Стальной Алхимик: Через Врата Истины

6 ГЛАВА – Теплые руки в холодном лесу Зима полностью воцарилась на земле — густая, колючая и беспощадная. Лес близ Хартхольда безмолвствовал под своим тяжелым снежным одеялом. Ветви сгибались под тяжестью белых пушинок, сменивших листья, тихо постанывая, когда сквозь них проносился ветер. Иней покрывал все поверхности; даже сам воздух слегка поблескивал, когда солнечный свет пробивался сквозь облака. Ручей, где Бренен когда-то разговаривал с существом, теперь был покрыт льдом, словно холодная стеклянная вена, прорезающая лесную подстилку. Это было красиво. Самое тихое и холодное время года в природе. Бренен брел по снегу, изо рта валил пар, тонкий слой льда под свежевыпавшей коркой трескался в ботинках. Шесть лет… Боги, шесть лет прошло с того первого утра, когда он увидел странного молодого человека, разговаривающего с водой, словно одинокий дух. С тех пор многое изменилось. У Бренен теперь болела спина, когда он поднимал тяжелые ящики. Его волосы поседели на висках. Элейн больше не двигалась с той непринужденной силой, с какой двигалась в юности, а Тарину, который тогда был еще ребенком, исполнилось тринадцать, он был высоким для своего возраста и уже учился охотиться. Всех настигло время. Всех, кроме него. Молодой человек. Незнакомец. Молчаливый сын леса. И сегодня Бренен как никогда остро ощутил всю тяжесть этой истины. Он увидел, что тот сидит именно там, где сидел всегда — на стволе давно упавшего дерева возле замерзшего ручья. Подтянув ноги к груди. Свободно обхватив их руками. Подняв глаза к небу, он наблюдал за падающим снегом с таким же загипнотизированным удивлением, с каким новорожденный впервые видит свет. Снежинки падали ему на щеки, на волосы, на голые пальцы, выглядывавшие из-под старого плаща, который Бренен когда-то заставил его надеть. Каждая снежинка мгновенно таяла, оставляя крошечные блестящие дорожки на его коже. Он с нежным любопытством дотрагивался до каждого пятнышка, слегка улыбаясь. Бренен всегда поражала его улыбка — она не изменилась за шесть лет. Ни единой складочки. Ни единой морщинки. Ни единого признака того, что время когда-либо наложило на него свою руку. - Доброе утро, - мягко окликнула его Бренен. Молодой человек повернул голову, и его глаза заблестели. - Бренен, - тепло сказал он, и голос его звучал яснее, чем много лет назад. - Ты пришел - Я всегда прихожу. Даже в такой холод. Существо — нет, молодой человек - подвинулось, освобождая место для Бренен на поваленном бревне, хотя Бренен никогда не сидел так близко. Но этому жесту он научился у людей: уважению через пространство. Некоторое время они сидели молча. Снегопад окутал мир, заставляя все казаться далеким, священным, нетронутым. И тут вопрос, который Бренен таил в себе месяцами, наконец вырвался наружу. - Ты знаешь… мой мальчик уже почти взрослый. Он быстро растет. Быстрее, чем я в его возрасте, - Бренен вздохнул, стряхивая иней с бороды. - А я… что ж, я уже не молод. Как и Элейн. Молодой человек склонил голову набок, внимательно слушая, как делал всегда. - И все же ты, - мягко продолжил Бренен, - ты совсем не изменился. Какое-то время молодой человек не отвечал. Его взгляд снова скользнул вверх, наблюдая за снежинками. Его кожа оставалась теплой даже в самые суровые зимние ветры. Когда он наконец заговорил, его голос был напряженным, прерывающимся — совсем не таким уверенным, каким он говорил все эти годы. - Я... и вправду не старею, но я не знаю причины этому, - признался он. Бренен спокойно посмотрела на него. - Я так и думал. Молодой человек сглотнул, в его глазах появилось что-то похожее на страх. - Я... родился не таким, как другие люди. Бренен молчал, позволяя ему говорить. - Мне не нужна еда. Не так, как тебе. Я не сплю, если не захочу. Годы прошли.… они ничего у меня не отнимут. Я не знаю, сделают ли они это когда-нибудь. Его руки вцепились в ткань плаща, скручивая ее, словно он боялся, что Бренен может отшатнуться. - Я не знаю, кто я, - прошептал молодой человек.  Бренен медленно выдохнул, его дыхание окутало морозный воздух, когда он потянулся и положил твердую, ободряющую руку на плечо молодого человека. - Посмотри на меня, - тихо сказала Бренен. Бренен улыбнулась, несмотря на морщинки и все остальное, излучая тепло, несмотря на зимний холод. - Это не имеет значения. Молодой человек удивленно моргнул. - Ты мой друг, - твердо продолжил Бренен. «И ничто из того, что ты сказал, этого не меняет. Ни твое происхождение. Ни твой возраст.» - Мне все равно, лесной ли ты дух, заблудшая душа или какое-то чудо в человеческом обличье. Ты никогда не причинял вреда. Ты никогда не угрожал ни одной живой душе в этой деревне. Ты только пытался учиться. Молодой человек уставился на него, словно от этих слов у него внутри что-то сломалось. Затем Бренен добавил, уже тише: - И нет на свете человека, который не хотел бы иметь друга, умеющего слушать так же хорошо, как ты. Молодой человек опустил голову. Снежинки падали ему на волосы. Впервые за много лет он почувствовал, как что—то теплое болезненно сжалось у него под ребрами - странное сжатие, как будто его грудная клетка одновременно расширялась и сжималась. Было ли это эмоцией? Благодарность? Страх? Он не знал. Прошло еще какое-то время. Впервые за все эти годы молодой человек вышел из леса на заснеженную тропинку, ведущую в деревню. Он задержался на опушке леса на несколько долгих минут, ссутулившись, прерывисто дыша от холода. Свежий воздух обжигал щеки, а приглушенный хруст его осторожных шагов казался странно громким в зимней тишине. Когда он, наконец, пересек невидимую границу между лесом и поселком, жители деревни сразу заметили это. Несколько женщин с корзинами в руках замолчали на полуслове. Двое мальчишек, тащивших деревянные санки, застыли на месте. Даже старик, сметавший снег со своего крыльца, остановился, тяжело опираясь на метлу, и, прищурившись, посмотрел на незнакомую фигуру. Молодой человек снова заколебался, уже готовый повернуть назад. Но любопытство подтолкнуло его вперед. Он внимательно рассматривал все — дым, лениво вьющийся из каменных труб, иней, прилипший к окнам, дети, спешащие мимо с красными, обветренными лицами. Даже зимой здесь кипела теплая жизнь. К нему подошла женщина — невысокая, широкоплечая, закутанная в толстое коричневое пальто, подбитое мехом. Ее щеки раскраснелись от холода, а волосы, убранные под шерстяной платок, выбивались медными локонами.  - Ну что ж, - сказала она с удивленным смешком, - ты не из тех, кого мы видим каждое утро. Она склонила голову набок, изучая его. «Кто бы ты мог быть, парень? Проходил мимо? Иль кого-то ищешь?» Губы молодого человека напряглись. Слишком много вопросов сразу, слишком быстро. Его язык стал тяжелым и неуклюжим.… В конце концов, он ответил единственным известным ему способом. «Бренен» Брови женщины взлетели вверх. А затем она рассмеялась — тепло и искренне, без злобы. - Ой! Так это ты и есть он. Лесной дух собственной персоной! Тот, о ком все время говорит Бренен. Он моргнул, не зная, стоит ли ему обижаться или радоваться. - Да, он тоже так говорит, - ответила она, дружески подмигнув. «Что ж, Бренен ты найдешь прямо по этой дорожке. Последний дом справа — деревянный забор, рубленые бревна перед входом. Его нельзя не заметить.» Молодой человек сухо и неуверенно поклонился — это был его вариант благодарности — и прошел мимо нее. Снег хрустел под его ботинками, когда он шел по тропинке через деревню, а люди все оборачивались, чтобы посмотреть на него, когда он проходил мимо. Как и описывала женщина, на краю деревни появилась маленькая хижина, крыша которой была покрыта толстым слоем снега. Снаружи стояла колода для рубки, окруженная аккуратно сложенными на зиму расщепленными бревнами. Маленький мальчик в толстой шерстяной тунике нес охапки хвороста к дому — сын Бренен, теперь он был старше, выше ростом и уже не был тем маленьким ребенком, каким был когда-то. Когда он спешил, его дыхание вырывалось облачками пара, щеки раскраснелись, глаза светились энергией юности. А в нескольких шагах от него стоял Бренен собственной персоной — теперь он стал шире в талии, в бороде появилось больше седины, движения стали медленнее, но по-прежнему сильны. Он отработанным движением опустил топор, разрубив толстое бревно надвое. Глухой удар эхом разнесся в холодном воздухе. Когда Бренен снова занес лезвие топора, он замер. Он почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Повернувшись, он опустил инструмент, и его глаза недоверчиво расширились, прежде чем расплыться в широкой, теплой улыбке. - Ну что ж, - сказал Бренен, нарушая тишину, и его голос был полон удивления и нежности, - смотрите-ка, кто наконец решил навестить нас. Бренен смахнул снег с перчаток и отложил топор в сторону. - Ты замерз? - делая шаг вперед с той же мягкой уверенностью, которая появилась у него с момента их первой встречи. «Давай проходи гостем будешь». Молодой человек посмотрел мимо него на хижину — взволнованный, неуверенный, но достаточно любопытный, чтобы не сбежать. Сын Бренена, Тарин, стоял с охапкой дров в руках, широко раскрыв рот. - Это он? - прошептал мальчик. - Это он, - ответил Бренен. Существо наклонило голову. - Ты вырос, - сказал он почти задумчиво. Лицо мальчика просветлело. Внутри хижины их окутало тепло — пахло пекущимся хлебом, горящими сосновыми поленьями и чем-то сладким, что томилось на плите. Элейн, жена Бренена, оторвалась от своей работы, когда они вошли. Она была крепкой, с мягким лицом, морщинками от смеха у глаз и волосами, убранными назад под шерстяной шарф. Когда она увидела незнакомца, выражение ее лица застыло, но не от страха. Скорее от любопытства. Такие, какие бывают у матерей, когда дикое животное подходит достаточно близко, чтобы дотронуться, но не настолько, чтобы доверять. - Итак, - медленно произнесла Элейн, вытирая руки о фартук. «Лесной дух наконец-то пришел в гости». Молодой человек нахмурился, услышав это прозвище. - Я... не дух. - Мм, - неуверенно промычала Элейн. «Ты не стареешь. Ты почти ничего не ешь. Ты появляешься, когда хочешь, и исчезаешь, когда не хочешь. По-моему, это похоже на духа. Первый визит длился меньше часа. Второй продолжался дольше. На четвертый или пятый раз Элейн решила, что он слишком худой, независимо от того, нужно ему есть или нет, и стала настаивать, чтобы он каждый раз ел «совсем чуть-чуть». Он всегда подчинялся — маленькими кусочками, осторожно и вежливо. Бренен научил его простой работе: колоть, латать забор, таскать ведра с водой. Он быстро учился. Иногда даже слишком быстро, идеально копируя движения, двигаясь как человек, который понимает механику, но не понимает смысла. Тарин, поначалу осторожный, постепенно увлекся. Он следовал за ним как тень, задавая вопросы. «Ты спишь?» «Тебе снятся сны?» «Тебе холодно?» «Какое твое любимое животное?» «Почему ты иногда так странно разговариваешь?» На все это существо пыталось ответить — иногда честно, иногда пожимая плечами, иногда вообще не отвечая. Элейн, тем временем, обнаружила, что это существо мягко обращается с животными. Их старая кобыла, обычно упрямая как камень, позволила ему заплести ей гриву. Куры не разбежались, когда он проходил мимо. - Дух, - снова заключила она однажды вечером, уперев руки в бока. - Не дух, — повторил он, но уже без энтузиазма. В этот момент спор превратился в обычную семейную шутку. Деревня приспосабливается. Люди, конечно, переговаривались. Они выглядывали из окон или останавливались на полпути, чтобы взглянуть на него, перешептываясь вполголоса: «А вот и он». «Это мальчик-дух». «Он похож на человека, не так ли?» «Говорят, что Бренен однажды спас его от волков. И все же — они привыкли к нему. Он не приближался к домам. Он не доставлял неприятностей. Он почтительно склонял голову, когда с ним заговаривали. Однажды он даже помог починить забор вокруг загона для коз, чем так удивил фермера, что тот забыл пожаловаться. Постепенно, незаметно, деревня стала воспринимать его не как угрозу, а как нечто вроде погоды — необычное, непредсказуемое, но безвредное. Чему это существо научилось От Бренен он научился доверию. От Элейн - утешению. От Тарина - озорству и детским вопросам. От всех них он научился чему. Это было не то же самое, что жить в лесу. Это было не то же самое, что быть одному. Однажды зимним вечером, когда на улице шел снег, а Тарин заснул у костра, существо тихо заговорило с Бренен. - Я не понимаю, - сказал он. «Почему ты... принимаешь меня. Бренен усмехнулся. «Я принял тебя в тот момент, когда ты перестал бросать в меня камни». «Это было предупреждение», - сказало существо с невозмутимым лицом. - Я знаю. - Бренен улыбнулся. Существо смотрело на огонь, и его лицо согревали отблески пламени. Его голос был едва громче шепота: «Кажется... опасным». - О чем ты? - Спросил Бренен. «Это». Неопределенный жест. «Теплое местечко. Люди. Имена. Лица». «Опасно?» Повторил Бренен, приподняв бровь. - Да. Тяжело расставаться. Улыбка Бренен стала более мягкой и понимающей. - Тогда не надо, - сказал он. Существо не ответило. Но его пальцы слегка сжали деревянную чашу с теплым бульоном.