Кровь Архивиста

      Ванитас ошибся.       Ной закричал, и он не успел и задуматься. Ванитас дёрнулся и оступился.       Так стечение обстоятельств привело его к тому моменту, когда он подвернул лодыжку и с шипением начал падать под весом врезавшегося в него Ноя.       В каких-то несколько метрах визжала проклятая, но это померкло на фоне тяжело дышащего и навалившегося на него всем телом вампира.       Он не успел подняться или сбросить с себя эту неприятную ношу. Битва была изнуряющей и долгой, она оставила их дрожащими от усталости и адреналина. И возможно всё было бы по-другому, не вмешайся он в схватку или если бы стоял хотя бы в другом месте. Хватило бы того, чтобы он не дёрнулся на звук голоса Ноя. Но механизм прокрутился. Глава быть уже не может быть переписана.       Зазвенела оттянутая тетива, и воздух сотряс тихий свист. Ной вскрикнул и ещё сильнее навалился на Ванитаса. В голубых глазах отразился металлический блеск.       В нескольких дюймах от его лица насмешливо поглядывал наконечник, оголяя темную кожу чужого плеча и разодранную ткань. Ванитас чувствовал, как его забрызгало кровью, и закрыл глаза.       Она залилась ему под воротник и по ощущениям попала даже в приоткрытый рот. Металлический привкус на губах был мерзким.       Ной застонал и начал шевелиться. Ванитас поморщился, на ходу сплевывая розовую слюну, бесцеремонно спихнул с себя архивиста, проигнорировав болезненные стенания.       – Пора этот бардак заканчивать, сил моих уже на это нет, - проворчал он.              Достав из под пальто книгу, он взмахнул руками, и комната озарилась глубоким синим цветом. По стенам заплясали созвездия. Он глубоко вздохнул и прищурился.              Листы зашуршали и остановились.              – Имя твоё Арджент, “серебряная дева”.              Сказал он не очень громко, но это уже было и неважно.              Из рук проклятой с грохотом выпал лук, и тот растворился в формуле мира. Девушка покачнулась. На нет начали сходить следы проклятья, возвращая ей привычные человеческие черты. Когда чернота прошла, её глаза закатилась, и она распласталась по полу.              Удушающая аура проклятья исчезла и дышать стало легче.              Ванитас захлопнул книгу. Та вновь исчезла под полами пальто. Он развернулся и с гримасой отвращения вытер рукавом лицо. Смазанные следы крови напоминали нездоровый румянец.              – Хватит прохлаждаться, стрела сама себя не достанет, - крикнул он.              Пнув носком туфли самоотверженного придурка, он проигнорировал скуление и с ворчанием побрел на выход. Медленный перестук его каблуков заполнил собой комнату.              Ещё несколько раз отплевавшись, он скрылся за углом.              До утра больше его никто не видел.              …              Ванитас хотел умереть.              Голова болела нещадно. Хотелось закрыть глаза и снова погрузиться в сон, лишь бы не чувствовать давление солнечного света на веки.              Галдеж просыпающегося города, что доносился из приоткрытого окна, резал уши.              Ванитас зарылся в подушку и попытался вернуться ко сну. За эти несколько месяцев он приобрёл статус ранней птички у постояльцев гостиницы и персонала, но сегодня он хотел взять пример с Ноя и просто лежать в номере и не делать даже лишних телодвижений.              Что уже было огромным тревожным звоночком.              Что-то было не так. Медленно мысли собирались в кучу. На сонном лице проступила хмурость. Ванитас перевернулся, разлепил глаза и не торопясь присел на кровати.              Голова вмиг потяжелела, и волна тупой боли взлетела вверх к макушке. Перед глазами заплясали точки, и в течение нескольких вздохов зрение вообще было поглощено тенями.              Тут же тихая нервозность начала грызть его изнутри. В голове всплывали воспоминания вчерашней битвы. Ни битва, ни проклятая, ни лёгкие увечья не должны были оставить его таким разбитым. Мемуары обеспечивали его более быстрой регенерацией по сравнению с обычными людьми.              Что-то было не так.              Наконец мозг начал фиксировать и другие сигналы тела. Глаза пересохли, лодыжка ещё немного гудела, и как ни странно больше всего его беспокоила рука. Точнее то, что она его не беспокоила. Из-за слабости и головной боли, он даже не обратил на это внимания. Но сейчас взгляд упал на единственную черную перчатку, которую он не снимал даже во время сна.              Кожа под ней всегда была натянутой и зудела. Синие метки, разрастаясь всё чаще болели при физических нагрузках и движениях. Не так давно редкая боль превратилась в тупую хроническую. Но он уже почти привык.              И вот сейчас он не чувствует ничего.              Он кинул взгляд на соседнюю кровать, где всё ещё сопел Ной. Дыхание того было ровным и размеренным.              Подождав с минуту, он перевел взгляд на перчатку. Выставив руку перед собой, он медленно стянул её. Перчатка упала на одеяло. Лицо Ванитаса посерело, и он подскочил с кровати.              На месте, где ещё вчера змеились голубые трещины метки, сейчас не было…ничего. Просто кожа. Девственно чистая, бледная, обычная. Без каких либо следов и намеков, что там что-то было.              Он вертел руку туда сюда, тыкал и щипал, но безрезультатно. Это не было иллюзией или галлюцинацией. Его замутило.              “Она исчезла. Метка Голубого Вампира исчезла”              Вместе с этой мыслью пришла другая мысль.              “Мемуары”.              Волосы падали на глаза, пока Ванитас судорожно доставал книгу. Пальцы дрожали.              “Она не откроется.”              Он взмахнул книгой так резко, что она чуть не выскочила из его рук. Когда стены номера засияли в голубом свете, он рухнул на кровать.              В голове проносилось сотня мыслей. Ни одна не могла объяснить ему происходящее с ним.              Что-то мелькнуло перед ним, и он вскинул голову. По стенам пробегали странные колебания. Словно от смены температуры. Ванитас прищурился.              Картинка стала более чёткой, и его как обухом по голове ударило.        – Формула Мира!?       Он закричал, вскочив с кровати. Кто-то позади завопил в унисон. Раздался грохот падающего на пол тела и стон.       Поворачиваться к Ною Ванитас не стал. Продолжил стоять, сверля стены перед собой широко открытыми глазами. Приложив руку ко рту, он больше ничего не говорил.       Ной быстро поднялся на ноги и встал перед ним. Беспокойство огромными буквами было написано на его открытом лице.       – Ванитас?       Он ничего не ответил опустил руки.       Ной нахмурился и в волнении продолжал смотреть ему в глаза. Когда молчание затянулось, Ванитас потянулся за перчаткой, но так и продолжил стоять с ней в руке. Так он позволил взгляду фиолетовых глаз проскользить вниз по его голому предплечью. Громкий вздох сказал всё за себя. Ему не нужно было объяснять, что это невозможно, что это немыслимо. Ной знал и так.       – Чт- но.. Как?       Ванитас убрал руку от лица.       – Я не знаю, тихо сказал он-       И осёкся.       Глаза тут же упали на Ноя, который смотрел на него с нескрываемой тревогой.       В голове щёлкнуло понимание, и в груди начала разгораться ярость.       – Это ты! - зашипел он.       Ванитас схватил Ноя за отворот пижамы и со всей силы прижал его к стене. С потолка посыпалась штукатурка и он мог поклясться, что слышал хруст. Ной лишь поморщился, выпученные глаза скорей выдавали непонимание, чем вину, но всё же.       – Что-       Ванитас оттолкнул протянутые к нему руки и ещё раз приложил к стене.       – Кто ты? Ты ведь не просто вампир, не просто архивист. Что, может ты тоже дитя эксперимента? А? Кто это с тобой сделал, Моро? Безликий? - ядовито выплюнул Ванитас.       Ной замотал головой, на его лице начали проступать следы возмущения.       – Я ничего не понимаю, Ванитас! О чём ты, чёрт возьми, говоришь?       – Твоя кровь!       Ванитас отшвырнул Ноя и вцепившись в волосы попятился от него.              – Это всё твоя кровь. Вчера только это отличало день от совершенного любого другого. Стрела пронзила твоё плечо, и кровь была повсюду, попала мне на лицо, в глаза, в рот. Я не могу иначе это объяснить!       Ной нахмурился.       – Ты уверен?       Ванитас кивнул.       – Другого объяснения просто нет.       Вампир нахмурился и поджал губы.       – Я… Мне жаль. Я не знал, что моя кровь чем-то отличается от крови других вампиров.       Сгорбившись, он мотнул головой. Не было на его лице и капли его привычной детской веселости или глупого героизма. Лишь печать вины. Ванитасу захотелось ударить его по голове или ещё раз приложить об стену. Глупо было винить его. Знай он что-нибудь такое о себе, давно бы рассказал. В отличие от Ванитаса Ной не был фанатом хранения секретов.       Ванитас хмыкнул и потёр переносицу.       – Ладно, мне всё ещё непонятно, почему я вижу Формулу Мира-       Так резко повернулась голова Ноя, что наверное могла бы отлететь.       – Ты видишь Формулу Мира? - взвизгнул Ной, но Ванитас лишь отмахнулся.       – Да-да, так вот. Теперь так много вопросов: из-за чего именно в твоей крови метка исчезла, почему я вижу Формулу и какого хрена у меня так сильно болит голова!?       Ванитас зарычал. И повернулся к Ною.       Тот тут же преобразился. Тёмная кожа начала терять румянец, на лице проступил ужас. Ванитас замер.       – Что? - медленно и настороженно спросил он.       Ной открывал и закрывал рот, силясь произнести, но слова даже не хотели формироваться на его языке.       Начав терять терпение, Ванитас махнул руками.       – Почему у тебя такое лицо?       С губ Ноя слетел жалобный стон.       – Твои глаза… они красные, - выдавил он.       Ванитас замер. Наверное, ему просто послышалось.       “Нет, нет, нет.”       Он рванул из комнаты в маленькую уборную. Темнота не помешала удостовериться в правдивости сказанных Ноем слов. Два маленьких красных огонька горели пламенем в крошечном настенном зеркале.       – Блять.