Любовь и клоны

- Вот так давите на рану, парни. Жмете, пока кровь не остановится. Понятно?       Доктор Вейн стояла перед нами в небольшой учебной каюте «Решительного», держа в руках армейский аптечный модуль. На ней была стандартная форма медперсонала, слегка помятая после долгой смены в лазарете. Волосы собраны в тугой узел, а на лице - терпеливое выражение человека, который каждый раз объясняет одно и то же новоприбывшим клонам.       Рядом со мной переминались с ноги на ногу бойцы нашего отряда. Кто-то зевал, кто-то откровенно скучал. Первая помощь - мы уже проходили это раз сто. Но приказ капитана Рекса был четким: «Стандартный протокол обучения и переподготовки для оказания первой помощи».       - Турникет накладывается выше раны, - продолжала она, жестом показывая на манекене. - Затягивать до остановки кровотечения, но не пережимать артерию полностью, если есть возможность сохранить конечность. Вопросы?       Я смотрел на её руки. Тонкие пальцы с аккуратными ногтями ловко управлялись с бинтами и жгутами. А в голове была Лиз. Её пальцы, сжимающие мою ладонь, её голос, дрожащий на грани слышимости: «Помоги мне».       - Файвс! – крикнула доктор Вейн. - Турникет, три оборота или пять?       Я моргнул. Все смотрели на меня.       - Пять, - ляпнул я первое, что пришло в голову.       - Три, - поправила она, закатив глаза. - Если сделаешь пять, парень останется без руки. Соберись. Эхо, стоящий справа, тихо хмыкнул.       Когда все начали расходиться по своим постам, Эхо догнал меня в коридоре. Пол под нами мягко вибрировал от работы гипердвигателей.       - Ты чего сегодня как ленивый спящий хатт? - спросил он без предисловий. - Вейн чуть в рапорт не написала, что ты спишь с открытыми глазами.       Я остановился, прислонившись плечом к холодной стене. Вокруг сновали клоны, техники, дроиды. Но для меня они были просто шумом.       - С Лиз проблемы, - сказал я тихо.       Эхо нахмурился. Он знал о ней. Я ему рассказывал, когда впервые получил увольнительную на Корусант и пропадал там каждый свободный час.       - Какие? - спросил он коротко.       Я закрыл глаза - и снова оказался там. В её маленькой комнате, заваленной учебниками по архитектуре. За окном гудел транспортный поток, а она сидела рядом, теребя край своего свитера.       - Файвс... – её голос был тихим, словно она боялась, что кто-то услышит. - Я должна тебе сказать. Только ты не пугайся, ладно?       - Говори. – ответил я, заправляя за ухо прядь её волос.       - Я хочу... - Она замялась, её щеки тут же приобрели алый оттенок. - Я хочу, чтобы мы стали ближе. По-настоящему. Чтобы ты стал моим первым.       У меня внутри что-то ёкнуло. Не от страха, а от нежности и от тревоги, потому что я видел, как ей тяжело это говорить.       - Но я боюсь, - выпалила она, сжимая мою руку. - Очень. Мой бывший парень... Мы встречались недолго. Как-то с друзьями отдыхали после экзамена, и он выпил, а потом… а потом он прижал меня в коридоре. Мне было очень страшно, он был сильнее меня. Я еле вырвалась и убежала. После я, конечно, порвала с ним.       Она замолчала, глотая воздух. Я притянул её к себе и обнял, чувствуя, как дрожит её спина.       - Я не хочу испытать этот страх снова, понимаешь, - прошептала она мне в плечо. - Я тебе доверяю. Правда. Но как перестать бояться - я не знаю. Помоги мне. Пожалуйста.       Я открыл глаза. Эхо молча смотрел на меня, переваривая услышанное.       - И что мне делать? - спросил я. - Я клон. Меня учили воевать. А тут... такое.       Эхо почесал затылок такая: привычка была присуще большинству клонов. Это означало напряженную работу мысли.       - Слушай, - сказал он наконец. - Я в этом... сам не разбираюсь. Но есть у меня идея.       - Какая?       - Поговори с доктором Вейн.       Я опешил. - Чего? С доктором?       - Ты подумай, - Эхо говорил рассудительно, как на разборе полетов. - Она же девушка, в первую очередь, и врач. Тем более у нее был опыт работы с гражданскими.       Я задумался. В его словах был смысл. Вейн всегда держалась спокойно и уверенно, даже когда штопала нас после особо жарких боев. И она действительно была женщиной. Может, женский взгляд тут нужен больше, чем все тактические мысли Эхо.       - Думаешь, не пошлет? - спросил я с сомнением.       - А ты попробуй, - пожал плечами Эхо. - Хуже не будет.       Я нашел её через два часа в медотсеке. Она разбирала какие-то отчеты за терминалом, было видно, как сосредоточенно выглядело ее лицо.       - Доктор Вейн? - Я мялся в дверях, чувствуя себя глупее, чем на первом инструктаже на Камино.       - Файвс? - Она подняла глаза, удивленная. - Ты чего? Ранен? Давай посмотрю.       - Нет, я... - Я шагнул внутрь, не зная, с чего начать. - Это не по службе. Это личное.       Она отложила датапад и внимательно посмотрела на меня. Взгляд у неё был цепкий, но не злой. Уже хорошо.       - Рассказывай, что случилось?       И я рассказал, краснея, как мальчишка. Про Лиз, про её страх и кончено про её просьбу. Про то, что я понятия не имею, как ей помочь.       Вейн слушала молча, не перебивая. Когда я закончил, она вздохнула и откинулась на спинку кресла.       - Знаешь, Файвс, - сказала она тихо. - Ты первый клон за всё время, кто пришел ко мне не с дырой в груди, а с дырой в душе.       Я не знал, что на это ответить.       - У меня есть для тебя совет, - продолжила она. - Делай всё постепенно. Не торопись.       - В смысле?       - В прямом. Вы же встречаетесь? Вот и встречайтесь. Сегодня просто обними её подольше обычного. Завтра погладь по волосам. Послезавтра предложи ей самой тебя коснуться, там, где она захочет. Шаг за шагом. Она должна снова привыкнуть к прикосновениям, понять, что они не несут угрозы. И главное - спрашивай разрешения. Всегда. Чтобы она знала, что контроль у неё.       - А если она испугается?       - Значит нужно будет вернуться на шаг назад. И никакого давления.       Я кивнул, запоминая каждое слово.       - И ещё, - добавила она. - Ничего страшного, если она скажет «стоп». Даже когда вам обоим будет казаться, что всё идет хорошо. Травмы так просто не лечатся. Будь терпелив.       - Спасибо, доктор, - сказал я искренне. - Я... я правда не знал, к кому идти.       Она улыбнулась - устало, но тепло. - Обращайся. И передавай привет своей Лиз.       Я уже развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. В голову пришла мысль, которую я давно хотел озвучить, но стеснялся.       - Доктор Вейн... Можно вопрос? Не по делу, просто...       - Можно.       - Вы замечали, как капитан Рекс на вас смотрит?       Она замерла. На секунду мне показалось, что я перегнул палку. Но потом её щеки тронул едва заметный румянец.       - Что ты имеешь в виду? - спросила она слишком ровным голосом.       - Ничего такого, - я ухмыльнулся. - Просто мы, клоны, много чего замечаем. А он, похоже, нет. Жаль, правда. Вы бы составили отличную пару.       Я вышел быстрее, чем она успела ответить. Но краем глаза увидел, как она отвернулась к терминалу, пряча улыбку.       В коридоре меня ждал Эхо.       - Ну что? - спросил он нетерпеливо.       - Сказала делать всё постепенно, - ответил я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. - И спрашивать разрешения.       - Толковый совет, - кивнул Эхо. - Будешь пробовать?       - Ага, - я посмотрел на часы. До следующей увольнительной оставалось трое суток. - Буду.       Мы пошли в сторону казармы. В голове уже крутился план. Сегодня - просто обнять подольше. Завтра... ну, посмотрим. Главное, чтобы она не боялась. А остальное приложится.

***

      Студия Лиз находилась в старом жилом блоке, который университет переделал под мастерские для лучших студентов. Городская администрация выделила деньги, но их хватило только на ремонт фасада. Внутри всё равно было обшарпано, зато окна выходили на закатную сторону Корусанта, благодаря чему вечером студия наполнялась оранжевым светом.       Я позвонил в дверь и услышал топот босых ног.       - Файвс! - Лиз распахнула дверь и повисла у меня на шее. - Я думала, ты только завтра приедешь!       - Освободился пораньше, - я обнял её в ответ, вдыхая знакомый запах её шампуня. Что-то с цветами. Она говорила, но название забыл.       - Проходи, - она потащила меня внутрь, тараторя без остановки. - Я как раз проект сдала, представляешь? Преподаватель сказал, что моя работа - это лучшая работа за семестр. Ты голодный? Я заказать могу, тут рядом кафешка открылась, всё было интересно попробовать там еду.       - Лиз, - я мягко остановил её, взяв за руку. - Подожди. Давай сначала поговорим.       Она замерла, глядя на меня с тревогой. - Что-то случилось?       - Всё в порядке, - я усадил её на диван, а сам присел рядом на корточки, чтобы видеть глаза. - Я кое-что придумал. По поводу того, о чем ты просила.       Она покраснела, отвела взгляд, но не отодвинулась. - Я слушаю.       - Давай делать всё... медленно. Очень медленно. Сегодня, например, только одно. Ты меня трогаешь. А я сижу и не двигаюсь. Или наоборот. И так каждый раз - по чуть-чуть. Чтобы ты привыкала.       Лиз подняла на меня глаза. В них было удивление и надежда.       - Ты сам придумал?       Я мысленно извинился перед Эхо и доктором Вейн.       - Да... Ну, почти. Так что скажешь?       - А если я испугаюсь?       - Тогда останавливаемся. Можем даже слово придумать. Скажешь его - и я сразу отстраняюсь.       Она задумалась, покусывая губу. Потом улыбнулась - той самой улыбкой, от которой у меня всегда внутри всё переворачивалось.       - Давай... бластер.       - Чего?       - Стоп-слово будет «бластер», - она засмеялась. - Ты же солдат. Если я скажу «бластер», ты сразу поймешь, что надо остановиться. Ну и звучит в нашем случае нелепо.       Я фыркнул. - Бластер так бластер. Договорились.       - А кто первый?       - Ты, - сказал я твёрдо. - Трогаешь меня. А я сижу смирно, и не прикасаюсь к тебе. Идёт?       Она кивнула, но в глазах всё ещё была неуверенность.       - Давай попробуем, - выдохнула она.       Я сел на диван, выпрямив спину, положил руки на колени. Лиз устроилась рядом, сначала просто смотрела, потом медленно подняла руку.       - Можно? – я кивнул одобрительно.       Её пальцы коснулись моей головы. Осторожно, словно я мог разбиться. Она провела по коротко стриженному затылку, а потом перешла на виски. Я чувствовал тепло её ладони, лёгкое дрожание. Закрыл глаза, чтобы не отвлекаться.       - У тебя тут цифра, - прошептала она, водя пальцем по татуировке на правом виске. - Пять. Я всегда хотела спросить, что она значит.       - Мой номер, - ответил я тихо. - КС-5555. Каминоанцы дали нам номера при рождении.       - У тебя красивый номер и имя, образованное от него, - она улыбнулась, продолжая исследовать моё лицо. Пальцы скользнули на скулы, потом на щеки. Медленно, словно я был диковинкой, которой было интересно рассматривать и трогать.       Я старался не двигаться. Руки так и лежали на коленях, хотя каждая клетка желала прикоснуться к ней в ответ.       Лиз провела по линии челюсти, остановилась на подбородке, где начала отрастать щетина. Я обычно брился наголо, как все клоны, но в последнее время оставил небольшую бородку, чтобы хоть немного отличаться от братьев. Теперь её пальцы осторожно касались этой редкой растительности, словно проверяли, настоящая ли.       - Колется, - прошептала она, но не убрала руку.       Потом её пальцы коснулись моих губ и замерли на секунду. Я чувствовал солоноватый вкус её кожи. Она аккуратно провела по нижней губе, потом по верхней.       - Тёплые, - сказала Лиз, и в голосе нотки интереса.       Рука скользнула ниже, на шею. Там, где начинался ворот термоводолазки, которую я носил под пластинами брони. Ткань плотно облегала горло, не давая проникнуть дальше.       - Тут мешает, - заметила она разочарованно.       - В следующий раз, - пообещал я. - Если захочешь.       Она убрала руку, откинулась на спинку дивана, рассматривая меня.       - Теперь я, - сказал я, беря инициативу. - Можно?       Лиз кивнула и закрыла глаза. Я видел, как напряглись её плечи, как она сжала пальцы в кулачки.       - Расслабься, - попросил я мягко. - Это просто я. Файвс. Тот, кто таскает тебе вкусняшки из кафешек.       Она выдохнула, и её плечи чуть опустились.       Я поднял руку, замер на секунду, давая ей время привыкнуть, и осторожно коснулся её волос. У Лиз были длинные, чуть вьющиеся волосы, которые она вечно собирала в небрежный пучок, когда работала над проектами. Сейчас они рассыпались по плечам.       - Знаешь, - сказал я тихо, проводя пальцами по прядям, - они пахнут цветами. Ты говорила, что это из-за шампуня, но я всё равно не запомнил его название.       Уголки её губ дрогнули в улыбке.       Я перешёл к вискам, осторожно массируя круговыми движениями. - А здесь у тебя всегда пульс бьётся, - продолжал я. - Когда ты злишься, делая свои проекты, я это чувствую.       Пальцы скользнули на скулы. У Лиз были высокие скулы, которые особенно красиво выглядели, когда она смеялась.       - Ты знаешь, что, когда улыбаешься, у тебя тут ямочки появляются? Вот тут, - я провёл по месту, где щека переходила в скулу.       Она чуть заметно покраснела.       Я коснулся её носа. Кончик у неё был чуть вздёрнутый, и я всегда хотел это сделать - просто провести пальцем по этой смешной горбинке.       - А нос у тебя - как у тех птичек, которые в парке на площади прыгают. Помнишь, мы их кормили? Такие важные, а смешные.       Лиз фыркнула, сдерживая смех. Хороший знак.       Потом щёки. Мягкие и тёплые. Я провёл костяшками пальцев, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями.       - Тут мягко, - сказал я. - Как раз для того, чтобы целовать. Но это потом.       Она вздохнула, но не от страха - от чего-то другого.       Губы. Я коснулся их подушечкой большого пальца, осторожно, едва ощутимо.       - А губы у тебя всегда кажутся такими серьёзными, когда ты работаешь. Сжимаешь их вот так, - я провёл по линии. - А потом, когда я прихожу, они улыбаются. И я понимаю, что всё правильно сделал, что пришёл.       Я убрал руку. Лиз открыла глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась.       - Всё хорошо? - спросил я, готовый отстраниться, если скажет слово.       - Да, - выдохнула она. - Очень. Я... я не боялась. Совсем.       - Тогда на сегодня закончим, - я мягко убрал руки и откинулся на спинку дивана рядом с ней. - Ты большая молодец.       - Всё? - она удивилась. - Так мало?       - Лучше мало и хорошо, чем много и со страхом, - я пожал плечами. - В следующий раз продолжим, если захочешь...       Она кивнула и вдруг прижалась ко мне всем телом, обхватив руками за пояс. Я обнял её в ответ, чувствуя, как её сердце колотится где-то рядом с моим.       - Спасибо, - прошептала она мне в грудь.       - За что?       - Что ты есть. Что ты... такой.       Я поцеловал её в макушку. Это было можно. Это было безопасно.       Потом мы заказали ту самую еду из новой кафешки, о которых она говорила, включили какой-то дурацкий сериал, и просто лежали на диване, переплетясь ногами. Лиз иногда поднимала руку и касалась моего лица, словно проверяя, что я никуда не делся. Я позволял.       Где-то в середине серии она уснула, уткнувшись носом мне в плечо. Я смотрел, как мерцают огни Корусанта за окном, как поднимаются и опускаются её ресницы во сне, и думал о том, что доктор Вейн была права.       

***

      Дверь за Лиз закрылась, и я выдохнул. Сердце колотилось так, будто я только что выскочил из эпицентра взрыва. В комнате было тепло, пахло ее духами. Девушка стояла у окна, теребя край кофты, и смотрела на меня с той смесью нежности и страха, к которой я уже начал привыкать.       - Привет, - сказал я, чувствуя себя ужасно неловко. В гражданской одежде, без брони, я всегда ощущал себя каким-то… беззащитным. Но сегодня это чувство было особенно острым.       - Привет, - она улыбнулась, но улыбка вышла нервной. - Ты как?       - Нормально. Мне выдали увольнительный на 6 часов, нужно будет вернуться на «Решительный» к отбою.       Сегодня по плану был второй день нашего сближения.       Я подошел к Лиз и взял её за руку. Пальцы были холодными, как всегда. - Сядешь?       Она кивнула, и мы устроились на диване. Я молчал, давая ей время.       Лиз подняла на меня глаза. - Файвс… я хочу попробовать сегодня то, что мы делали в прошлый раз, но мне страшно.       - Я знаю, - ответил я, поглаживая большим пальцем ее ладонь. - Мы будем делать только то, что ты захочешь. В любой момент можем остановиться. Помнишь?       Она кивнула, но в глазах все еще плескалась тревога. И тогда я решился.       Я отпустил ее руку, взялся за край своей водолазки и стянул через голову.       Лиз замерла. Уставилась на меня во все глаза. Я сидел перед ней по пояс голый, чувствуя себя так, будто вышел под обстрел без брони. Шрамов на теле у меня хватало, как и ожог от бластера на плече, рваная рана от осколка на ребрах, россыпь мелких отметин на груди. Тело солдата, ничего красивого.       - Можешь трогать, - тихо сказал я. - Если хочешь. Я не кусаюсь.       Она сглотнула. Подняла руку и замерла в сантиметре от моей кожи. Потом коснулась и кончиками пальцев, легко, как перышком, провела по шраму на плече. Я вздрогнул. Не от боли, а от ощущений. Ее пальцы были прохладными и такими... Совсем не такими, как медицинские щупы или собственные руки. Это было что-то другое.       - Больно было? - шепнула она.       - Не помню, - честно ответил я. - Нас создавали с пониженной болевой чувствительностью.       Она нахмурилась, но руку не убрала. Наоборот, повела дальше, изучая мою кожу, как карту местности. Ключицы, плечи, бицепсы. Ее пальцы скользили по моим рукам, и по телу разбегались мурашки. Я никогда такого не чувствовал. Это было приятно. Очень приятно.       Она обошла меня, встала за спиной. Я сидел, боясь пошевелиться. Ее пальцы коснулись позвоночника, провели вниз по лопаткам, остановились на старом шраме от бластерного рикошета. Я выдохнул сквозь зубы.       - Здесь тоже шрам. – Констатировала она.       - Ага. Это мелочь.       Лиз гладила мою спину, и я чувствовал, как напряжение уходит. Каждое ее прикосновение было как глоток свежего воздуха после затяжного боя. Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям.       Потом она снова встала спереди. Ее руки легли мне на грудь, медленно, изучающе поползли вниз, к торсу. И вот тут я понял, что попал.       Внизу живота возникло знакомое, но сейчас совершенно неуместное напряжение. То, что у клонов называлось просто «физиологической реакцией» в медицинских данных, но на деле было чертовски заметно даже через ткань штанов. А штаны, в отличие от брони, ничего не скрывали.       Я дернулся, схватил подушку, лежащую рядом, и прижал к коленям, прикрывая пах. Лиз удивленно моргнула.       - Что-то не так?       - Э-э… - я почувствовал, как щеки заливает краской. - Извини. Просто… мне немного стыдно.       Лиз уставилась на меня. Секунду, другую. А потом вдруг прыснула - и засмеялась. Искренне, звонко, как колокольчик.       - Файвс, ты покраснел! Клоны способны краснеть?       - Мы много чего умеем, - пробурчал я, но сам невольно улыбнулся. - Смейся-смейся. Я тут, между прочим, страдаю.       Она все еще улыбалась, но в глазах появилась какая-то новая теплота. Она снова положила руки мне на торс, и я забыл, как дышать.       Ее пальцы гладили мои мышцы, обводили шрамы, поднимались выше и касались сосков. Каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться быстрее. Я откинул голову на спинку дивана и просто… чувствовал. Это было лучше, чем любой отдых. Лучше, чем сон. Лучше, чем победа.       - Тебе нравится? - спросила она тихо.       - Очень, - выдохнул я. - Очень нравится. Это… невероятные ощущения.       Она улыбнулась, продолжая водить руками по груди и животу. И я поймал себя на мысли, что готов сидеть так вечность. Просто чувствовать ее прикосновения и смотреть, как она улыбается.       Но потом я вспомнил, что сегодня не только обо мне.       - Лиз, - я мягко взял ее за руки. - А можно теперь я попробую тебя потрогать?       Она замерла. В глазах снова мелькнул страх, но она кивнула. -Только… медленно, хорошо?       - Обещаю.       Она отпустила меня, взялась за край своей кофты и стянула ее через голову. Теперь на её теле красовался только простой хлопковый бюстгальтер, без кружев и украшений. Она была такой красивой, что у меня перехватило дыхание.       - Ты… - я запнулся, подбирая слова. - Ты очень красивая, Лиз. Правда.       Она смущенно улыбнулась, прикрывая грудь руками. Я покачал головой.       - Не прячься. Я просто… я хочу на тебя смотреть.       Она медленно убрала руки. Я смотрел на нее, на изгиб ключиц, на гладкую кожу, на то, как вздымается грудь от частого дыхания. А затем протянул руку.       Сперва коснулся плеча. Так же легко, как она меня. Провел пальцами вниз, по руке, чувствуя тепло ее кожи. Она была мягкой, совсем другой, чем я. Гладкой и нежной.       - Какая ты… - прошептал я, сам не зная, что говорю. - Мягкая… И теплая.       Она молчала, затаив дыхание. Я вел рукой по ее спине, по пояснице, останавливаясь у края бюстгальтера. Но не заходил дальше. Не сегодня. Делал только то, что разрешено.       - Можно погладить живот?       Она кивнула. Я коснулся ее живота, чувствуя, как напряглись мышцы под моими пальцами. Водил кругами, не торопясь, привыкая к ней, давая ей привыкнуть ко мне. Потом поднялся выше. К ребрам.       Остановился у нижнего края бюстгальтера и посмотрел ей в глаза.       - Я не буду его снимать, - сказал я. - Только если ты сама захочешь. Можем вообще не снимать сегодня. Мне и так хорошо.       Ее глаза заблестели. Не знаю, от слез или от чего-то другого. Но она вдруг улыбнулась - широко, светло, как умела только она.       - Ты правда такой… - она не договорила. Просто положила свою ладонь поверх моей и прижала к своей груди, прямо через ткань бюстгальтера.       Я чувствовал тепло ее груди через тонкую ткань. Мягкость, которая так отличалась от моей твердой мускулатуры. Я осторожно сжал, погладил, и она выдохнула - коротко, со свистом.       - Тебе хорошо? - спросил я.       Она кивнула, прикусив губу. Я продолжал гладить, изучать форму, чувствовать, как под тканью твердеет сосок. Это было завораживающе. Я никогда не думал, что женское тело может быть таким… интересным.       Мы сидели так долго. Я трогал ее, она иногда брала мою руку и направляла, показывая, куда хочет. Иногда замирала, и я ждал, пока напряжение пройдет. Иногда выдыхала и расслаблялась, и тогда я продолжал.       А потом, когда я гладил ее грудь через ткань, она вдруг сказала. - Сними.       Я замер. - Что?       - Сними его, - она смотрела мне прямо в глаза. В них уже не было страха. Только решимость. - Я хочу. Правда.       Медленно, стараясь не делать резких движений, я потянул бретельки вниз. Бюстгальтер упал. И я впервые в жизни увидел женскую грудь.       Я смотрел и не мог отвести взгляд. Она была идеальной. Мягкие округлости, розовые соски, которые уже затвердели от прохладного воздуха или от моего взгляда. Я протянул руку и коснулся.       Сосок под пальцем был твердым, как маленькая пуговка. Я погладил, и Лиз выдохнула, запрокинув голову.       - Можно? - спросил я, сжимая грудь в ладони. Она была как раз размером с мою ладонь, помещалась идеально.       - Да, - выдохнула она.       Я гладил, сжимал, водил большим пальцем по соску. Она дышала все чаще, и от ее дыхания у меня самого сносило крышу. Потом внутренний голос, наглый и любопытный, шепнул: «Хочу попробовать языком».       Я наклонился и коснулся губами её соска. Лиз ахнула.       Я почувствовал солоноватый, и в то же время чуть сладковатый вкус ее кожи. Ее рука вцепилась мне в волосы, не отталкивая, а прижимая ближе. Я лизнул еще раз, потом взял сосок в рот полностью, осторожно посасывая.       Она застонала. Тихо, сдавленно, но так откровенно, что у меня внутри все перевернулось. Значит, правильно. Значит, я все делаю верно.       Я переключился на другую грудь, и она снова застонала, выгибаясь навстречу. Ее пальцы гладили мою голову, шею, плечи. Было так хорошо, что я боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент.       Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута, может, полчаса. Я просто наслаждался ею, ее вкусом, ее звуками, ее прикосновениями. А потом она вдруг выдохнула мне в макушку:       - Файвс… я хочу больше. Я хочу тебя. Всего.       Я замер. Поднял голову и посмотрел на нее. Ее глаза были мутными, а зрачки расширены, губы припухли. Она выглядела такой желанной в этот момент.       И я хотел. Боги, как я хотел. Но я сглотнул, собрав свою волю в кулак. - Лиз, - сказал я тихо, но твердо. - Посмотри на меня.       Она посмотрела, все еще тяжело дыша.       - Я тоже хочу. Очень. Больше всего на свете, - я погладил ее по щеке. - Но помнишь, что мы говорили? Мы не прыгаем сразу. Мы делаем шаг за шагом. Сегодня мы сделали большой шаг. Я впервые трогал тебя вот так. Ты разрешила мне снять с тебя белье. Это победа. Давай не будем торопиться? Давай оставим что-то на следующий раз?       Она смотрела на меня долго. Потом моргнула, и в глазах проступила ясность. Она выдохнула - уже спокойнее.       - Ты прав, - прошептала она. - Я просто… Прости.       - Не извиняйся, - я поцеловал ее в лоб. - Ты хотела меня. Это прекрасно. Я очень рад, что ты меня хочешь. Но я хочу, чтобы ты была уверена, чтобы не пожалела об этом. Чтобы не было страха. Ладно?       Она кивнула и вдруг уткнулась носом мне в шею, обняв за плечи.       - Какой же ты… - пробормотала она куда-то мне в кожу. - Ты не представляешь, какой ты…       Я обнял ее в ответ, прижимая к себе. Мы сидели так, обнаженные по пояс, прижавшись друг к другу, и я чувствовал, как бьется ее сердце. Быстро-быстро. А потом медленнее. И еще медленнее.       Мы справились. Еще один шаг сделан.

***

      Три месяца. Именно столько прошло с нашей последней встречи.       Наш дом - Камино. Дожди, ветер и бесконечные тренировки. Я и Эхо были отправлены на переобучение на ARC-штурмовиков. Тактическая подготовка, расширенная автономность и право принимать решения на месте без согласования с командирами. Я должен был гордиться. И гордился. Но каждую свободную минуту мысли возвращались на Корусант. В ту маленькую комнату. К ней, к моей Лиз.       Инструкторы гоняли нас так, что мы падали без сил. Но я знал, зачем я это делаю. Чтобы вернуться к ней не просто солдатом, а кем-то большим. Чтобы она мной гордилась.       И вот я здесь.       Коридоры студенческого общежития пахли все той же старой вентиляцией и жареной едой. Я шел к знакомой двери, и сердце колотилось где-то в горле. Гражданская одежда все еще казалась чужой, но сегодня я был рад, что не в броне. Сегодня я был просто Файвсом.       Дверь открылась, едва я поднял руку. Лиз стояла на пороге. Она чуть похудела, под глазами тени - готовилась к сессии, как потом выяснится. Но улыбка... Боги, эта улыбка стоила всех трех месяцев тренировок.       - Привет, солдат, - сказала она тихо.       - Привет, - ответил я. - Я вернулся.       Она шагнула ко мне, и мы замерли в объятиях. Просто стояли, прижавшись друг к другу, вдыхая знакомые запахи. Ее волосы пахли все тем же цветочным шампунем. Я закрыл глаза и позволил себе просто быть.       Комната изменилась. На столе - еда, явно не синтезированная, а приготовленная. Овощи, мясо, какой-то соус, и бутылка. Самая маленькая, какую я только видел. Этикетка гласила, что градусов там почти нет.       - Ты же не пьешь крепкое, - сказал я, кивая на бутылку.       - А это не крепкое, - она улыбнулась. - Это почти сок. Но для настроения. Ты ведь стал спецназовцем. Это надо отметить.       Мы сели за стол. Я рассказывал о Камино, о тренировках, об Эхо, который теперь тоже ARC и такой же вымотанный, как я. О том, что нас теперь будут бросать на самые сложные задания.       Она слушала, подперев щеку рукой, и улыбалась. Но в глазах постепенно появлялась грусть.       - Что-то случилось? - спросил я, откладывая вилку.       - Я рада за тебя, - тихо сказала она. - Правда. Ты этого заслуживаешь. Просто... теперь ты будешь еще реже прилетать. И задания станут опаснее. Я боюсь, Файвс.       Я взял ее за руку. - Я буду возвращаться. Всегда буду. Обещаю.       Она сжала мои пальцы. А потом встала, обошла стол и села мне на колени.       - Я соскучилась, - прошептала она, обнимая за шею. - Очень.       - Я тоже, - мой голос сел. - Очень.       Мы сидели так, в обнимку, и я чувствовал, как внутри разгорается знакомое тепло. Три месяца без нее. Три месяца только воспоминаний. А теперь она здесь, в моих руках, и пахнет цветами, и смотрит так, что хочется провалиться в ее глаза.       - Файвс, - сказала она вдруг. - Я хочу закончить это. Сегодня. Я готова.       Я замер. - Лиз, может, не будем торопиться? Мы только встретились, и ты выпила немного...       - Я выпила глоток, - перебила она. - Это не алкоголь говорит. Это я. Я три месяца думала об этом. Я хочу тебя. Не завтра, не в следующий раз. Сейчас. Здесь.       - Но мы же договаривались - шаг за шагом...       - Мы сделали все шаги! - ее голос дрогнул, стал громче. - Ты трогал меня, я трогала тебя, мы спали вместе в одной кровати, я перестала бояться твоих рук! Сколько можно ждать, Файвс? Я хочу быть с тобой! По-настоящему! Ты меня не хочешь?       - Хочу, - выдохнул я. - Безумно хочу. Ты даже не представляешь как.       - Тогда что нам мешает?       Я смотрел в ее глаза. В них не было страха. Только решимость и желание. Такое же сильное, как мое.       - Ладно, - сдался я. - Ладно. Но если станет страшно или больно - мы останавливаемся. Сразу. Договорились, ты же помнишь стоп-слово?       Она кивнула и поцеловала меня.       Первый настоящий поцелуй. Не легкое касание губ, как раньше, а глубокий, жадный, со вкусом того самого вина и ее губ. Я прижал ее к себе, чувствуя, как внутри закипает кровь. Ее пальцы зарылись в мои волосы, она целовала так, будто хотела раствориться во мне.       Мы целовались долго, отчаянно, не в силах оторваться. Потом она взяла меня за руку и повела к кровате.       Кровать была узкой, студенческой, но нам хватило. Она стянула майку через голову, и я снова увидел ее грудь. Такую знакомую и такую желанную. Потом сняла штаны, оставшись в белье. Я сглотнул.       - Теперь ты, - шепнула она.       Я стащил футболку, расстегнул штаны, снял их и остался в трусах. Лиз смотрела на меня, и в ее взгляде было что-то новое. Жадность.       - Иди сюда, - позвала она, откидывая одеяло.       Я лег рядом. Мы снова целовались, гладили друг друга, привыкая к новизне - быть вместе почти голыми. Я провел рукой по ее бедру, по животу, добрался до груди. Она выдохнула, выгибаясь навстречу.       Я делал все так, как в прошлые разы. Гладил, сжимал, целовал соски, слушая ее стоны. Но сегодня было по-другому. Сегодня не было страха в ее глазах. Было только желание. Чистое, открытое.       Когда я расстегнул ее бюстгальтер и отбросил в сторону, она даже не вздрогнула. Только притянула меня ближе, впиваясь в губы поцелуем.       Прелюдия длилась долго. Я изучал ее тело заново, наслаждаясь каждым стоном, каждой дрожью. А потом моя рука скользнула ниже. К трусикам.       - Можно? - спросил я, замерев.       - Да, - выдохнула она.       Я стянул их медленно, сантиметр за сантиметром. И замер. Я никогда не видел этого. Никогда. В учебных программах нам показывали анатомию, но это... это было совсем другое. Красивое, нежное. Ее половые губы, розовые, чуть влажные, скрывали тайну, которую я только начинал постигать.       - Ты... - прошептал я. - Ты такая прекрасная. Везде.       Она смущенно улыбнулась, но глаз не отвела.       Я протянул руку, коснулся пальцами. Осторожно, боясь сделать больно. Провел по складкам, чувствуя влажность и тепло. Она вздрогнула, тихо застонав.       - Тебе сейчас очень хорошо, Лиз? - спросил я.       - Очень.       Я продолжал гладить, изучать и привыкать к новым ощущениям. А потом внутренний голос, уже знакомый по прошлым разам, шепнул: «Попробуй языком».       Я наклонился ниже, и запах ударил в ноздри - терпкий, пряный, совершенно новый, но такой возбуждающий, что у меня перехватило дыхание. Лиз замерла подо мной, тяжело дыша, и я чувствовал, как дрожит ее тело в ожидании.       Первое касание языком - и мир взорвался.       Я лизнул ее там, где она была самой влажной, самой горячей. Вкус... боги, этот вкус. Солоноватый, чуть сладковатый, с легкой кислинкой - и совершенно, абсолютно пьянящий. Я хотел еще и еще.       Я раздвинул ее складки языком, исследуя, изучая и запоминая каждую складочку. Она была такой нежной, такой мягкой, такой открытой мне. Я водил языком вдоль, чувствуя, как под моими губами набухает маленький бугорок - клитор, всплыло откуда-то из медицинских данных. Коснулся его кончиком языка.       Лиз выгнулась, вцепившись в мои волосы. - Файвс! - выкрикнула она, и этот крик, полный такого откровенного наслаждения, ударил прямо в пах.       Я не останавливался. Я лизал ее, посасывал, водил языком кругами, чувствуя, как она становится еще влажнее, как ее соки текут по моему подбородку, как ее бедра начинают двигаться в такт моим движениям. Она пахла возбуждением, желанием, она пахла мной - и от этих запахов у меня окончательно сносило крышу.       Я проник языком глубже, насколько мог, чувствуя, как сжимаются ее внутренние мышцы вокруг моего языка. Она застонала громче, вцепившись в простыни свободной рукой.       - Да... да... пожалуйста, не останавливайся...       Я зарычал прямо в нее, вибрацией отдаваясь в ее клиторе, и она закричала, выгибаясь дугой. Я продолжал лизать, пить из нее, чувствуя, как она сжимается все сильнее, как дрожит, как теряет контроль.       Это было лучше, чем любой бой. Лучше, чем победа. Лучше, чем вся моя дурацкая жизнь до этого момента.       А потом она вдруг села, схватила меня за плечи и толкнула на спину. - Теперь я, - выдохнула она. Я опешил. Она потянулась к моим трусам, и я перехватил ее руки.       - Лиз, не надо. Ты не обязана...       - Я хочу, - перебила она. - Я хочу сделать тебе приятно. Позволь мне.       Я колебался секунду. Потом кивнул в знак согласия.       Она села на колени рядом со мной, и я смотрел, как ее рука тянется к моим трусам. Движения неуверенные, но решительные. Она стянула их медленно, и я был таким твердым, таким возбужденным, что каждый миллиметр обнажающейся кожи отзывался пульсацией в паху.       Лиз замерла, глядя на меня. В ее глазах - смесь любопытства, восхищения и легкого испуга. Она протянула руку и прикоснулась к члену пальцами. Я вздрогнул, сжав зубы.       - Такой... большой, - прошептала она. - И твердый.       Она наклонилась, и я забыл, как дышать. Ее губы коснулись головки. Мягкие, теплые и неуверенные. Легкий поцелуй, от которого меня прострелило током от макушки до пят. Потом еще один. И еще.       Она лизнула, пробуя на вкус. Подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом - и улыбнулась.       - Вкусно, - шепнула она и взяла в рот.       Я зарычал, вцепившись в подушку. Ее рот был таким горячим, таким влажным. Она двигалась неумело, то слишком быстро, то слишком медленно, иногда задевая зубами - но от этого было только острее в ощущениях.       Она пыталась взять глубже и давилась, кашляла, но упрямо продолжала. Ее рука сжимала основание, двигаясь в такт рту, и я чувствовал, как внутри нарастает давление, как теряется контроль.       - Лиз... - выдохнул я хрипло. - Лиз, остановись. Я сейчас...       Но она не останавливалась. Наоборот, ускорилась, словно хотела довести меня до края. Я чувствовал, как её губы сжимаются, как она старается - для меня, ради меня.       - Лиз, боги... я не могу...       Я мягко отстранил ее, тяжело дыша. На головке блестела ее слюна, и вид этого был таким эротичным, что я едва не кончил прямо там.       - Тебе понравилось? - спросила она, глядя на меня снизу вверх с такой гордостью и надеждой в глазах.       - Офигеть как понравилось, - выдохнул я, притягивая ее к себе для поцелуя. - Ты... ты не представляешь, что ты со мной сделала. Теперь я хочу войти в тебя. Можно?       Она кивнула и легла на спину, раскрываясь передо мной.       Я навис сверху, глядя в ее глаза. В них не было страха. Только доверие.       - Если будет больно, скажи сразу, поняла?       - Скажу.       Я вошел. Медленно, осторожно, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Было очень тесно и очень горячо. Но ее лицо изменилось - брови сжались, а губы прикушены.       - Тебе больно, Лиз - я тут же замер.       - Немного, - выдохнула она. - Терпимо. Не останавливайся, прошу.       - Лиз...       - Я сказала - не останавливайся.       Я наклонился и поцеловал ее. Долго, глубоко, стараясь передать этим поцелуем все, что чувствую. И продолжал двигаться - медленно, плавно, давая привыкнуть.       Она отвечала на поцелуй, и постепенно напряжение в ее теле уходило. Сменялось чем-то другим. Она задышала чаще, выгибаясь навстречу.       - Уже не больно? - спросил я, отрываясь от губ.       - Нет, - выдохнула она. - Уже хорошо. Очень хорошо. Можно двигаться быстрее.       Я ускорился. И тут внутри проснулось что-то древнее, что-то звериное. Инстинкт, о котором меня не предупреждали на тренировках. Я хотел ее. Всю, без остатка. Каждый толчок был глубже, быстрее, напористее.       Она стонала, впиваясь ногтями в мою спину. Ее тело отвечало мне, двигалось в такт, принимало меня.       - Перевернись, - выдохнул я, и она послушно встала на колени.       Сзади было еще глубже. Еще теснее. Я вошел до конца, и она закричала. Но это был не крик боли, это был крик наслаждения.       Я двигался, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное. Она была мокрой, скользкой, такой желанной, что разум туманился. Я целовал ее плечи, спину, шею, шептал что-то бессвязное.       - Файвс, - выдохнула она. - Я сейчас... Я почти...       - Я тоже, - прохрипел я. - Вместе. Давай вместе.       Еще несколько толчков - и она закричала, сжимаясь вокруг меня так сильно, что я не выдержал. Волна накрыла с головой, вышибая дыхание, мысли, всё. Я зарычал, выгибаясь, чувствуя, как пульсирует внутри нее, как мы сливаемся в одно целое.       Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Наши тела были мокрые от пота. Я обнял ее, прижимая к себе, и мы лежали так, не в силах говорить.       А потом она тихо засмеялась. - Это было... это было лучше всего того, что я могла представить себе.       Я поцеловал ее в макушку. - Для меня тоже.       Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В них блестели слезы, но она улыбалась. - Спасибо, Файвс. За то, что ждал. За то, что не давил. За то, что ты есть.       - Это тебе спасибо, - ответил я. - За то, что доверилась и за то, что позволила быть рядом. Я люблю тебя, Лиз.       Она замерла. А потом улыбнулась так, как не улыбалась никогда. - И я тебя люблю, мой солдат.       Мы уснули под утро, переплетясь руками и ногами.       Утром я улетал на «Решительный». Лиз провожала меня до посадочной площадки, держа за руку.       - Когда вернешься? - спросила она.       - Не знаю, - честно ответил я. - Теперь мои миссии непредсказуемы. Но я вернусь. Всегда буду возвращаться.       Она кивнула, встала на цыпочки и поцеловала меня. - Я буду ждать.