Любовь и клоны

Капитан Рекс

      Я не мог уснуть.       В казарме было тихо, это был редкий случай. Парни только вернулись с увольнительной и алкоголь вырубил их намертво, не спали только несколько солдат на корабле: дежурная смена, пара технарей и я. Сидел на своей койке, прислонившись спиной к холодной стене и смотрел в потолок.       За окнами иллюминатора уже светало - Корусант просыпался. Огни нижних уровней гасли один за другим, сменяясь утренним серым светом, который пробивался сквозь смог. Я так и не смог сомкнуть глаз ни на минуту.       В голове было пусто и одновременно переполнено. Каждое воспоминание прошлой ночи врезалось в память раскаленным клеймом, но я запрещал себе думать о них.       Я провел рукой по лицу, чувствуя, как щетина колет ладонь. В зеркале, которое висело у входа в казарму, я мельком увидел свое отражение - под глазами образовались темные круги, взгляд мутный. Выглядел я так, будто провел ночь в бою. Даже хуже, чем в бою.       Внезапно комлинк на запястье коротко пиликнул. Я глянул на дисплей, генерала Скайуокера вызывал на связь. Нажал кнопку приёма.       - Слушаю, генерал.       - Рекс, доброе утро. - Голос Скайуокера звучал ровно, по-деловому, без обычной лёгкости. - Передай парням, что мы задерживаемся на Корусанте ещё на три дня. Сегодня днём получим поставки оружия и боеприпасов. Медотсеку тоже распоряжение: подготовиться к приёму медикаментов - транспорт прибудет после полудня. Через три дня вылет. Всё понятно?       - Так точно, генерал. - Я помолчал секунду. - Три дня, значит.       - Именно. Дай знать Киксу и доктору Вейн насчёт поставок. И чтобы без задержек. Отбой.       Связь прервалась. Я убрал комлинк и некоторое время сидел неподвижно, глядя в стену.       В казарме постепенно просыпались. Файвс первым открыл глаза, сел на койке, потёр лицо. Эхо рядом возился с датападом. Кикс уже натягивал форму. Джесси и Хардкейс, кряхтя, поднимались с мест - видимо, вчерашний алкоголь всё ещё давал о себе знать.       - Есть новости, - сказал я, вставая. Голос прозвучал хрипловато - пришлось откашляться. - Слушайте приказ.       Парни замерли и повернулись ко мне.       - Генерал Скайуокер только что сообщил: мы остаёмся на Корусанте ещё на три дня. Сегодня принимаем поставки оружия, боеприпасов и медикаментов для медотсека. Через три дня - вылет. Всё ясно?       - Три дня? - Джесси приподнял бровь. - А говорили про неделю…       - Значит, передумали, - пожал плечами Хардкейс. - Три так три. Всё лучше, чем ноль.       - Тихо, - оборвал я негромкие обсуждения. - Кикс, подойди.       Медик отделился от остальных и шагнул ко мне. Остальные клоны продолжили перешёптываться, но я видел, что они поглядывают в нашу сторону.       - Кикс, - сказал я негромко, - ты сегодня займёшься поставками. Передай доктору Вейн, что сегодня днём прибудут медикаменты от штаба. Пусть подготовит приёмку.       Кикс кивнул, но не отошёл. Вместо этого он чуть склонил голову, вглядываясь в моё лицо.       - Капитан, вы выглядите… не очень, - сказал он осторожно. - Под глазами круги, цвет лица бледный. Вы вообще спали сегодня?       - Я в порядке, - ответил я жёстче, чем хотел.       - С вашего позволения, - не отступал Кикс, - вы могли бы сами передать новости доктору. Заодно и провериться у неё. Давление измерить, кровь сдать… мало ли.       Я открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого в голове вдруг вспыхнуло воспоминание - яркое, жгучее и беспощадное.       Мы стояли у двери её каюты. Полумрак коридора, тусклое дежурное освещение и тишина. Она прислонилась к стене, смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах был тот самый взгляд: растерянный, пьяный и откровенный.       - Рекс, - сказала она тихо. - Ты - это тот, к кому мне хочется прикасаться.       Её рука легла на мою щеку. Пальцы были тёплыми, мягкими, от них пахло её духами и ещё чем-то сладким - вином, скорее всего. Я замер, боясь дышать, боясь спугнуть этот момент.       Она провела большим пальцем по моей скуле, по линии челюсти, остановилась на подбородке. Я смотрел в её глаза, и в них не было страха - только желание.       А потом она потянулась ко мне.       Один миг, и её губы коснулись моих. Мягкие, тёплые, чуть сладковатые от вина. Я не знал, что поцелуи бывают такими. Никогда не целовался раньше. Но моё тело знало, что делать. Я прижал её ближе, одной рукой обхватив за талию, другой - за затылок, боясь отпустить, боясь, что это может оказаться лишь сном.       Она ответила. Её губы двигались в такт моим, и это было… крифф, это было невероятно.       Я чувствовал её дыхание, её сердцебиение, такое же быстрое, как моё. Чувствовал, как её пальцы сжимают ворот моей формы, притягивая ближе, ближе, ещё ближе.       Мы целовались в полумраке коридора, и весь мир сузился до этого момента.       - Алисия… - прошептал я, отрываясь на секунду.       Она посмотрела на меня, и в её глазах было столько…       - Капитан? - голос Кикса вернул меня в реальность.       Я моргнул. Кикс стоял передо мной, и в его глазах мелькнуло беспокойство.       - Всё в порядке, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - У меня дела. Ты передашь доктору всё, что нужно. И проследишь за поставками. Ясно?       - Так точно, сэр. - ответил Кикс, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть на меня с сомнением.       Я уже хотел что-то добавить, но тут сзади раздался голос Файвса: - Эхо, ты чего такой скучный? У нас три дня свободы, а ты в свой датапад уткнулся.       - Я изучаю военную технику, - ответил Эхо, не поднимая головы. - Для самообразования.       - Самообразования? - Файвс приподнял бровь. - Ты всё своё время посвящаешь изучению чего-то, совсем не умеешь отдыхать по-нормальному. Дай посмотреть, что там.       Он встал, подошёл к койке Эхо и резко выхватил датапад из рук.       - Эй! - Эхо рванулся, но Файвс уже отскочил.       - Что тут у нас… - Файвс прищурился, читая. - Что за..? Эхо, ты сидишь на каких-то форумах?       Эхо выхватил датапад обратно, спрятав за спину. Лицо его стало пунцовым настолько, насколько это возможно для клона.       - Это моё дело, - процедил он сквозь зубы. - Чем я занимаюсь в свободное время, никого не касается.       - Да я просто спросил! - Файвс поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. - Ничего постыдного. Просто… форум любителей техники? Ты серьёзно?       - А что такого? - Эхо отвернулся, уткнувшись в экран. - Кому-то нравится пить в барах, кому-то - чинить бластеры, а мне - читать про старые двигатели.       - Ладно, ладно, - Файвс вернулся на свою койку, всё ещё ухмыляясь. - Молчу. Тайны твоей души я раскрывать не буду.       - Вот и не надо, - буркнул Эхо, но в его голосе уже не было злости, только смущение.       Я наблюдал за этой сценой, затем перевёл взгляд на Кикса.       - Выполняй, - коротко бросил я и направился к выходу из казармы.       Как только дверь закрылась за капитаном, Файвс тут же повернулся к Киксу.       - Ну? - спросил он вполголоса. - Что он сказал? Ты о чём с ним говорил?       - Сказал передать доктору Вейн про поставки, - ответил Кикс, пожимая плечами. - А когда я предложил ему самому зайти и заодно провериться, он… ну, вы видели.       - Видели, - кивнул Джесси. - Он как будто в другое место ушёл на пару секунд. Глаза остекленели.       - И лицо побелело, - добавил Хардкейс. - Я думал, ему плохо.       - Ему и плохо, - заметил Файвс, хитро прищурившись. - Только не от простуды, братцы. Вы видели, когда он вчера вернулся? Поздно.       - Ты хочешь сказать… - начал Джесси.       - Я ничего не хочу сказать, - перебил Файвс, но улыбка его стала ещё шире. - Просто наш стойкий капитан сегодня сам не свой. И я готов поспорить на свой следующий паёк, что дело тут не в усталости от войны.       - Файвс, прекрати, - осадил его Эхо, отрываясь от датапада. - Капитан имеет право на личные дела.       - Имеет, - согласился Файвс. - Только раньше он от нас ничего не скрывал. А теперь…       - А теперь он ушёл, а мы тут языками чешем, - резюмировал Кикс, вставая. - Мне надо в медотсек. И вам советую заняться делом, а не сплетнями.       Он вышел. Клоны переглянулись.       - Что-то с ним происходит, - тихо сказал Джесси. - С капитаном.       

***

Алисия Вейн

      Медотсек встретил меня привычным гулом приборов и стерильным запахом антисептиков. Я сидела за своим столом в кабинете - маленькой смежной комнатушке, отделённой от основной зоны прозрачной перегородкой. Передо мной на столе стояла кружка с кафом, а рядом пустая упаковка из-под таблеток от головы. Я смотрела на неё и понимала, что выпила уже две, но боль никуда не ушла.       Голова гудела тяжело, тупо, как после долгого боя. Только никакого боя не было. Был вечер, было вино и была темнота.       Я откинулась в кресле и закрыла глаза, пытаясь восстановить вчерашнее по кусочкам.       Вот мы с Зарри, Каем и Дэмианом сидим в ресторане. Смеёмся. Дэмиан рассказывает что-то умное, я слушаю, киваю, пью вино. Потом мы выходим. По своей глупости я забываю ключь-карту от квартиры. Дэмиан провожает меня до к КПП, я забываю пропуск, зову Рекса…       И тут…       Рекс. Он встречает меня, ведет на корабль, что-то говорит. Что? Я помню его голос - низкий, хрипловатый. Помню, как он спросил про Дэмиана. Помню, как спросил: «А со мной тебе комфортно?» А дальше лишь темнота.       Пустота. Как будто кто-то вырезал кусок пленки. Ни образов, ни звуков, ни ощущений. Только смутное, липкое чувство, что произошло что-то важное. Что-то, что я должна помнить, но не могу.       Я сжала виски пальцами, зажмурилась до красных кругов - бесполезно. Зато утро я помнила отчётливо.       Проснулась в своей каюте. Солнце пробивалось сквозь иллюминатор мутными серыми лучами. Голова раскалывалась, а во рту было сухо, как в пустыне Татуина. Я села на кровати и замерла.       На мне было только нижнее бельё. Блузка и юбка висели на спинке стула - но не так, как я всегда складываю свои вещи. Я аккуратно вешаю их на плечики или раскладываю на спинке ровными стопками. А тут… блузка была перекинута кое-как, юбка смята. Кто-то другой снял их с меня и повесил, но не так, как делаю это я.       Обувь стояла у двери. Никакого беспорядка. Никаких следов того, что здесь кто-то был.       Я обхватила голову руками и застонала. Пальцы запутались в спутанных волосах.       - Что вчера было? - прошептала я в пустоту.       Дверь медотсека открылась с тихим шипением. Я вздрогнула и подняла голову. В проходе стоял Кикс, как всегда в форме, с датападом в руках, но без обычной утренней бодрости. Он выглядел озабоченным.       - Доктор Вейн, - сказал он, входя в кабинет. - Вам сообщение от капитана. Точнее, для вас.       - Какое сообщение? - я машинально потянулась к комлинку, но Кикс уже протягивал датапад.       - Капитан велел передать: через три дня вылет. Сегодня днём прибывают поставки медикаментов от штаба. Нужно подготовить приёмку. - Он помолчал, а потом добавил, глядя на меня в упор: - И ещё: вы выглядите неважно.       - Спасибо, Кикс, - буркнула я, принимая датапад. - Очень поддерживаешь.       - Я не в том смысле, - он не отводил взгляда. - У вас глаза красные, лицо бледное. И… - он запнулся, словно не решаясь говорить дальше, но всё же продолжил: - Капитан сегодня утром выглядел так же. Так же плохо. Круги под глазами, взгляд мутный.       Я замерла. Рекс выглядит так же?       - Я подумал, - Кикс говорил осторожно, как будто пробовал слова на вкус, - вдруг это эпидемия? Какой-нибудь вирус, который передаётся воздушно-капельным путём. Симптомы: усталость, головная боль, спутанность сознания… У вас обоих. Может, мне взять анализы? У вас и у него? Я могу за пару минут…       - Кикс, - перебила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо. - Это не эпидемия.       - А что же?       Я вздохнула, потерла лоб.       - Просто реакция организма на вино. Похмелье, понимаешь? У капитана, видимо, тоже был вчера тяжёлый вечер. Вот и всё.       Кикс смотрел на меня с явным сомнением. Его пальцы сжали датапад чуть сильнее.       - Вы уверены, доктор? Потому что если это не…       - Уверена, - сказала я. - Давай лучше займёмся делом. Когда прибывают медикаменты?       - После полудня, - ответил он, но не сдвинулся с места. Ещё несколько секунд он просто стоял, изучая моё лицо, потом вздохнул и кивнул. - Хорошо. Я тогда пойду подготовлю контейнеры для приёмки.       - Иди.       Он вышел из кабинета, и я снова осталась одна. Вернее, не совсем одна - через прозрачную перегородку я видела, как Кикс возится у стеллажей, перебирает пустые контейнеры, проверяет маркировку. Он работал молча, но я чувствовала на себе его взгляды, они были обеспокоенные и изучающие. Игнорировать их становилось всё труднее.       Я взяла кружку с кафом, сделала глоток. Горький напиток обжёг горло, но не прояснил мысли. Голова всё ещё болела.       Мы работали в тишине. Я заполняла отчёты, проверяла запасы, Кикс готовил место для новых поставок. Никто не заговаривал первым - до тех пор, пока Кикс не отложил очередной контейнер и не повернулся ко мне.       - Доктор Вейн, - сказал он, и в его голосе звучало что-то вроде неуверенного любопытства. - Можно спросить?       - Спрашивай, - ответила я, не поднимая головы от терминала.       - Как прошло ваше свидание вслепую вчера?       Я замерла. Пальцы зависли над клавиатурой.       - Свидание-то? - переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       - Ну да. Вы же всё-таки пошли на него.       Я открыла рот, чтобы ответить, и вдруг воспоминание ударило меня под дых. Такое яркое и чёткое.       Мы стоим у двери моей каюты. Полумрак коридора, тусклое дежурное освещение. Я прислонилась к стене - ноги не слушаются. Он стоит напротив, близко, слишком близко. Его броня почти касается меня.       - Рекс, - слышу я свой голос. Тихо, хрипло. - Ты - это тот, к кому мне хочется прикасаться.       Моя рука поднимается сама собой. Пальцы касаются его щеки - жёсткой, небритой. Он замирает. Я чувствую, как под моими пальцами напрягаются его челюсти. Провожу большим пальцем по скуле, по линии челюсти, останавливаюсь на подбородке.       Он смотрит на меня. В его глазах таилось что-то тёмное, горячее, такое, от чего у меня перехватывает дыхание. А потом я тянусь к нему.       Его губы на моих. Твёрдые, но мягкие одновременно. Он целует так, будто умирает от жажды, а я - единственная вода. Его рука обхватывает мою талию, притягивает ближе, вторая - зарывается в мои волосы. Я отвечаю. Я не могу не отвечать. Пальцы сжимают ворот его формы, я прижимаюсь всем телом, и где-то глубоко в горле рождается тихий стон…       - …доктор Вейн?       Голос Кикса вырвал меня из воспоминания. Я моргнула. Мои щёки горели, а сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на Кикса и не могла вымолвить ни слова.       - Доктор, с вами всё в порядке? - он сделал шаг в мою сторону, и в его глазах снова появилось беспокойство. - Вы побледнели… Или покраснели. Я не пойму.       - Всё… нормально, - выдавила я, отводя взгляд. - Просто… голова разболелась сильнее.       - Может, мне вас осмотреть? - предложил Кикс. - Давление измерить, тест на уровень алкоголя…       - Не надо, - сказала я слишком резко. Потом мягче: - Не надо, Кикс. Правда. Всё в порядке.       Он не успел ответить. Комлинк на моём поясе громко зазвонил. Я вздрогнула и машинально нажала кнопку приёмника.       - Алисия! - голос Зарри ворвался в тишину такой громкой и радостной, что я поморщилась. - Ну как? Рассказывай! Я жду подробностей!       - Зарри, тише, - простонала я, потирая висок свободной рукой. - Голова болит.       - Ой, прости, - она понизила голос, но ненамного. - Так как всё прошло? Как тебе Дэмиан? Он мне показался таким… интеллигентным, прям твой идеал.       Я бросила быстрый взгляд на Кикса. Он делал вид, что перебирает контейнеры, но я заметила, как его плечи чуть напряглись. Он слушал.       - Дэмиан… - я замялась, подбирая слова, и повернулась к стене, прикрывая комлинк ладонью. - Он хороший. Действительно хороший. Интеллигентный, умный, с ним приятно говорить.       - Ну вот! - Зарри обрадовалась. - Я же говорила! А он тебе понравился? В смысле, как мужчина?       - Зарри, - я вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, - он мне понравился как человек, конечно. Но… не знаю. Я не ищу сейчас отношений. Ты же знаешь.       - Алисия, - в голосе подруги появились нотки разочарования. - Ты всегда так. Тебе дают хорошего человека, а ты отмахиваешься. Что с тобой не так?       - Со мной всё так, - ответила я устало. - Просто… я на войне. У меня пациенты, которые умирают на операционном столе. У меня нет времени на романы.       - Но Дэмиан не просит у тебя времени! - не сдавалась Зарри. - Он просто хочет иногда встречаться. Поговорить, расслабиться.       Я промолчала. В голове снова мелькнул образ Рекса - его лицо в полумраке коридора, его губы на моих…       - Алисия? - Зарри окликнула меня. - Ты там уснула?       - Нет, - я тряхнула головой. - Слушай, я подумаю. Ладно? Сейчас не могу. Голова раскалывается.       - Ладно, - подруга вздохнула, и я почти физически почувствовала её разочарование. - Но хоть не теряй с ним связь. Обменяйтесь контактами, поболтайте. Может, ты из тех, кто влюбляется постепенно. Всякое бывает.       - Обменялись, - призналась я. - Он у меня есть.       - О! - Зарри снова оживилась. - Вот и отлично! Напиши ему, когда оклемаешься. Не будь букой.       - Хорошо, Зарри. Пока.       - Пока, милая. Береги себя.       Я отключила связь и уставилась в стену. Кикс, слава звёздам, ничего не сказал. Только бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к контейнерам.       Время тянулось медленно. После полудня прибыли медикаменты - два больших контейнера с бактой, антибиотиками, стимуляторами и прочей необходимой мелочевкой. Кикс принял поставку, я проверила накладные, мы вместе рассортировали коробки по стеллажам. Работа отвлекала ровно настолько, чтобы не думать.       Но Рекс так и не зашёл.       Я заметила это не сразу - сначала была занята приёмкой, потом документами. А когда поняла, внутри что-то неприятно кольнуло. Обычно капитан заглядывал хотя бы раз в день, то проверить, как у парней дела, то просто спросить, не нужно ли чего. Сегодня он должен был прийти. Хотя бы чтобы убедиться, что поставки прошли нормально. Но он не пришёл.       К вечеру Кикс закончил работу, собрался и ушёл на ужин. Я осталась одна в медотсеке. Голова болела всё так же, хотя таблетки я больше не пила - бесполезно. Я вышла в коридор подышать.       Корабельные коридоры в этот час были почти пусты. Дежурная смена сидела по постам, остальные ужинали в столовой. Я прошла немного до поворота на технический отсек и остановилась у иллюминатора, глядя на огни Корусанта. А потом я увидела его.       Рекс шёл по коридору с датападом в руках, о чём-то разговаривая с Джесси. Сердце пропустило удар. Я сделала шаг вперёд, сама не зная зачем - окликнуть? Подойти? Просто посмотреть? Он поднял голову. Наши взгляды встретились на одно мгновение.       А потом он резко отвернулся - так резко, будто увидел что-то, чего не должен был видеть. Развернулся и быстрым шагом ушёл в противоположную сторону. Джесси удивлённо посмотрел ему вслед, потом на меня - и пожал плечами.       Я стояла как вкопанная. Сердце колотилось где-то в горле, а щёки горели. Он избегает меня сознательно и будто-то целенаправленно.       Я вернулась в медотсек, но работать уже не могла. Собрала вещи, выключила терминал и пошла в свою каюту.       Внутри всё кипело. Обида. Стыд. Растерянность. Злость на себя - за то, что не помню, за то, что вообще позволила этому случиться.       В каюте я села на кровать и уставилась в одну точку. На личный датапад пришло сообщение. Я открыла его, чтобы прочитать. Оно было от Дэмиана.        «Добрый день, Алисия. Надеюсь, вы добрались благополучно. Как ваше самочувствие? Мне был очень приятен наш разговор. Если у вас будет время и желание - может, встретимся ещё? Без Кая и Зарри. Просто поговорить. Я буду рад. Ответьте, когда сможете. Дэмиан».       Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Палец завис над клавиатурой. Дэмиан был милым, умным, с ним было легко и спокойно. Он не вызывал во мне бурю эмоций, от которой кружится голова - но, может, так и надо? Может, именно так и выглядит нормальное, здоровое общение?       Я убрала датапад на тумбочку. Сначала нужно разобраться с тем, что произошло ночью, и с человеком, который теперь избегает меня, как чумы.       Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Воспоминания сами полезли в голову обрывками.       Рекс ведёт меня к каюте. Его рука на моём локте - осторожно, но твёрдо. Я пьяна, шатаюсь, он поддерживает. Я смотрю на него снизу вверх и говорю: «Ты - это тот, к кому мне хочется прикасаться». Потом был поцелуй. Горячий, жадный, страстный. Его губы, его руки, его дыхание. А дальше - темнота.       Утром я проснулась в одном белье. Блузка и юбка были сняты и повешены не так, как я это делаю. Кто-то другой раздел меня.       Сегодня он увидел меня в коридоре и ушёл. Даже не поздоровался, да даже не кивнул.       Я открыла глаза и посмотрела в потолок.       - Он считает это ошибкой, - прошептала я в пустоту. - Мы переспали, и он считает это ошибкой.       И теперь делает вид, что ничего не было. Я прикусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.       

***

      Прошел почти месяц с той самой ночи.       За этот месяц поведение капитана Рекса, и без того ставшее ледяным после того утра, превратилось в нечто настолько формальное и отстранённое, что порой мне начинало казаться, будто, между нами, никогда не существовало ничего, кроме субординации и случайных служебных пересечений.       Теперь, после каждого боя, после каждой вылазки, когда солдаты 501-го легиона возвращались на борт корабля с ожогами от бластеров, гематомами и переломами, капитан неизменно появлялся в медотсеке, но направлялся прямиком к Киксу, даже не бросая взгляда в сторону моего кабинета, и тот уже затем докладывал мне о результатах обследования.       Если же возникала необходимость в моём непосредственном участии - например, требовалось согласовать список бойцов, нуждающихся в длительной реабилитации, или уточнить какие-то детали по графику плановых медосмотров, то Рекс появлялся на пороге моего кабинета с таким видом, будто переступал порог вражеской территории, и говорил со мной тем ровным, лишённым всяких интонаций голосом, каким, наверное, разговаривают с незнакомым офицером из другого подразделения: «Доброе утро, доктор», «Мне нужны данные по состоянию отряда», «Благодарю, всего хорошего» - и каждый раз, получив ответ, он разворачивался и уходил так быстро, словно воздух в медотсеке становился для него невыносимым.       Первые дни этого нового порядка, который Рекс установил без единого объяснения, стали для меня настоящим испытанием на прочность: я возвращалась к себе в каюту поздно вечером, когда корабль затихал и только дежурные огни мерцали в коридорах, запирала дверь и позволяла себе то, что никогда бы не позволила на людях, - я плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы случайный звук не долетел до соседних кают, и слёзы текли сами собой, горячие и солёные.       Я перебирала в памяти каждую деталь той проклятой ночи - отрывочные образы, обрывки фраз, его голос, его губы на моих, - и снова и снова задавала себе одни и те же вопросы, на которые не было ответов: что именно я сделала не так, почему он решил, что между нами всё кончено, даже толком не начавшись, и была ли для него та ночь чем-то большим, чем просто ошибкой пьяной женщины и клона, который, возможно, просто не умеет отказывать?       И тогда я приняла решение, которое в тот момент показалось мне единственно правильным и разумным: если капитан Рекс, этот выросший на Камино солдат, которого с рождения учили подавлять эмоции и который, возможно, просто не знает, что делать с тем, что произошло между нами, выбрал для себя тактику ледяного отстранения и сухих служебных фраз, то и я буду вести себя точно так же - зеркально отражать его поведение, не показывая ни тени той теплоты, которую когда-то испытывала к нему, и ограничиваясь исключительно профессиональными вопросами без единого намёка на что-то личное. Я стала отвечать ему тем же тоном - кратко, формально, без лишних эмоций, - и вскоре заметила, что это даже облегчает существование: когда ты перестаёшь ждать от человека человеческого отношения, его холодность перестаёт тебя ранить, превращаясь просто в погодные условия, которые не изменить и на которые незачем обижаться.       Параллельно с этим внутренним перестроением я решила, что больше не буду закрываться от возможности нормального, здорового общения, и дала себе слово поддерживать контакт с Дэмианом.       Я ответила ему на следующий же день - простое, вежливое «спасибо, мне тоже было приятно, давайте встретимся, когда позволит время», - и с тех пор наша переписка, поначалу редкая и осторожная, постепенно превратилась в нечто большее, чем просто обмен любезностями.       Мы писали друг другу о книгах, которые прочитали за последнее время, обсуждали научные статьи и медицинские открытия. Дэмиан делился историями из своей работы, я рассказывала о буднях военно-полевого врача, и в этих письмах, насыщенных фактами, идеями и интеллектуальными вызовами, не было ни грамма пошлости или намёка на что-то, что могло бы меня смутить. Мы не флиртовали, мы просто разговаривали, и именно эта лёгкость, отсутствие какого-либо давления или ожиданий, и делала наше общение таким ценным для меня, особенно на фоне той напряжённой атмосферы, которая теперь царила каждый раз, когда я оказывалась в одном помещении с Рексом.       Однажды, где-то через три недели после начала этой переписки, я сидела в медотсеке за своим терминалом, доделывая утренние отчёты, когда на личный датапад пришло очередное сообщение от Дэмиана - он прислал ссылку на любопытное исследование о регенеративных свойствах бакты, сопровождаемую своими комментариями, и я, читая его остроумные замечания, не заметила, как на моём лице появилась широкая, искренняя улыбка. Я поняла это только тогда, когда Кикс, который возился у стеллажей с медикаментами, вдруг остановился и уставился на меня с таким выражением, будто увидел привидение.       - Доктор Вейн, - сказал он осторожно, даже как-то боязливо, словно боялся спугнуть это редкое явление, - вы улыбаетесь.       - Спасибо, Кикс, я в курсе, - ответила я, но улыбка не погасла, и я даже не стала её прятать.       - Я к тому, - он сделал пару шагов ближе и теперь разглядывал меня с явным любопытством, - что вы последнее время… ну, не то, чтобы хмурились, но выглядели уставшей. А сейчас вы выглядите… лучше. Правда. И улыбаетесь вы часто в последнее время, глядя в этот датапад.       Я подняла глаза на него и увидела в его взгляде не праздное любопытство, а искреннюю, тёплую заботу - ту самую, которая отличала Кикса от многих других клонов, его привычку заботиться о тех, кто рядом, даже если формально это не входит в его обязанности.       За все дни пребывания на войне мы с ним стали гораздо ближе - возможно, потому что он был единственным человеком на корабле, кто не давил на меня вопросами и не лез в душу, но при этом всегда был рядом, готовый помочь или просто помолчать, когда мне хотелось молчать. И в этот момент я вдруг почувствовала, что хочу поделиться с ним - не всем, конечно, не той болью, что была связана с Рексом, а хотя бы той радостью, которую приносила мне переписка с Дэмианом.       - Кикс, - сказала я, откладывая датапад, - помнишь то свидание вслепую, о котором все говорили?       - Конечно, - кивнул он, присаживаясь на край стула напротив. - Вы тогда на следующий день выглядели… ну, вы сами знаете.       - Да, знаю, - я вздохнула, но без горечи. - Так вот, тот мужчина - его зовут Дэмиан. Мы начали переписываться. Просто письма, ничего такого. О книгах, о науке, о работе. И знаешь… мне это помогает. Отвлекает.       Кикс смотрел на меня внимательно, с той мягкой серьёзностью, которая делала его похожим на старшего брата.       - Я заметил, - наконец сказал он. - И я рад, доктор. Правда. Вы заслуживаете чего-то хорошего. И выглядите вы действительно лучше - свежее, спокойнее. Даже круги под глазами почти прошли.       Я невольно улыбнулась снова - на этот мягкий, почти отеческий комплимент от клона, который был младше меня по хронологии, но казался порой намного мудрее.       - Спасибо, Кикс, - сказала я тихо.       - Не за что, - он встал и вернулся к своим контейнерам, но на полпути обернулся и добавил: - Только будьте осторожны, доктор. Не все люди такие, какими кажутся.       - Я знаю, - ответила я, но в тот момент мне казалось, что с Дэмианом как раз всё было прозрачно и безопасно - в отличие от некоторых других людей на этом корабле, которые даже не могли посмотреть мне в глаза.       Прошло ещё несколько дней, и этот странный, выстроенный на руинах одной ночи порядок вещей стал казаться мне если не комфортным, то хотя бы привычным.       Я зеркалила его холодность, и постепенно этот холод перестал быть для меня болезненным - он просто стал частью рабочей атмосферы. Мне даже начало казаться, что я почти забыла о том поцелуе, о той вспышке отчаяния и страсти, которая соединила нас в полумраке коридора, - почти, но не совсем, потому что по ночам, когда я закрывала глаза, его лицо всё равно возникало передо мной, и я засыпала с мыслью, что некоторые вещи невозможно вычеркнуть, как строку из отчёта, - можно только научиться жить с ними, не оглядываясь.       Именно в этом состоянии вынужденного спокойствия меня и застал вызов на мостик - сообщение, пришедшее на мой служебный комлинк в середине дня, когда я как раз заканчивала обход после утренних пациентов. Голос дежурного офицера звучал ровно и официально: «Доктор Вейн, генерал Скайуокер требует вашего присутствия на мостике. Немедленно».       Я не стала задавать вопросов - когда генерал говорит «немедленно», это означает, что у тебя есть ровно столько времени, сколько нужно, чтобы дойти от медотсека до командного отсека, и ни секундой больше.       Мостик встретил меня непривычно многолюдной атмосферой - здесь не просто дежурила стандартная смена, но собрались, казалось, все ключевые фигуры нашего подразделения, и я, войдя, сразу же почувствовала на себе несколько взглядов.       Генерал Энакин Скайуокер стоял у главного голографического стола, скрестив руки на груди, и его поза выражала ту смесь сосредоточенности и нетерпения, которая была ему свойственна перед важными решениями; рядом с ним, чуть поодаль, замер генерал Оби-Ван Кеноби в своей неизменной кремовой мантии - спокойный и собранный. Чуть дальше, у боковой консоли, стоял коммандер Коди в своей аккуратной, безупречной. Ближе к выходу, словно готовый в любой момент сорваться с места, стоял капитан Рекс - и я заметила, что, когда я вошла, он на долю секунды поднял на меня глаза, но тут же отвёл их в сторону, и его лицо осталось совершенно непроницаемым, будто моё появление было для него не более значимым, чем смена дежурного офицера.       - Доктор Вейн, - голос Скайуокера привлёк моё внимание, и я перевела взгляд на него, - благодарю, что пришли. У нас есть важная новость, и она касается вас напрямую.       Я сделала шаг вперёд, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.       - На Корусанте через две недели состоится масштабная военная конференция, - продолжал Энакин, жестом приглашая меня подойти ближе к голографическому столу, на котором уже разворачивалась трёхмерная карта столицы с отмеченными зданиями и маршрутами. - Это будет не просто совещание офицеров, как обычно. Конференция соберёт представителей многих планет, военных советников высшего ранга, сенаторов из ключевых комитетов, а также - и это важно - представителей крупнейших корпораций, которые связаны с военными поставками, производством оружия, брони и медицинского оборудования.       Он замолчал на секунду, давая мне возможность осознать масштаб сказанного.       - Республике нужно продемонстрировать не только военную мощь, но и научный потенциал, - вступил в разговор генерал Кеноби, и его голос, мягкий и размеренный, действовал почти гипнотически, хотя я едва могла сосредоточиться на его словах. - Медицинская служба армии играет ключевую роль в поддержании боеспособности солдат. И штаб принял решение, что на конференции должен быть представлен доклад о состоянии военно-полевой медицины - о наших достижениях, о проблемах, с которыми мы сталкиваемся, и о перспективах развития.       - И этот доклад, - Скайуокер посмотрел на меня в упор, и в его взгляде не было ни тени сомнения, только холодная, военная определённость, - будете делать вы, доктор Вейн.       Мир вокруг меня словно замедлился.       Я должна выступать с докладом перед сотнями, если не тысячами людей, среди которых будут высшие военные чины, сенаторы, представители корпораций с их многомиллиардными контрактами, и я должна буду стоять перед ними на сцене и рассказывать о военно-полевой медицине.       - Я… - мой голос прозвучал хрипло, и я откашлялась, чувствуя, как щёки заливает краской, - простите, генерал, но… вы уверены? Я не публичный оратор, я врач. Я никогда не выступала перед такой аудиторией.       - В этом нет ничего страшного, доктор Вейн, - мягко сказал Кеноби, и его улыбка была такой тёплой и ободряющей, что на мгновение мне стало чуть легче. - Вы знаете свой предмет лучше, чем кто-либо другой на этом корабле. Вам просто нужно рассказать о том, чем вы занимаетесь каждый день. Без пафоса, без лишних украшений - просто факты.       - Мы будем рядом, - добавила Асока, и в её голосе, молодом и звонком, слышалась неподдельная поддержка, которая почему-то тронула меня сильнее, чем слова генералов. - Если что-то пойдёт не так, мы вас подстрахуем.       - А если я упаду в обморок? - спросила я, пытаясь превратить это в шутку, но в моём голосе прозвучало слишком много правды, чтобы кто-то засмеялся.       - Тогда мы вас подхватим, - сказал Скайуокер с короткой, почти мальчишеской усмешкой, и на секунду мне показалось, что всё не так страшно.       Но потом мой взгляд случайно скользнул в сторону, где стоял Рекс - и я увидела, что он смотрит на меня…       

***

Капитан Рекс

      Конференц-зал Главного штаба на Корусанте оказался именно таким, как я себе представлял: огромное помещение под высоким куполом из стекла и металла, ряды кресел, поднимающиеся амфитеатром, сотни людей в мундирах, деловых костюмах и парадных одеждах - военные советники, сенаторы, представители корпораций, генералы, офицеры.       В воздухе витал запах дорогого парфюма, полированного дерева и, как ни странно, озона от бесчисленных голографических проекторов, которые транслировали карты, графики и портреты выступающих.       Я стоял у бокового входа, чуть позади генерала Скайуокера, и выполнял ту самую роль, ради которой нас, клонов, и создавали: демонстрация силы и охрана. Моя броня была начищена до блеска, бластер на поясе, поза была расслабленной, но готовая к действию, взгляд скользил по залу, фиксируя потенциальные угрозы.       Но на самом деле я искал её.       Алисия Вейн сидела в первом ряду трибун, отведённых для выступающих - там, где места были мягче, а столики - шире. На ней была парадная форма медицинской службы Республики: тёмно-синий китель с серебряными нашивками, юбка чуть ниже колена, волосы, которые она обычно собирала в хвост, сегодня струились по плечам мягкими волнами, и я заметил, что она подкрасила губы и глаза - так, чтобы выглядеть профессионально, но при этом не бледно на фоне этого блестящего общества. Она сидела, выпрямив спину, и нервно перебирала пальцами датапад с текстом своего доклада - я видел, как её плечи были напряжены, как она то и дело поправляет воротник, хотя он и так сидел идеально.       А потом к ней подсел он.       Дэмиан - тот самый юрист со свидания. Он был в строгом тёмно-сером костюме, с бейджиком представителя какой-то корпорации на лацкане, и двигался с той спокойной, уверенной грацией, которая сразу выдавала человека, привыкшего к залам заседаний и важным переговорам.       Он наклонился к Алисии, что-то тихо сказал, и я увидел, как она сначала удивлённо подняла брови, а потом на её лице появилась улыбка - не та дежурная, вежливая, которую я видел на ней в медотсеке, а настоящая, тёплая, с лёгким румянцем на щеках.       Он сел рядом с ней на место, которое, по идее, принадлежало кому-то из медицинского штаба, но никто не возражал, потому что у таких людей, как Дэмиан, видимо, были пропуска и связи, позволявшие находиться там, где им захочется. И тогда я увидел, как он взял её руку - мягко, почти невесомо, просто накрыл своими пальцами её пальцы, сжавшие датапад, и я видел, как она сначала напряглась, а потом медленно расслабилась, позволив ему это прикосновение.       Он не делал ничего неприличного - просто держал её за руку, чуть поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, и говорил что-то тихое, успокаивающее, и его губы двигались в полуулыбке, а глаза смотрели на неё с такой заботой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.       И в этот момент, глядя на них, я вдруг снова оказался там, в полумраке корабельного коридора, у двери её каюты, и воспоминание накрыло меня с такой силой, что я перестал слышать голос очередного сенатора, бубнящего что-то о бюджете на оборону.       - Рекс, - прошептала она, и это прозвучало так, будто она произносила не имя, а заклинание. - Ты - это тот, к кому мне хочется прикасаться…       …И я, сам не зная, зачем это делаю, начал медленно расстёгивать пуговицы на её блузке. Пальцы дрожали - я, который мог разобрать и собрать бластер с закрытыми глазами, сейчас не мог справиться с крошечными кусочками пластика, потому что под тканью открывалась её кожа - сначала ключицы, тонкие, изящные, с ямочкой посередине, потом плечи, округлые и гладкие, потом кружево бюстгальтера - тёмное, почти незаметное в полумраке, но я видел, как оно облегает её грудь, как она вздымается под ним при каждом вдохе.       Я стянул блузку с её плеч, и она послушно приподнялась, позволяя мне вытащить ткань из-под спины. Потом я взялся за юбку - расстегнул молнию, стянул её вместе с чулками, и вот она осталась лежать передо мной в одном белье, от вида которого у меня пересохло в горле. Я смотрел на её тело: изгиб талии, выступающие рёбра, родинка чуть ниже пупка, бёдра, которые она обычно скрывала под форменными брюками, - и понимал, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного и более запретного...       Утром, когда я сидел в казарме с горящими от бессонницы глазами, я понял, что, между нами всё кончено, даже толком не начавшись. Я не мог смотреть в её глаза и видеть там страх, отвращение или, что ещё страшнее, жалость.       Поэтому я выбрал холод. Ледяную вежливость, сухие служебные фразы, общение только через Кикса. Я запретил себе подходить к ней, запретил себе искать её взглядом, запретил себе думать о том, как пахнут её волосы и как она выглядела в полумраке каюты, такая беззащитная, прекрасная, моя. Я решил, что будет лучше, если она решит, что та ночь была ошибкой, случайностью, которую мы оба предпочли забыть. И когда она начала отвечать мне тем же - ровно, формально, без тени той теплоты, что была раньше, - я почувствовал облегчение. И боль. Такую, что хотелось бить кулаком в стену, пока костяшки не раскровятся.       Но я держался. Потому что я - клон. Потому что нас создавали не для любви. Потому что мы не можем иметь детей, не можем создать семью в том смысле, который вкладывают в это слово нормальные люди. Потому что наша жизнь коротка. Какая семья? Какая любовь? Я мог бы полюбить её - и умереть завтра, оставив её одну. Или, что ещё хуже, сделать её вдовой, даже не успев стать мужем.       Я убеждал себя, что, отстраняясь, я делаю ей одолжение. Что она заслуживает нормального мужчину - такого, как этот Дэмиан: образованного, стабильного, долгоживущего, который сможет дать ей дом, детей, будущее. А не такого, как я - выросшего на Камино, обученного только убивать и защищать, не умеющего выражать чувства иначе, чем через молчаливую преданность.       И эта тактика сработала. Она перестала искать меня взглядом. Перестала задерживаться в медотсеке после осмотров. Я видел, как она улыбается своему датападу.       Но сейчас, глядя, как этот мужчина держит её за руку, как она позволяет ему это, как она смотрит на него с доверием и благодарностью, я вдруг понял, что вся моя выстроенная годами дисциплина рушится к чертям.       Внутри поднималась ревность - та самая, о которой я читал в учебниках по психологии, но никогда не думал, что испытаю её сам. Грязное, липкое чувство, от которого хотелось схватить её за плечи, оттащить от него и сказать: «Он тебе не нужен. Я...».       Одна часть меня шептала: оставь её. Он хороший. Он сможет стать ей хорошим спутником жизни. У них будут дети, дом, совместная старость - всё то, чего ты никогда не сможешь ей дать. Ты - расходный материал Республики, и твоя единственная ценность - это умение стрелять и умирать за генералов. Не губи её жизнь своим присутствием.       Но другая часть, та, которую я старательно давил все эти месяцы, вдруг закричала: а что, если клоны тоже могут любить? Что, если мои чувства имеют значение? Что, если я смогу защитить её - не как солдат защищает врача, а как мужчина защищает женщину? Что, если она, глядя на меня, видит не просто ещё одного клона в броне.       Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и заставил себя дышать ровно. Не сейчас. Не здесь.       Выступления шли одно за другим. Генералы говорили о стратегии, сенаторы - о финансировании, представители корпораций - о новых образцах оружия и брони.       Алисия вышла на сцену, когда объявили её доклад, и я заметил, как она на секунду замерла у края трибуны, впившись пальцами в датапад так, что побелели костяшки. Дэмиан, сидящий в первом ряду, едва заметно кивнул ей, и она выдохнула и начала говорить - спокойно, чётко, профессионально, о военно-полевой медицине, о нехватке бакты, о психологической поддержке солдат, о том, что клоны - не расходный материал, а люди, которые заслуживают нормального лечения и уважения. Я слушал её голос - такой твёрдый и одновременно уязвимый, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.       Когда она закончила, зал взорвался аплодисментами. И я хлопал вместе со всеми, забыв, что клоны обычно не должны проявлять эмоций на публике. Генерал Скайуокер бросил на меня короткий понимающий взгляд, но ничего не сказал.       После выступлений был фуршет: длинные столы с закусками, бокалы с шампанским, гул голосов.       Я держался в тени, у колонны, откуда был виден весь зал, и наблюдал, как Алисия и Дэмиан стоят у окна, о чём-то беседуют. Он что-то говорил, она слушала и улыбалась, и вдруг он взял её за руку и повёл к выходу - не спеша, но уверенно, и она не сопротивлялась, даже не оглянулась.       Я проводил их взглядом и почувствовал, как в груди разливается холод.       На корабль я вернулся поздно вечером. В казарме было шумно - парни обсуждали конференцию, делились впечатлениями, кто-то травил байки. Я прошёл к своей койке, сел, уставившись в стену, и не слышал ни слова из того, что говорили вокруг.       Через час в казарму зашёл Кикс - уставший, но довольный, потому что ему удалось раздобыть на фуршете пару упаковок дорогого шоколада. Он заметил меня, помялся секунду, а потом подошёл.       - Капитан, - сказал он тихо, чтобы не привлекать внимания остальных, - доктор Вейн просила передать. Она сегодня и завтра на корабле не будет. Сказала, что... останется в городе. Отдохнёт немного.       Я поднял на него глаза, и, должно быть, выражение моего лица было таким, что Кикс сделал шаг назад.       - Что? - переспросил я, и голос прозвучал хрипло, чужим.       - Она сказала, что останется в городе. - Повторил Кикс, глядя в сторону. - Вы же знаете, у неё давно не было выходных, и...       - Выходных, - повторил я, чувствуя, как внутри закипает что-то чёрное, неудержимое. - Хорошо. Спасибо, Кикс.       Он кивнул и быстро отошёл, явно не желая продолжать разговор.       Я сидел неподвижно, сжимая край одеяла, и в голове крутилась одна и та же мысль: она с ним. Она ушла с ним. Она останется на ночь или на две ночи - с ним. И он будет касаться её. Целовать её.       А я сижу здесь, в казарме, среди сотен одинаковых лиц, и ничего не могу с этим сделать.       И тут что-то щёлкнуло.       Я встал, подошёл к своему шкафчику, достал датапад с личными делами экипажа - доступ у меня был, как у командира, ко всем данным. Нашёл досье Алисии Вейн. Адрес квартиры на Корусанте - средний уровень, сектор 47, жилой комплекс «Аврора». Я запомнил его с одного раза - память у клонов тренированная.       Не говоря ни слова, я надел броню, повесил на пояс бластер. Парни замерли, глядя на меня, но никто не спросил, куда я собираюсь.       Я вышел с корабля, поймал спидер до Среднего уровня, и всю дорогу в голове стучало: если он там, если он с ней, если он хоть пальцем её тронул - я разукрашу его лицо так, что родная мать не узнает. Я не знал, что именно я сделаю - арестую? пристрелю? изобью до полусмерти? - но знал, что просто смотреть на это больше не могу.       Я поднялся на лифте на нужный этаж, нашёл дверь с номером 47, и минуту стоял перед ней, собираясь с мыслями. Потом нажал кнопку вызова.       Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла она.       Алисия. В домашних штанах и растянутой футболке, босиком, без макияжа, с влажными волосами - видимо, только что из душа. Она смотрела на меня круглыми от удивления глазами, и в них не было ни капли вины или страха - только чистое, неподдельное изумление.       - Рекс? - выдохнула она. - Ты что здесь делаешь? Как ты...       Я не дал ей договорить. Шагнул вперёд, заставляя её отступить в прихожую, и спросил - глухо, срывающимся голосом, который не узнавал сам: - Где он?       - Кто? - она моргнула, отступая ещё на шаг.       - Дэмиан. Твой... - я запнулся, потому что не знал, как назвать этого мужчину. - Он здесь? В твоей квартире?       Она посмотрела на меня так, будто я сморозил величайшую глупость в своей жизни, потом медленно покачала головой.       - Рекс, я одна. Я приехала сюда сразу после конференции. Дэмиан проводил меня до двери и ушёл. Его здесь нет и не было.       Я замер. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин всё ещё кипел в крови.       - Но Кикс сказал... - начал я.       - Кикс сказал, что меня не будет на корабле, потому что я решила взять выходные и побыть одной, - перебила она, и в её голосе прорезалась нотка усталого раздражения. - Отдохнуть от войны. Выспаться. Принять ванну без риска, что объявят тревогу. А не... - она вздохнула. - Рекс, что с тобой происходит?       Я стоял посреди её прихожей, в боевой броне, с бластером на поясе, и чувствовал себя последним идиотом во всей Галактике.       И в этот момент я понял, что дальше молчать нельзя…       - Алисия, - начал я, и голос мой прозвучал хрипло, почти умоляюще, хотя я никогда в жизни никого ни о чём не умолял, - мне нужно тебе кое-что сказать. Всё, что было в этот месяц... моё поведение... я вёл себя как последний трус, и ты имеешь полное право выставить меня за дверь прямо сейчас, но прежде, чем ты это сделаешь, выслушай меня.       Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с тем выражением, которое я не мог прочитать: в её глазах были и усталость, и удивление, и какая-то осторожная надежда.       - Я слушаю, капитан, - сказала она, и я заметил, что она специально выбрала моё звание, чтобы отстраниться, чтобы поставить между нами барьер, но я не позволил этому барьеру устоять.       - Рекс, - поправил я. - Просто Рекс. Пожалуйста.       Она молча кивнула, и я начал говорить - сначала несвязно, сбивчиво, но потом слова потекли сами, освобождаясь из того плена, в котором я держал их целый месяц.       - Я вёл себя так, потому что я клон, - сказал я, глядя ей прямо в глаза, потому что она заслуживала правды, даже если эта правда делала меня уязвимым, - потому что меня создали на Камино не для любви, не для семьи, не для того, чтобы я строил отношения с женщиной, а для того, чтобы я стрелял, убивал и умирал за Республику. Я стерилен, Алисия. Я не могу иметь детей. Моя жизнь - это череда боёв. Какой муж из меня? Какой отец? Я не умею выражать чувства, я не знаю, как разговаривать о книгах и науке, я даже не знаю, что такое нормальное свидание. И когда я увидел Дэмиана - такого спокойного, интеллигентного, такого... нормального, - я понял, что тебе нужен кто-то вроде него. Кто-то, кто сможет дать тебе дом, будущее и семью. А не такой, как я - расходный материал в броне, который завтра может не вернуться с задания.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, останавливая её.       - Подожди. Дай мне закончить. Потому что я не знаю, хватит ли у меня смелости начать снова.       Она замолчала, и я продолжил.       - Я решил, что будет лучше, если я отстранюсь. Если я буду вести себя как сухой, формальный офицер, который общается с тобой только по делу. Я думал, что так ты быстрее забудешь ту ночь, и не будешь чувствовать себя обязанной что-то мне объяснять или, что ещё хуже, жалеть меня. И когда ты начала отвечать мне тем же, я подумал, что моя тактика сработала. Я подумал, что ты сама не хочешь вспоминать то, что произошло. Что тебе стыдно. Что ты рада, что я не лезу к тебе с разговорами.       - Но сегодня, - мой голос дрогнул, и я сжал кулаки, чтобы справиться с эмоциями, - сегодня на конференции, когда я увидел вас с Дэмианом... когда я увидел, как он держит тебя за руку, как ты улыбаешься ему, как вы уходите вместе... вся моя дисциплина, вся моя выучка, всё, чему меня учили, рухнуло в одно мгновение. Я не мог дышать. Я не мог думать. Я только чувствовал, как внутри закипает ревность - такая, что я готов был разорвать его голыми руками, если бы он посмел прикоснуться к тебе ещё раз.       Я замолчал, переводя дыхание, и понял, что сказал слишком много - больше, чем когда-либо говорил кому-либо в своей жизни.       Алисия стояла, не двигаясь, и в её глазах блестели слёзы, нет, не от обиды, а от чего-то другого, от чего у меня внутри всё перевернулось.       - Рекс, - сказала она тихо, и её голос дрожал, - ты знаешь, как мне было тяжело весь этот месяц? Как я плакала по ночам в каюте, потому что думала, что ты меня избегаешь, потому что я тебе противна? Я думала, что та ночь была ошибкой, ошибкой для тебя. Что ты проснулся утром, подумал «что я наделал» и решил, что лучше держаться от меня подальше. Я корила себя за то, что напилась, за то, что вела себя развязно, за то, что... что могла сделать что-то такое, о чём потом стыдно вспоминать.       Она шагнула ко мне, и я почувствовал запах её шампуня, отчего у меня закружилась голова.       - И всё это время, - продолжала она, - я думала, что мы переспали. Что у нас был секс, который я не помню, и что теперь ты считаешь меня легкомысленной или того хуже, что ты воспользовался моим состоянием, а потом испугался последствий.       - Что? - вырвалось у меня. - Какой секс? О чём ты говоришь?       Она посмотрела на меня с недоумением.       - Ну... та ночь. Я проснулась в одном белье. Блузка и юбка были сняты и повешены, но не так, как я обычно это делаю. Я подумала, что... что ты меня раздел. И что между нами что-то было.       Я выдохнул так, будто меня ударили в солнечное сплетение, и покачал головой.       - Алисия, между нами ничего не было. Клянусь тебе всем, что для меня свято. После того поцелуя ты... ты уснула. Прямо у меня на руках. Вино ударило тебе в голову, и ты отключилась. Я занёс тебя в каюту, и ты всё время повторяла, что тебе жарко. Поэтому я снял с тебя блузку и юбку, так тебе было легче дышать. И ушёл. Я даже не остался, потому что не хотел, чтобы ты проснулась и подумала... ну, то, что ты подумала. Я не прикасался к тебе. Ни тогда, ни после.       Она смотрела на меня, раскрыв рот, и в её глазах отражалась целая гамма чувств - облегчение, недоверие, гнев на саму себя и на меня, и ещё что-то тёплое, что заставило моё сердце биться быстрее.       - То есть... всё это время мы оба страдали, - медленно проговорила она, - ты - потому что думал, что я хочу забыть ту ночь, а я - потому что думала, что ты меня избегаешь из-за того, что между нами было? А на самом деле ничего не было?       - Ничего не было, - подтвердил я.       - Мы два идиота, - выдохнула она и вдруг рассмеялась - нервно, со слезами на глазах, но искренне, и этот смех был таким облегчением, таким освобождением, что я не удержался и тоже усмехнулся.       - Два идиота, - согласился я. - Прости меня, Алисия. Я вёл себя как дурак. Я должен был подойти к тебе в первый же день и сказать всё прямо. Но я испугался. Я никогда раньше не... не чувствовал ничего подобного. Я не знал, что с этим делать.       Она шагнула ещё ближе, так что между нами осталось всего несколько сантиметров.       - Я тоже испугалась, - тихо сказала она. - И тоже вела себя как дура. Нужно было просто поговорить с тобой, а не строить предположения и страдать в одиночку.       Повисла пауза, напряжённая, электрическая, и я чувствовал, как воздух между нами нагревается от невысказанных слов и не сделанных движений.       - Рекс, - спросила она, глядя мне в глаза, - а ты... ты правда хочешь, чтобы я перестала общаться с Дэмианом?       Я сглотнул. Вопрос был прямым, и я заслужил на него честный ответ.       - Да, - сказал я. - Хочу. Потому что я не могу смотреть, как другой мужчина держит тебя за руку. Потому что я ревную, хотя не имею на это права. Потому что...       Она приложила палец к моим губам, останавливая меня.       - Ты имеешь право, - сказала она. - Я никогда не рассматривала Дэмиана как любовное увлечение. Я сказала ему об этом сразу, на первом же свидании. Он предложил просто дружеское общение, и я согласилась из вежливости, потому что он действительно интересный собеседник, и потому что мне было одиноко. Но ничего большего между нами нет и не будет. Сегодня он просто поддержал меня перед выступлением, так как я очень нервничала. И всё.       - Всё? - переспросил я, чувствуя, как с плеч сваливается огромный камень.       - Всё, - подтвердила она. - А теперь... Рекс, я устала говорить. Я устала думать. Я хочу... я хочу, чтобы ты меня поцеловал. По-настоящему. Не так, как в ту ночь, когда я была пьяна и ничего не помню. А так, чтобы я запомнила.       Я не заставил себя просить дважды.       Шагнув к ней, я обхватил её лицо ладонями, грубыми, мозолистыми, привыкшими к бластеру, но сейчас такими нежными, какими они никогда не были, - и прильнул к её губам. Она вздохнула мне в рот, и этот звук разорвал последние цепи, которыми я сковывал себя все эти месяцы.       Её губы были мягкими, тёплыми, и они отвечали на мои с той же жадностью. Я целовал её так, будто хотел возместить всё потерянное время - каждый день, каждую ночь, когда я лежал в казарме и думал о ней, запрещая себе даже мечтать о том, что это возможно.       Мои руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и я почувствовал, как её пальцы вцепились в ворот моего термокостюма - я уже успел скинуть броню, оставшись в тонкой чёрной ткани, облегающей каждый мускул. Она прижималась ко мне, и я чувствовал тепло её тела через тонкую футболку, и этого было недостаточно - мне нужно было больше, мне нужна была вся она, без одежды, без барьеров.       Я подхватил её на руки. Она была лёгкой, как пёрышко, и понёс в комнату, которую успел заметить краем глаза: спальня с широкой кроватью, застеленной светло-голубым покрывалом, и большим окном, выходящим на огни Корусанта. Я опустил её на кровать, и она откинулась на подушки, глядя на меня снизу вверх тем самым взглядом, который я запомнил той ночью: растерянным, доверчивым и полным желания.       - Рекс, - прошептала она, и это прозвучало как разрешение на всё.       Я стянул через голову термокостюм - ткань скользнула по коже, освобождая торс, и я увидел, как её взгляд скользит по моим плечам, груди, шрамам, которые покрывали моё тело, как карта боёв, в которых я участвовал. Она не отвернулась, не испугалась, она смотрела с любопытством и восхищением, и это придало мне смелости.       Я навис над ней, опираясь на руки, и снова поцеловал. Это было уже не так нежно, а требовательно, почти грубо, потому что внутри меня горел огонь, который я сдерживал слишком долго. Она отвечала, её руки гладили мою спину, вжимались в лопатки, и я чувствовал, как её ноги обхватывают меня за бёдра, притягивая ещё ближе.       Мои губы скользнули по её подбородку, по шее, туда, где бился пульс, быстрый и сильный, - и я вдохнул запах её кожи, такой чистый, что у меня перехватило дыхание. Я потянул футболку вверх, и она послушно приподнялась, позволяя мне стянуть её через голову. Под ней не было ничего, ведь она только что вышла из душа, и её грудь, высокая, с розовыми сосками, оказалась передо мной без всякой защиты.       Я замер на секунду, глядя на неё, и понял, что это зрелище прекраснее всего, что я видел в своей жизни. Её ключицы, такие изящные, плечи, округлые и гладкие, грудь, которая поднималась и опускалась от частого дыхания. Я хотел запомнить каждую линию, каждую родинку, каждый изгиб.       - Ты красивая, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, почти благоговейно, - самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.       Она покраснела, открыла рот, чтобы что-то ответить, но я уже наклонился и прижался губами к её ключицам, целуя, покусывая и проводя языком по впадинке между ними. Она выгнулась, тихо ахнув, и её пальцы впились в мой затылок, не отталкивая, а наоборот, притягивая ближе.       Я спустился ниже - к её груди, и когда мой язык коснулся соска, она издала такой звук, от которого у меня всё внутри сжалось. Я лизал, покусывал, мял грудь ладонями, чувствуя, как твёрдеют соски под моими губами, как она извивается подо мной, как её дыхание сбивается и становится всё чаще. Я не мог насытиться, мне хотелось ласкать её вечность, слушать эти стоны и чувствовать, как её тело откликается на каждое моё прикосновение.       - Рекс, - простонала она, - пожалуйста...       Я понял, что она просит большего, и подчинился. Мои губы скользнули ниже - по животу, плоскому и напряжённому, по ложбинке, которая вела к краю трусиков, кружевных, тёмно-синих, уже влажных на ощупь. Я замер, глядя на них, и вдруг понял, что значит эта влажность - она хотела меня так же сильно, как я хотел её.       - Алисия, - спросил я, поднимая глаза, - тебе хорошо? Сейчас, со мной? Скажи мне правду.       - Да, - выдохнула она, и в её голосе не было ни капли сомнения, - да, Рекс. Мне очень хорошо. Не останавливайся, пожалуйста.       Я отодвинул пальцами тонкую полоску ткани, и увидел то, что было под ней: влажные, розовые складки, которые блестели в полумраке комнаты. Я провёл пальцем между ними, медленно, осторожно, - и она вскрикнула, выгибаясь, и этот звук, и то, как она сжалась вокруг моего пальца, были самым прекрасным, что я когда-либо видел и слышал.       - Боже, Рекс... - прошептала она, и её глаза закатились от удовольствия.       Я не спрашивал больше. Я просто стянул с неё трусики одним лишь движением, не обращая внимания на то, что кружево может порваться, и опустился между её ног, раздвигая их шире. Она попыталась было оттолкнуть меня, когда поняла, что я собираюсь делать, - её руки легли на мои плечи, слабо пытаясь приподнять меня.       - Рекс, не надо, это не обязательно...       - Хочу, - сказал я, и она замерла. - Я хочу тебя всю. И я хочу, чтобы тебе было хорошо. Доверься мне.       Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел страх и желание, смешанные в равных пропорциях. Потом она кивнула и откинулась на подушки, сжимая простыни в кулаках.       Я наклонился и прижался губами к тому месту, которое только что гладил пальцем. Её запах, сладковатый, ударил в голову, и я почувствовал, как внутри меня разгорается пламя. Я провёл языком по складкам, медленно, пробуя её на вкус, и она вскрикнула, так громко и отчаянно, её бёдра дрогнули, пытаясь то ли отстраниться, то ли прижаться ближе.       Я не дал ей отстраниться. Мои руки легли на её бёдра, удерживая на месте, и я продолжал - лизал, всасывал, нажимал языком на маленький бугорок, который, как я понял, доставлял ей особенное удовольствие. Она кричала, извивалась, её пальцы вцепились в меня, уже не отталкивая, а притягивая, и я чувствовал, как её тело напрягается, как мышцы живота сокращаются, как она близится к чему-то, чего я ещё не знал, но что чувствовал каждой клеткой.       - Рекс... я... я сейчас... - выдохнула она, и вдруг её тело выгнулось дугой, она закричала - громко, безудержно, и её бёдра затряслись в конвульсиях. Она сжала мою голову так сильно, что мне стало трудно дышать, но я не остановился, я продолжал, пока её спазмы не стихли, пока она не обмякла на кровати, тяжело дыша, с закрытыми глазами и влажным лицом.       Я поднял голову, облизнул губы - на них был её вкус, и мне показалось, что ничего вкуснее я в жизни не пробовал.       - Алисия, - позвал я, и она открыла глаза - мутные, полные удовольствия, - ты как?       - Я... - она не могла говорить, только кивнула и потянула меня к себе, целуя в губы, и я почувствовал на языке свой собственный вкус, смешанный с её, и это было безумие.       - Рекс, - прошептала она, когда мы оторвались друг от друга, - я должна тебе сказать. У меня... у меня нет опыта. Я никогда раньше не была с мужчиной. Я понимаю, что будет больно, но я доверяю тебе. Только будь осторожен.       Я замер. Она - невинна. Эта мысль ударила меня под дых, и я почувствовал одновременно гордость и страх.       - У меня тоже нет опыта, - признался я. - Но я знаю одно: я никогда не причиню тебе боль. Обещаю.       Я снял с себя последнее - боксеры, которые уже стали тесными от возбуждения, и увидел, как её глаза расширились, когда она взглянула на меня. Она не испугалась, только прикусила губу и кивнула.       - Пожалуйста, - прошептала она. - Войди в меня.       Я навис над ней, опираясь на одну руку, второй направляя себя к её входу - влажному, готовому, но такому узкому, что у меня самого перехватило дыхание от одной мысли о том, что мне предстоит.       - Ты уверена? - спросил я, в последний раз глядя ей в глаза.       - Да, - сказала она. - Я хочу тебя.       Я медленно вошёл, дюйм за дюймом, чувствуя, как её тело сопротивляется, как туго и тесно вокруг меня, и она вскрикнула - негромко, сдерживаясь, и я увидел, как по её щеке скатилась слеза. Я замер, собираясь выйти, но она обхватила меня ногами, не давая отстраниться.       - Нет, - сказала она, - не останавливайся. Пожалуйста. Продолжай. Уже прошло.       Я сделал глубокий вдох и продолжил медленно, осторожно, пока не вошёл до конца. Мы оба замерли, тяжело дыша, и я чувствовал, как она пульсирует вокруг меня, как её тело привыкает к моему, как напряжение в её лице сменяется удивлением и первыми проблесками удовольствия.       - Всё хорошо? - спросил я.       - Всё хорошо, - выдохнула она. - Двигайся. Только медленно.       Я начал двигаться плавно, неглубоко, и каждое движение отдавалось в моём теле электрическим разрядом. Я чувствовал её изнутри - горячую и тесную, - и это было так невероятно, так невозможно, что я боялся, что это сон, что я сейчас проснусь в казарме и обнаружу, что ничего этого не было.       Но она была настоящей. Её руки на моей спине, её дыхание в моём ухе, её тихие стоны, когда я ускорялся, - всё это было реальным.       - Сильнее, - попросила она, и я подчинился. - Быстрее. Рекс, не бойся, я не сломаюсь.       Я ускорил темп, и она застонала громче, её бёдра поднимались навстречу, и вдруг она взяла мою руку и направила её между нашими телами - туда, где я входил в неё.       - Вот здесь, - прошептала она, - нажимай и три. Вот так. Да, Рекс, да...       Я делал так, как она просила, и чувствовал, как её тело напрягается снова, как дыхание сбивается, как она близка к тому, что уже испытала недавно.       - Я сейчас... - выдохнула она, и вдруг её тело сжалось вокруг меня в судороге, и она закричала - громко, и я почувствовал, как её внутренние мышцы сжимают меня, и это стало последней каплей.       Я сделал несколько сильных, отрывистых толчков, и мир взорвался белым светом - я кончил в неё, глубоко, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, как мышцы сокращаются в спазмах удовольствия, как она обнимает меня, прижимая к себе, и что-то шепчет на ухо - я не слышал слов, только голос, только тепло, только то, что мы оба здесь, вместе, и что это - настоящее.       Я упал на неё, обессиленный, она целовала меня в висок, и я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим.       - Я люблю тебя, - прошептала она, и я поднял голову, чтобы посмотреть на неё.       В её глазах блестели слёзы.       - Я тоже тебя люблю, - сказал я, и это было первое признание в моей жизни, и оно оказалось самым лёгким из всего, что я когда-либо делал.       Она улыбнулась, и я накрыл её губы нежным поцелуем.