He looks like an angel

Аки бы сказал, что всё началось в первую встречу. Затхлый тёмный подвал, одинокий луч света выхватывает Ангела из толпы зомби и полумрака, словно актёра — софит. Его волосы алые, как закат, крылья белы, как снег, а лицо исполнено то ли тоски, то ли скуки. Аки мог бы сказать, что Ангел словно сошёл с картин Боттичелли, и Аки влюбился в него, ровно в то мгновение, как глаза цвета рассвета, цвета разбавленной крови, обратились к нему. И когда Ангел попросил у него платок, Аки уже был готов отдать своё сердце в придачу. Но Аки не имеет привычки заниматься самообманом с тех пор, как начал курить. С тех пор, как понял, что никакого отрицательного накопительного эффекта от длительного употребления табака не будет. Потому что ничто уже не будет длительно. Потому что скоро его тело будет отрицать жизнь и накапливать в себе червей. Поэтому Аки готов сказать честно: никакого Боттичелли, скорее уж Босх. Ангел, меланхолично откусывающий от головы зомби, отлично вписался бы в «Сад земных наслаждений». А когда Ангел попросил платок, мозг Аки, сконцентрированный совсем на других задачах, даже не отметил ангельскую красоту. Мозг Аки подумал: «Вот бы Дендзи и Пауэр тоже умели пользоваться платками». Впрочем, можно сказать, что Ангел с ходу обошёл всех знакомых Аки демонов. Но у Аки была очень — в смысле очень — низкая планка. Потом же, когда пришлось с Ангелом работать, Аки не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения — хотя у него всё ещё была ну очень низкая планка, — потому что Ангела было сложно расшевелить, и казалось эффективнее будет подхватить его подмышку и носить с собой. В случае опасности кидать во врага. Аки клянётся, если бы поведение Ангела не поменялось, он бы попробовал. «Люди должны умирать в муках», — говорил Ангел. «Демоны должны умирать в муках», — говорил Аки. Аки сложно сказать, кто из них выигрывает в этом соревновании по переобуванию в прыжке. Но у него самого хотя бы есть оправдание в виде Дендзи и Пауэр (почему они повышают толерантность к демонам, а не понижают — принципиально иной вопрос. Вселенная недостаточно изучена, чтобы ответить на него). А у Ангела какие аргументы? Может, ничего бы и не поменялось. Может, Аки бы продолжил не чувствовать к Ангелу ничего, кроме раздражения. Может, это было бы к лучшему. Но случилась Резе. Или миллион этих странных разговоров о желании Ангела умереть. Или тёплая рука Ангела в руке Аки. Или его хрупкое тело в объятьях. Или его мягкие крылья у лица. Или его склонённая на плечо Аки голова, пока мир вокруг разрушался под взрывами Резе и яростью Тайфуна. Тогда Аки ещё не думал, что мог бы обнимать его до конца жизни. Тогда Аки думал, что Ангел не ценящий жизнь идиот. Тогда Аки думал, почему же жизнь городской мыши для него так тяжела, что хочется с ней расстаться? Что думал сам Ангел, Аки понятия не имеет. Но что-то в нём меняется потом. Пока Аки неминуемо стремится к смерти, Ангел будто бы оживает. Аки думает об этом, пока моет посуду, а Дендзи и Пауэр на фоне привычно пытаются друг друга убить. Преуспевают попеременно. — Кровь с пола сами будете отмывать! — кричит Аки, заглушая их вопли. Он понятия не имеет, что они там не поделили, но Пауэ пытается проткнуть Дендзи рогами, а Денздзи… Аки давно и сознательно отказался от попыток осмыслить его действия. Именно в этот момент раздаётся стук в дверь. Точно когда Пауэр кричит: — Я тебе кишки выпущу! А Аки отвечает ей: — Только убери за собой потом! — уже стоя у двери. А потом понимает, что стоящий за дверью, вероятно, всё это слышал. Вероятно, уже вызывает полицию. Вероятно, Аки снова придётся долго всё объяснять и ловить на себе осуждающие взгляды очередных соседей. Честно говоря, наплевать, но вечер будет убит так же, как Пауэр и Дендзи после этого всего. Примерно об этом Аки думает, когда открывает дверь. И застывает на пороге. Ангел по другую сторону, с занесённым кулаком, не застывает и, ввиду исчезновения двери, легонько ударяет Аки в грудь. Только потом поднимает голову и удивлённый взгляд. Аки же смотрит на него. На свободную, открывающую ключицы футболку и домашние штаны, ощущает сквозь собственный лонгслив тепло руки Ангела. — У вас тут кого-то убили? — спрашивает Ангел. — К несчастью, нет, — отвечает Аки. А потом слышит душераздирающий вопль и кошачье шипение. Аки оборачивается, и кулак Ангела проезжается по груди, только тогда тот догадывается убрать руку. Лучше бы не догадывался. Аки же кричит: — Дэндзи, поставь Няко! Пауэр, поставь Дэндзи! — А я не могу его поставить, он падает! — Так ты мне ногу сломала, дура! — Аки, он обзывается! — Аки, она ёбнутая! Аки вздыхает. Оборачивается к Ангелу, который пытается заглянуть в квартиру через его плечо, и просит подождать секунду. После чего не слишком вежливо захлопывает перед ним дверь. Но ему лучше не видеть того, что происходит дальше. Этого лучше вообще никому не видеть. Когда дверь открывается снова, в квартире стоит абсолютная тишина, а в коридоре — Ангел. Аки выходит, закрывая за собой и продолжая стирать алые следы с руки бумажным полотенцем. — Это кровь? — Ангел чуть склоняет голову, смотрит с праздным любопытством. — Это клубничный джем. Ангел вдруг подаётся ближе, наклоняется и замирает лишь в считаных стантиметрах от руки Аки. Принюхивается, смешно дёрнув носом. И только потом распрямляется, говоря: — И правда. Конечно, правда, потому что Дендзи и Пауэр именно этот джем и не поделили и умазали им всё, включая себя. Даже раздавая им подзатыльники, Аки ухитрился испачкаться. Теперь же эти двое уныло отмывали пол, хотя вероятнее зарабатывали себе на ещё пару подзатыльников за то, что этого не делают. Но мозг Аки подумал не об этом. Ровно в тот момент, когда Ангел склонился к его руке, мозг любого нормального человека должен был выдать: «О нет, вдруг он до меня дотронется!» Но вместо этого в черепную коробку, точно как Ангел в дверь, стукнулось: «А вдруг лизнёт?» И это была приятная мысль. — Так что ты здесь?.. — перебивает Аки собственный внутренний монолог. — Я тут живу теперь, — перебивает Ангел его внешний диалог, — за стенкой. — Соболезную. — Спасибо. — Как так вышло? — Ну-у, — тянет Ангел. — Я жил в том районе, который снесли Резе и Тайфун. А квартира рядом с вами продавалась, вот мне её и выделили. — Мне правда жаль, вот так лишиться всех вещей и привычного места. — Я не привязываюсь к вещам и местам. — А к чему привязываешься? — неожиданно для себя самого спрашивает Аки. Ангел слегка ведёт крылом. Это, видимо, что-то вроде его аналога пожатия плечами. — Я постараюсь, чтобы они были потише, — обещает Аки. Ангел кивает. И продолжает просто стоять, глядя на него, Аки тоже не уходит. Потому что, ну, он не против посмотреть. — У нас завтра совместное дежурство. Ангел кивает снова. — Мне… зайти за тобой? — Аки что, добровольно берёт на себя надзор за ещё одним демоном? Ангел кивает в третий раз. — Будет не заперто, — добавляет он. — Я умею стучать. — А я умею очень крепко спать. — Тебе пригодится этот навык. В квартире что-то грохочет. Аки очень тяжело вздыхает и нажимает на дверную ручку, толкая дверь спиной. Та ожидаемо не поддаётся. Из-за неё слышится глупое хихиканье. — Они закрылись? — удивлённо спрашивает Ангел. — Им что, пять? — Если только суммарно, — вздыхает Аки. — И они будут готовить себе сами! — Он лишь немного повышает голос. Замок тут же щёлкает. — Да что ты сразу начинаешь! — ворчит Пауэр. — Да дверь заклинило просто! — оправдывается Дэндзи. — Тяжело тебе, — в голосе Ангела слышится неподдельное сочувствие. Аки бы хотел ободрить его, но вместо этого говорит: — Тебе теперь тоже будет.