daddy of dinosaurs

По спине Минхо бежит струйка прохладного пота, когда на его глаза опускается повязка из гладкого шелка. Кожа по всему телу вмиг покрывается мурашками, стоит Джисону лишь прикоснуться к волосам на затылке, проверяя затянутый узел. Минхо чувствует, как чуть шершавая подушечка пальца скользит вниз по мокрой дорожке. Слышит тихий смешок, ведь тут же начинает дрожать от легкого прикосновения. Сильнее хватается руками за спинку кровати, а колени, которые проваливаются в мягкий матрас, стремятся сомкнуться. Минхо желает спрятать свою обнаженность, хоть и понимает насколько бессмысленна эта затея. Благодаря темноте он будто чувствует каждый взгляд в свою сторону. Легкий ветерок, который щекочет его распаленную недолгой прелюдией кожу, когда Джисон ходит вокруг кровати, стараясь сбить его с толку. Играет и слегка мучает, вынуждая нетерпеливо ерзать в поиске прикосновений. И Минхо даже не пытается скрывать своих желаний. Он качает бедрами, предлагая наконец взять себя. Сжимает свой напряженный член бедрами и тихо стонет от давления. Не для себя, а стараясь вынудить Джисона прикоснуться. Но тот только бродит из угла в угол, чем-то гремя. Открывает ящики и закрывает их с тихими хлопками, но Минхо вздрагивает от каждого. Он в предвкушении того, что Джисон решит сделать с ним, ведь Минхо обещал выполнить все, подарив подарок на день рождение своему парню. Будет готов принять связывание, хлесткие шлепки и даже легкое удушение. Джисон не перейдет грань, так как прекрасно знает, что Минхо не любит яркую боль. Ему нужна нежная и тягучая, чтобы теряться в ощущениях и чувствовать все как можно ярче. Наконец Минхо чувствует, что Джисон забирается на кровать и усаживается позади него. Мурашки, которые пропали всего на несколько секунд, возвращаются вновь, ведь к его спине прижимается рельефная грудь парня. Футболка натирает чувствительную кожу, а к пяткам прикасаются твердые коленки, спрятанные под плотной джинсовой тканью. Тот факт, что Джисон полностью одет, когда на Минхо нет даже нижнего белья, разжигает еще больше неловкости, граничащей с удовольствием. Минхо отклоняет голову, желая отыскать горячее дыхание Джисона, но тут же оказывается прижат грудью к прохладному дереву спинки кровати. Он рвано вздыхает, принимая доминантность Джисона в свои объятия. — Не двигайся, а то я перестану жалеть тебя, — шепчет он, все же опаляя его дыханием с нотками мятной зубной пасты. Минхо громко дышит, ощущая, как сразу обе руки Джисона ползут по его телу в разных направлениях. Пальцы одной накрывают его приоткрытые губы, а вторая плавно скользит вниз, стремясь к оттопыренным ягодицам. Он морщится, выжидая шлепка, но ощущает только ласковые поглаживания. Если Джисон решил задавить его мучительной лаской, то Минхо под еще большим впечатлением. Пальцы аккуратно мнут мягкие половинки, захватывая нежную свежевыбритую кожу между ними. Минхо готовился, как видимо и Джисон, ведь рядом с ними стоит небольшая коробка, холод от которой Минхо ощущает горячей кожей. Ему так интересно ее наполнение, но приходится молча выжидать, ведь Джисон пожелал об этом. Он только оставляет несколько едва заметных поцелуев на пальцах, которым парень не противится. Рука с губ пропадает, чтобы слегка сжать шею и вернуть Минхо в прежнее положение. Отрывает от дерева, заставляя держать спину прямо. И Минхо только больше плывет от того, что теперь нужно контролировать себя, пока подушечки пальцев ненавязчиво гладят лишь слегка влажную кожу между ягодицами. Джисон просил подготовить себя перед встречей, но Минхо специально постарался недостаточно, чтобы у него была возможность насладиться идеальными пальцами внутри себя. Преследовал только свои желания, но Джисон и не сердится, аккуратно проталкивая один палец внутрь. Минхо шипит, чувствуя легкое жжение. Знает, что Джисон не станет издеваться и совсем скоро добавит смазки. Это только показательный номер, чтобы Минхо понял, что его нужно слушаться. Но Минхо не станет, он слишком любит выслушивать нежные упреки, которыми одаривает его парень, медленно растягивая податливые стенки. Руки отпускают тело, и Минхо почти валится вниз, но перехватывает затекшими руками спинку. Держится, чтобы Джисону было приятно видеть ровную широкую спину, покрытую легким блеском от испарины. Член Минхо дергается в желании. Нерасторопные движения злят его, но он только громко дышит и облизывает сухие губы. Слух обострился от темноты перед глазами. Он отчетливо слышит, как пластик, в который обернута коробка надрывается. Крышка откидывается с тихим скрипом, а Джисон что-то берет из нее, ухмыляясь от вида. Но предмет ложится обратно, а следом слышится звонкий щелчок крышки тюбика смазки. Она с хлюпающими звуками вытекает на пальцы Джисона, и он подносит еще холодную жидкость к раскрывающемуся для него входу. Минхо вздрагивает и опускает голову на сложенные руки, больше не имея возможности держаться прямо, ведь два скользких пальца толкаются внутрь. Входят совсем легко, а Минхо сильнее прогибается в спине, помогая Джисону толкаться ими глубже. Он разводит их в стороны, и Минхо прерывисто стонет, ощущая тонкое жжение. — Терпи, детка, — бархатным голосом шепчет Джисон, прижимаясь к сгорбленной спине. — Сегодня ты родишь мне маленьких динозавриков. Следом за своими словами он резко толкает третий палец, вызывая у Минхо громкий стон. Распирающее чувство не дает Минхо сосредоточиться на словах парня, но как только легкая боль сменяется удовольствием, то он хмыкает от непонимания. — Каких динозавриков? — почти смеется он, сжимая пальцы внутри себя. Тут же его взгляд режет от яркого света, ведь повязка медленно спадает с его лица, а пальцы выскальзывают из его тела. Напоследок Джисон мажет скользкими подушечками по ягодице и отпускает его, позволяя удобнее устроиться и чуть размять уставшие ноги. — Таких, которых ты будешь греть внутри себя, — тягуче шепчет Джисон, хватая часто моргающего Минхо за подбородок, чтобы развернуть его лицо к открытой коробке, лежащей на подушке рядом. — А потом родишь на моих глазах. Минхо едва ли не передергивает от грязных слов, которые льются изо рта Джисона. Он смотрит на содержимое коробки слезящимися глазами и вздыхает от удивления, сжимая спинку кровати еще сильнее. На черной бархатной ткани, которой отделана коробка изнутри, лежит необычный силиконовый прибор, напоминающий нераскрывшийся цветочный бутон. А рядом, в специальных углублениях, покоятся три небольших яйца, вид которых будоражит кровь Минхо. Джисон проводит пальцами по мягкому силикону, который легко поддается касаниям. Показывает насколько нежный и приятный этот материал. Кончиками пальцев вылавливает яйцо из углубления, и теперь Минхо вздыхает от предвкушения. Уже ощущает, как совсем небольшие продолговатые предметы будут распирать его изнутри. Он трет яйцо в руке, а Минхо жадно наблюдает, как предмет нежного зеленого цвета то пропадает между пальцев парня, то появляется вновь. Отводит взгляд, не выдерживая жара, который распространяется внутри, и не может сдержать смешка. На тумбе возле кровати стоит большой динозавр с крыльями, которого Джисон собрал совсем недавно. К стене прибито два постера. На одном изображены рисунки динозавров разных видов, каждый из которых подписан снизу. На втором — тирекс, играющий на электрогитаре. Книжный стеллаж заполнен множеством энциклопедий, а на заставке телефона у него стоит отфотошопленная картинка стегозавра с кошачьим лицом. У Джисона явная гиперфиксация, которая зашла дальше обычного. А скоро зайдет еще и глубже. Он переводит взгляд обратно на Джисона, который уже достал из коробки мягкое приспособление и раздвигает отверстие пальцами. Минхо током прошибает от осознания, что совсем недавно эти пальцы растягивали его, а теперь заливают смазку в раскрывающийся бутон и распределяют вязкую жидкость изнутри. По видимому, смазка для этой игрушки специальная. Она более густая и тягучая, напоминающая прозрачную слизь. — Хочешь смотреть? — спрашивает Джисон, поднимая взгляд. Он не достает средний и безымянный палец из игрушки, продолжая толкать их и хлюпать внутри. Минхо моргает, стараясь понять суть вопроса. Он уже устал стоять на коленях, опираясь руками в спинку кровати. Хочется лечь и быть уже просто хорошо оттраханным. Но у Джисона совсем другие планы, поэтому он медленно вытаскивает пальцы, смазка на которых уже запузырилась и помутнела. Подхватывает яйцо и так же медленно вводит его внутрь. Жидкость внутри хлюпает, а излишки вытекают через верх, увлажняя края бутона. Громкое сглатывание раздается словно эхом, когда Минхо выпучивает глаза и разворачивается, устремляясь в стену перед собой. Задирает голову и взгляд тут же падает на большой собранный пазл в рамке, на котором представлено много скелетов динозавров. Голова идет кругом от этого изобилия. Он сходит с ума под булькающие звуки, с которыми остальные два яйца помещаются в расширенный бутон. — Не хочешь значит, хорошо, — Минхо даже не понимает в чем дело, его разум давно не в одной комнате с ними. Поэтому он вздрагивает, когда черная повязка вновь накрывает его глаза, и мир погружается в темноту. Он вмиг ощущает насколько накалена его кожа. Теперь слух еще ярче улавливает те звуки, которые издает игрушка в руках Джисона. Тот сдавливает ее и только кончик первого яйца показывается его взгляду. Склизкий и блестящий от изобилия смазки. Минхо даже видеть не нужно, чтобы представить это. Он чувствует движение позади себя. Джисон пересаживается, чтобы быть позади него. Укладывает мокрую от смазки руку на поясницу Минхо и давит вниз, заставляя прогнуться. И Минхо уже тихо стонет, выгибаясь и оттопыривая задницу. Пальцы Джисона рисуют вензеля на коже его спины, движутся по талии и наконец обхватывают низ живота, плотно прижимая ладонь к коже. Член болтается между ног Минхо. Красный и текущий. Жаждущий прикосновений. Но Минхо не обращает внимания на эти мысли, сосредотачиваясь на мокрых пальцах, которые давят на мягкую кожу живота. Он чувствует, как Джисон чуть меняет свое положение, устраиваясь удобнее позади него. Вздрагивает и щурит глаза под повязкой, когда плотный мягкий силикон скользит по ягодице, стремясь попасть в цель. Неровные края, напоминающие лепестки бутона, прогибаются от давления, но не вызывают боли и страха. Прикосновения приятные, а медлительность Джисона, разгоняет возбуждение в крови Минхо. Прогибается в спине еще сильнее и выдыхает, расслабляя мышцы. Игрушка совсем близко к раскрытому входу и скоро скользнет внутрь, чтобы растянуть еще сильнее. Но Джисон оттягивает момент. Он кружит краями по чувствительной коже, прижимаясь к мышцам. Заставляет Минхо сжиматься и расслабляться, пропуская незначительные милимметры в себя. Так хочется большего. Минхо тихо скулит, подрагивая от положения. Ноги затекают, ведь колени проваливаются в мягкий матрас. Пальцы немеют, когда Минхо сильнее хватается за спинку кровати, чтобы удержаться. Но он не боится упасть, Джисон крепко удерживает его в этом положении, проталкивая игрушку внутрь. Минхо шумно вздыхает, откидывая голову назад. Бутон входит в него, а подушечки пальцев Джисона упираются в растянутые края входа. Размер игрушки не такой внушительный, чтобы подарить Минхо болезненное жжение. Но он так долго ждал этого момента, что сдержать громкого стона, когда Джисон проворачивает силикон, просто невозможно. Длина не позволяет двигаться внутри. Джисон только лишь толкает игрушку на пару сантиметров вперед и назад, чуть сжимая ее у основания. Позволяет густой смазке вливаться внутрь и выходить, размазываясь по припухшим краям. Это чувство настолько постыдное, что Минхо покрывается холодными мурашками. Пальцы и смазка щекочут его снаружи, а внутри разливается жар от того, как мышцы сжимают силикон, желая всосать игрушку в себя. Минхо слышит прерывистое дыхание позади себя. Гордится тем, что Джисон наслаждается видом. Без слов понимает удовольствие парня. Ему и самому хочется увидеть, как раскрасневшиеся края растягиваются и сверкают от смазки. Но чувствововать горячее дыхание Джисона куда приятнее, когда сам он видит только лишь черноту шелка на глазах. — Сосредоточься на ощущениях, — просит Джисон бархатным тоном. И Минхо теряется благодаря голосу своего парня. Тихо стонет, упираясь лбом в ладони на спинке кровати. Мычит от удовольствия, когда Джисон сжимает основание игрушки, проталкивая первое яйцо внутрь. Он чувствует насколько глубоко входит мокрый предмет. Глаза закатываются от постыдного удовольствия, от которого пот стекает по вискам. Этого одновременно много и недостаточно. Мышцы сжимаются, желая вытолкнуть из себя то, чего не должно быть внутри. Но Джисон не позволяет. Он сильнее давит на силикон, и второе яйцо выходит из бутона, проталкивая первое еще глубже. Минхо трясет от ощущений. Материал уже успел нагреться, но все равно ощущается более холодным, чем его собственный жар. — Ты молодец, — хвалит Джисон шепотом, прижимаясь сухими губами к взмокшей спине. — Справишься с последним? Минхо отвечает хриплым мычанием. Яйца медленно скользят внутри него, Минхо ощущает каждый сантиметр своей глубины. Это едва ли больше, чем то ощущение, когда Джисон толкается в него своим членом, но чувства совершенно разные. Силикон не греет его изнутри, а ребристые края заставляют стенки трепетать от необычных ощущений. Джисон принимает этот звук за согласие. С усилием давит на почти что опустевший бутон, заставляя последнее яйцо выстрелить, пригвождая грудь Минхо к подушкам. Теперь его по-настоящему трясет, ведь они так глубоко в нем, что кажется, будто упираются в желудок. Минхо даже не замечает, как по его щекам начинают стекать слезы. Он рвано всхлипывает, сжимая игрушки внутри себя. С каждым вздохом ощущает, что те входят только глубже. Джисон ласково гладит его по спине. Второй рукой обвивает поперек груди и тянет наверх, заставляя снова подняться на дрожащие колени. Это тяжело. Минхо громко дышит и мычит от того, как яйца скользят в нем от движений. — Ты прекрасен, — едва слышно говорит Джисон, прижимаясь грудью к спине, а пахом к голому и влажному бедру. Минхо всхлипывает, пропуская еще больше слезинок, не все из которых могут впитаться в скользкий шелк. Джисон ласков, но тверд в своих прикосновениях. А особенно в том, с каким он прижимается каменным членом к ноге парня. — Как же ты хорошо справляешься, — продолжает Джисон, стараясь отвлечь от распирающего чувства. — Так красиво звучишь. Высокий всхлип служит ответом на похвалу. Минхо слушается, вновь хватаясь за спинку. Руки словно не его. Да и все тело ватное. Только ярким красным огнем пульсируют стенки, сжимаясь вокруг силикона. Минхо просит поторопиться. Не словами, сейчас он не в состоянии двигать языком, который прилип к небу. Он громко скулит, умоляя наконец позволить избавиться от предметов внутри. Но Джисон оказывается жесток. Он плавно вжимается пальцами в низ живота и одновременно вынимает ненужную игрушку. Вслед за силиконом тянется вязкая смазка, а за ней и яйца, которые словно связаны друг с другом. — Сожмись и погрей их для меня, — громче приказывает Джисон, откидывая игрушку и вытирая руку о простынь. Он меняет руку, левой сжимая пальцами мягкую кожу на животе, а правой ловко ослабляет узел повязки, позволяя ткани скатиться к шее. Подушечками растирает влажные дорожки слез, пока Минхо кряхтит от того усилия, с которым сжимается. Джисон оставляет несколько влажных и томных поцелуев на шее. Слизывает соленый пот с кожи. Приглаживает взмокшие волосы и отстраняется. Только пальцами продолжает перебирать кожу живота, словно дотягивается ими до яиц, катая их между пальцами. Минхо оборачивается, впиваясь покрасневшими и широко раскрытыми глазами в улыбку Джисона. Тот давит сильнее, заставляя Минхо откинуть голову и высоко простонать. Игрушки смещаются внутри него и теперь с усилием давят на простату, а Минхо сжимается еще сильнее. Теплая рука пропадает с его тела. Джисон откидывается назад, удобно усаживаясь и приспускает штаны. Минхо скулит громче, через плечо наблюдая за покрасневшей головкой, которую Джисон гладит ладонью. Его собственный член дергается от вида и стимуляции простаты. На мгновение он разжимается, выпуская каплю смазки. Она тянется тонкой струйкой, и приходится приложить немало усилий, чтобы сжать мышцы вновь, оборвав ее. Минхо стонет от этого чувства. Ему жарко и холодно одновременно. Хочется избавиться от инородных предметов и никогда не выпускать их, чтобы они продолжали давить на чувствительные стенки. Ладонью он бьет в спинку кровати, надрываясь от этих противоречивых ощущений. — Постарайся выпустить только одно, мой хороший, — ласково просит Джисон, тихо постанывая от движений собственной ладони. Хочется закричать от бессилия. Кажется, что Минхо не сможет остановиться, когда напряжет мышцы, чтобы вытолкнуть ребристый силикон. Джисон замечает его страдания. Протягивает ладонь и нежно обводит ей ягодицы. Заставляет вдохнуть воздух и прийти в себя. Разум чуть проясняется, и Минхо снова упирается лбом в свои ладони. Смотрит вниз. Туда, где болтается мокрый член, загораживая обзор. Но ему хочется видеть результат своих стараний, хоть и слегка неловко от этого желания. Как только рука Джисона перестает гладить его, Минхо на выдохе толкается мышцами. Не составляет труда вытолкнуть первое яйцо, которое проходится по простате и растягивает сжатый вход. Смазка течет на кровать первой, а затем в лужицу с хлюпом падает яйцо. Минхо громко стонет, напрягаясь всем телом, чтобы остальные не плюхнулись за первым. Спина напрягается, а из глаз брызжут слезы. Они мешают разглядеть вид, как и член из которого слабым потоком стекает предэякулянт. Джисон стонет ему в ответ. Приговаривает что-то ласковое, что Минхо трудно расслышать сквозь свое громкое дыхание. Но он по тряске кровати понимает, что парень ускорил движение рукой, а значит Минхо можно пойти дальше. Поэтому он повторяет действие. Глубоко дышит, пропуская яйцо через мышцы входа. Тяжело выдыхает, ощущая как то проходится по простате с еще большим давлением. Он готов кончить прямо сейчас. Ему нужно лишь расслабиться и даже прикасаться к члену не придется. — Роди для меня последнего, — хрипло просит Джисон, и по его дрожащему голосу Минхо понимает, что тот тоже на пределе. — Какой же ты красивый, — высоко выстанывает он. Сладкий лепет не позволяет Минхо замедлиться. Он проделывает то же самое, выпуская последние капли густой помутневшей смазки, что уже стала похожа на сперму. Стонет навзрыд, слыша громкий всплеск, с которым яйцо плюхается в лужу к остальным. Теперь он по-настоящему рыдает. Наконец расслабляет дрожащие колени, оседая вниз. Сжимается несколько раз вокруг пустоты и кончает, когда ощущает горячее семя Джисона на чувствительной коже ягодицы. Джисон тут же подхватывает парня, чтобы уложить его на подушку. Минхо ощущает, что бедром влез в вязкую теплую лужу, которой излился несколькими мгновениями ранее. Он тихо скулит, когда Джисон аккуратно передвигает его ноги, чтобы тому было удобнее, и накрывает мягким пледом, прижимаясь всем телом под ним. Минхо удивляется, что дрожит не один он. Джисон тоже подрагивает, сжимая его талию рукой. Тихо всхлипывает от чувств, утыкаясь носом в грудь. — Ты самый замечательный, — шепчет он, и Минхо не может сдержать смеха. — Как и ты, — отвечает он. Только что они занялись чем-то настолько грязным, что об этом даже неловко думать. Но ни одно из постыдных желаний не является таковым. И пусть Джисон не прекращает тешить свои гиперфиксации. Минхо разделит каждую из них, даже если ему необходимо родить яйца динозавров на его глазах.