старческие губы вытянулись в довольную улыбку, что придавала ему абсолютно зловещий вид. Фигура регента отражалась в рядах отполированных красных доспехов замерших по стойке смирно воинов. Из-за шлемов с чёрными плюмажами их можно было спутать с Кустодес, но в этом элементе экипировки похожей была лишь форма. Я ещё не безумец, чтобы комплектовать без нужды доспех электроникой ценою в иную планету. «Внушает», — промелькнула мысль, пока я взирал на парадные коробки Алой Гвардии. Девятьсот сорок семь воинов. Мужчины и женщины, прошедшие не только жестокое обучение, но и психологическую, и идеологическую обработку. Их личности были снесены, и на их руинах собраны новые, подлинно верные Империуму и Человечеству. Они превозмогли одержимость, став невосприимчивыми к этому процессу. В телах гвардейцев было столько изменений, что они превосходили обычного человека по всем параметрам. Пусть они не были ровней Астартес, но им и не нужно было. Набранные из псайкеров алые гвардейцы могли быть секретарями, собеседниками, дипломатами, диверсантами и убийцами. По моему замыслу, они должны стать хорошим подспорьем регенту. Как по мне, хороший подарок. — Хорошо... очень хорошо... — протянул регент. — Если всё, что ты сказал про них, правда. — Всегда можно проверить, — пожал я плечами, не удивлённый сомнениями, как и желанием испытать новых «оловянных солдатиков». Малкадор неспешно подошёл к строю, нарочито опираясь на свой посох при каждом шаге. Я шествовал за ним, подстроив свой шаг под его. Пусть мы две важные фигуры подле Трона, но это не повод опускаться до панибратства. Регент — очень опасный человек, который пережил массу врагов. Проявлять к нему неуважение... Есть более лёгкий способ расстаться с жизнью. Осмотрев с ног до головы одного из гвардейцев, регент скомандовал: — Сними шлем, — его сухой голос хлестнул не хуже плети. Отработанным движением гвардеец снял шлем, явив на свет лик совсем юной девушки, в глазах которой была вытертая оружейная сталь. — Убей се... — не успел договорить регент, как его прервал звук выстрела. Я предусмотрительно успел прикрыть глаза, поэтому не был забрызган кровью, мозгами и фрагментами черепа. Обезглавленное тело ещё мгновение стояло с зажатым в руке болт-пистолетом, который замер там, где мгновение назад была голова, прежде чем медленно и картинно завалилось. Строй мгновенно сомкнулся, затянув пустоту. Хмыкнув, регент сбил со своего плеча щелбаном кусочек мозга. Окинув взглядом гвардейцев ещё раз, он побрёл вдоль шеренги. Пройдя десять шагов, он остановился возле двух бойцов, в которых благодаря дару псайкера чувствовалось родство крови. Снова повторилась команда снять шлем. На сей раз лица принадлежали девушке и юноше. Близнецам, если быть точнее. — Заколи, — указал старческий палец на девушку. Силовая пика пробила живое сердце с последними звуками фразы. У гвардейцев не изменилось выражение лица, что у палача, что у казнимой. — Изнасилуй её, — приказал регент парню, указав на фигуру, стоявшую через одну в строю. — Отставить... Видя, что и эту команду гвардеец был готов выполнить, а девушка, которая должна была стать жертвой, не то что не пошевелилась, а даже звука не издала, Малкадор решил отменить свой приказ. Помолчав с минуту, он произнёс: — Вскрой живот и повесься на своих кишках, а ты убейся об стену... Ещё минута, и одно тело дёргалось со свёрнутой шеей. Другое даже ногами не сучило, пытаясь убежать от смерти. Строй всё так же остался неподвижным, лишь затянув брешь. — Изобрази влюблённого, — скомандовал старик другому гвардейцу. Последовала целая пьеса. Малкадор на ходу придумывал обстоятельства, вовлекая ещё троих бойцов. Гвардейцы играли выбранные роли, буквально живя ими. Команда, и они снова стали функцией, стоявшей в строю. — Превосходно, — холодно сказал регент, но я ощущал его довольство. — Осталось последнее. Убить его! Старик только успел взмахнуть посохом, а я уклонился от двух десятков пик, уйдя от опасности лишь тем, что сместил себя в пространстве своей силой. Рявкнули болтеры, но болты разбились о поднятый барьер, который через мгновение поглотил поток психических молний. — Отставить, — теперь уже полностью довольный Малкадор отменил свой приказ. — Хорошие воины. — Не каждый рекрут способен пройти подготовку. Многие из них окончательно ломаются, — сказал я очевидную вещь. — Полезный инструмент, — согласился со мной регент. — Были бы такими примархи, и я был бы спокоен за Империум. — За всё приходится платить. Гвардейцы — хорошие исполнители, но не руководители. Для них приказы и директивы — смысл существования, пусть и с оговорками, — снова сказал я очевидную вещь. — Увы, не бывает в жизни совершенства, — искренне посетовал старик. — Пройдёмся? Мне оставалось только согласиться. — Займёте те казармы, которые покажут мои слуги, — отдал команду регент. — Идём. Это уже мне. Молча поднимаемся из катакомб во Дворец. Зачем спешить? Недолгая прогулка, и мы пришли на один из балконов, с которого открывался вид на дворцовый комплекс. Архитекторы, проектировщики вместе с ремесленниками постарались на славу, когда строили это место. Императорский Дворец действительно красив. В нём каждая башенка — произведение искусства. — Правда, вид теперь кажется иным, Магнус, — нарушил тишину старик. Сподвижник Императора всматривался в плотную застройку, словно пытаясь что-то увидеть, и я даже знаю что. — Любая система — клетка. Иная нужна, чтобы запереть что-то внутри. Другая, чтобы защитить то, что внутри. Империум — это и то, и то. Каждый его несущий элемент — прутья. Так должно быть, — ответил я, почти видя эти метафизические прутья. — Именно, — согласился со мной регент. — Никто не свободен. Все — шестерёнки в механизме. Рассвет. Он всегда красив в горах в ясную погоду. В такие дни Дворец кажется сделанным целиком из золота. Идеальное прикрытие для того, что порой творится в его стенах. — Идиллия, которая скоро будет нарушена, — поморщился регент. — Русс, — утверждаю я, сказав этим всё. — Неудивительно, что он направился на Терру после тех новостей, — бросил в пустоту Малкадор, но мне не нужно было быть псайкером, чтобы понять его эмоции. — Покой покинет эти стены. Сама природа моего брата предписывает ему быть слишком громким и демонстративным, — воспользовался я моментом, начав закидывать удочку. Делая это осторожно, чтобы не спугнуть паука. — Двору сейчас не нужен этот шум... Императора и раньше ранили, но совсем при иных обстоятельствах. Властный аппарат уже начал свою работу, переключая высокое общество на другие события. При кажущейся бесполезности это действо способствует укреплению власти, ведь Отец должен быть символом несгибаемости и силы. Чем больше думают про Императора, что он неуязвим, тем меньше голов решится поднять глаза и начать роптать. Появление Лемана сейчас вновь начнёт пересуды. Это и было моим крючком... — Чего ты хочешь? — прямо спросил старик, повернувшись ко мне всем корпусом. Я не строил надежд на свою игру. Там, где я учился, Малкадор преподавал. Паук не тронул наживку, а сразу дёрнул за леску, притягивая самого рыбака в качестве основного блюда. — Вашего разрешения на посещение одного места на Терре, — не стал отпираться я. — И про шум можете забыть. Узнав, что Отцу ничего не угрожает, брат согласится променять участие в скучных для него светских раутах на приключение в диком и опасном месте. Регент смерил меня внимательным взглядом, улыбнувшись из-под капюшона. В рассветных лучах это выглядело так же зловеще, как и во мраке подземелья. — Я ожидал этой просьбы во время нашего первого разговора, — хмыкнул регент, лучась довольством. — Нужные бумаги будут ждать тебя в твоих покоях. Меня радует, что ты можешь побороть свой сентиментализм, обратив его себе на пользу. Сподвижник Императора отвернулся от меня, давая всем своим видом понять, что беседа окончена. Мне оставалось только уйти, предавшись воспоминаниям и мыслям. Не стоит искушать древнего дракона интригами. Пусть он и одряхлел телом, но стал только опаснее. Продолжать с ним разговор — значит стать обязанным сверх меры. В новых долгах нет нужды, когда получил всё, что просил. «Можно себя поздравить. Совсем скоро ты вернёшься домой... Вернее, в те руины, что остались от него...», — мысленно констатировал я, удаляясь. Нужно будет подготовиться, чтобы отправиться в тот улей, которым стала Москва за тысячелетия. Меня интересуют не руины мегаконструкций Московии, а то, что лежит в её основании. Там, словно в капсуле времени, погребена старая добрая Белокаменная...
