Чудо в перьях несчастье несущее

Порождение тьмы, питающееся болью,

Утоли свой голод, не сдерживайся.

Мои собственные предпочтения столь же порочны.

Открой глаза, я с радостью приму твоё проклятие...

Ode to Feathered Faerie, tsunderushka

ʘʘʘ

Шэнь Цзю сидел на коленях у Ло Бинхэ лицом к нему — такой обманчиво хрупкий и компактный, с острыми ключицами, выпирающими лопатками, шелковыми волосами, стелющимися едва ли не до пола. Он мог обвить его шею руками, стиснуть его талию ногами и так и повиснуть, словно домашний ленивый зверек, предпочитающий комфортное тепло тела хозяина одеялу. Домашние зверьки любят тепло и уют. Любил их и Шэнь Цзю. Ло Бинхэ даже мог расслышать какие-то приятные, еле разборчивые звуки, напоминающие мурлыканье, хотя Шэнь Цзю наотрез отказывался признавать, что именно он их издает. Ло Бинхэ находил эти повадки Шэнь Цзю забавными и очаровательными. Шэнь Цзю не возражал. Но идиллия могла в любой момент закончиться. Ло Бинхэ хорошо понимал, что только сейчас, пока Шэнь Цзю был в таком настроении, он мог позволить себе носить его на руках и притворяться, что заботится о нем — таком уязвимом и обманчиво беззащитном. Иллюзия Шэнь Цзю могла обмануть любого, но сам Шэнь Цзю не был беззащитным. И не был человеком. — Баобэй, точно еще не хочешь есть? Может, сходим в город? — Ло Бинхэ гладил Шэнь Цзю по спине, стараясь не задевать линии будущих крыльев и чувствительные позвонки. Сейчас участки кожи, откуда позже появятся крылья, выглядят как недавно зажившие раны, рассекающие спину. Они очень нежные: Шэнь Цзю чувствовал покалывание и возбуждение, стоило только пальцам задержаться на них подольше. А когда он возбуждался, он всегда хотел есть. Узнав о том, какими деликатесами его нужно кормить, никто бы не счел его милым. Шэнь Цзю был противоположностью слов «милый» или «безобидный». Но только помешанный на нем Ло Бинхэ находил его милым вопреки здравому смыслу. Впрочем, еще при знакомстве Шэнь Цзю отметил, что у Ло Бинхэ проблемы с головой. — Сходим позже. Сейчас сиди и не двигайся, продолжай гладить, — капризно выгнув спину, проговорил Шэнь Цзю. Шелковая легкая тряпка окончательно сползла ему на бедра. Его тело нуждалось в свободе, и когда они с Ло Бинхэ оставались одни в глубине замка при свете свечей, Шэнь Цзю и вовсе зачастую ходил обнаженным. Тепло чужой кожи было ему приятнее, чем даже самая мягкая ткань. Ло Бинхэ сглотнул. Он знал, чего сейчас ждал от него Шэнь Цзю. Чтобы его приласкали, возбудили, дотронулись до чувствительных сочленений, спровоцировали голод еще сильнее. Вызвали всплеск силы. И Шэнь Цзю всегда получал от Ло Бинхэ то, чего хотел. Это был их негласный договор. Ло Бинхэ обслуживал нужды Шэнь Цзю, а взамен тот позволял находиться рядом. Ло Бинхэ знал, что быть с Шэнь Цзю опасно, но он не боялся последствий. Однако каждый раз их близость происходила слишком эмоционально, и никогда нельзя было догадаться, чем все закончится. Ло Бинхэ с предвкушением ждал их близости, но в то же время понимал, что следующий раз может стать для него последним. Потому что под ангельской личиной Шэнь Цзю скрывался демон. Демон несчастий. Его вечный голод могли насытить только чужие страдания. Под рукой Ло Бинхэ начали набухать бугорки — сначала небольшие, но постепенно увеличивающиеся в размере. Ровно четыре штуки. Шэнь Цзю был еще недостаточно голодным, чтобы раскрыться в полную силу. Ло Бинхэ прикрыл глаза, приготовившись к коротким вспышкам боли. В момент, когда крылья Шэнь Цзю рвались наружу, он становился нервозным, начинал царапаться и кусаться. Вот и сейчас Шэнь Цзю исполосовал ему длинными ногтями спину до крови, оставляя следы зубов на шее. Ло Бинхэ успокаивающе продолжил гладить Шэнь Цзю по спине, а под пальцами уже скользили бархатные гладкие перья. Он не знал, почему крылья, бывшие частью сущности Шэнь Цзю, приносили ему боль, пока рвались наружу, но он точно знал, что когда трансформация заканчивалась, Шэнь Цзю испытывал облегчение, радость и сладостное возбуждение. Шэнь Цзю расслабленно повисал на нем, тихо постанывая ему в шею. И Ло Бинхэ очень ценил эти моменты. Далеко не сразу они пришли к такому доверию. Еще больше времени ушло у Ло Бинхэ на то, чтобы понять простую вещь: Шэнь Цзю постоянно претерпевал трансформацию, то скрывая, то выпуская крылья, исключительно ради него. Проявление и сокрытие крыльев истощало Шэнь Цзю, но его истинная форма была разрушительна для человека. Поэтому Шэнь Цзю берег его. — Закрой глаза, — раздался приказной тон, и Ло Бинхэ поспешно последовал указанию. Шэнь Цзю оторвался от его шеи, Ло Бинхэ почувствовал на себе его изучающий взгляд. Ло Бинхэ улыбнулся краем губ, он знал, что в облике Шэнь Цзю поменялось кое-что еще помимо крыльев. Например, сейчас на ранней стадии трансформации, у Шэнь Цзю должен был открыться во лбу третий глаз, налитый красным. И все три глаза сейчас ласкали взглядом лицо Ло Бинхэ, а он купался в их внимании. Сегодня Шэнь Цзю был мягок, осторожен и предупредил его. Улыбка Ло Бинхэ стала шире. Нет, ему очень нравился необыкновенный облик Шэнь Цзю и все его секреты. Но третий глаз был не просто глазом. Стоило пересечься с ним взглядом — и запускался процесс, на который ни Шэнь Цзю, ни его жертва уже не могли повлиять. На жертву падало проклятие демона. Оно передавалось глаза в глаза, душа в душу. В ближайшее время с проклятым непременно случалось что‑нибудь плохое. И чем несчастнее становилась жертва, тем больше утолялся голод Шэнь Цзю. Когда Ло Бинхэ впервые встретил Шэнь Цзю, тот был очень голодным и таким жутким, что от одного его вида хотелось вырвать себе глаза. Кричащий от боли комок кровавых перьев извивался на полу в агонии, и его жажда и боль усиливали проклятие многократно. У него не было рук и ног, только кровавые обрубки; голову стягивал холщовый мешок, а на коже, проглядывавшей из‑под влажных перьев, ширились пустоты с вытянутыми красными глазами. Тогда проклятие убило всех слуг в замке. Ло Бинхэ чудом остался в живых — его спасло только то, что он выбросился из окна и удачно упал в черную воду. Но это было давно. Сейчас у них все хорошо. Хотя Ло Бинхэ был далек от понимания природы Шэнь Цзю, это ему и не требовалось, чтобы быть рядом. Он был готов умереть в любой день. Просто хотелось, чтобы этот день наступил как можно позже. Ло Бинхэ сидит, стараясь не шевелиться, чтобы не пропустить ни одного мгновения близости. Вот уже мягкие крылья щекочут ему бедра. А раз раскрылась нижняя пара крыльев, значит, раскрылась и верхняя. Шэнь Цзю шипит от удовольствия, и Ло Бинхэ сквозь ткань штанов чувствует вибрацию: тело Шэнь Цзю мелко трясется, пока он расправляет широкие крылья и делает пробные взмахи. Фарфоровая посуда, задетая крыльями, летит со стола на пол и разбивается вдребезги. Под звон посуды и треск огня в камине Ло Бинхэ встает с места, окончательно срывая с Шэнь Цзю шелковую ткань, подхватывает его под голые ягодицы и, вслепую, несет свое чудо в перьях в постель. Из гостиной до спальни надо пройти по коридору, но ему не впервой идти этим путём с закрытыми глазами. Ло Бинхэ бережно усаживает Шэнь Цзю на кровать и стягивает с себя свободные штаны и шелковую рубашку. По кровати хлопают. Шэнь Цзю подзывает его, как собаку, и голый Ло Бинхэ послушно опускается перед ним на колени. На спину Ло Бинхэ ложатся худые, но сильные ноги; Шэнь Цзю давит икрами и пятками ему на спину, направляя его движение, и Ло Бинхэ пододвигается вплотную к его промежности. Шэнь Цзю, одобряя, гладит его по голове. Ло Бинхэ на пробу ведет языком по внутренней стороне бедер, подбираясь к заветному месту. Его проклятый ангел отличался от обычного человека и здесь. Ло Бинхэ с упоением проводит языком снизу вверх по уже влажной припухшей щели и целует в основание члена над самой щелью. У Шэнь Цзю нет яичек, но зато есть полноценная вагина, небольшой член и маленькая грудь с вытянутыми сосками, остро стоящими в форме конусов, когда он сильно возбужден. Их было приятно посасывать как самые вкусные карамельки, обхватив ладонями мягкую округлую грудь. При достаточном упорстве и тщательной работе языком и пальцами со стороны Ло Бинхэ, исключительно прилежного ученика в заботе о потребностях тела его божества, Шэнь Цзю мог кончить от одних игр с грудью. А потом еще раз. После усердного массажа соски оставались набухшими еще несколько часов, а грудь покрасневшей, что особенно ярко и сочно контрастировало с белоснежной кожей Шэнь Цзю. Ло Бинхэ никак не мог отвести от нее взгляда, испытывая нестерпимую потребность лизать, касаться, трогать. Красные манящие как сочные ягоды острые чувствительные соски словно были созданы, чтобы их ласкали день и ночь, не давая покоя.   Ло Бинхэ обхватывает член Шэнь Цзю губами, втягивает в рот и начинает посасывать. Шэнь Цзю нежно гладит его по голове, периодически забываясь в ощущениях и болезненно дергая Ло Бинхэ за волосы. В этом был весь Шэнь Цзю: одинаково легко дарил удовольствие и причинял боль. Ступни Шэнь Цзю массируют спину Ло Бинхэ, и тот чувствует шёлковое прикосновение волос. Тело Шэнь Цзю начало медленно трансформироваться дальше. Сейчас у него открылись глаза на ступнях, занимающие половину узких изящных стоп, и длинные ресницы щекочут Ло Бинхэ под рёбрами. Шэнь Цзю не рассказывал в деталях, видят ли его красные проклятые глаза иначе, чем обычные, и как он воспринимает информацию, поступающую из нечеловеческих глаз. Но Ло Бинхэ знает, что красные глаза могут видеть гораздо больше, чем доступно человеку. В обычном мире совсем рядом была тонкая завеса, отделяющая мир людей от мира нечеловеческих вещей — возможно, страшных и уродливых, а может, и нечеловечески прекрасных. И когда Ло Бинхэ любовался истинным обликом Шэнь Цзю, он верил, что в том, невидимом простым смертным мире, ему бы понравилось.   Они только начали, а приученная к удовольствиям любвеобильная щель Шэнь Цзю уже течет. Нежно, но настойчиво надавливая, Ло Бинхэ обводит края половых губ пальцами, собирая влагу, раздвигает указательный и средний буквой «V» и вводит одновременно и в вагину и в анус. Шэнь Цзю подается навстречу, тихо простонав что-то на древнем языке. Шепот Шэнь Цзю одинаково похож и на грязные ругательства и на молитву. От его голоса Ло Бинхэ самого ведет со страшной силой, от вкуса Шэнь Цзю кружится голова. Нутро Шэнь Цзю, сочась соком, легко принимает его пальцы, хлюпающие звуки вперемешку с проклятиями возбуждают Ло Бинхэ до боли в члене. Ло Бинхэ понятия не имеет на каком языке Шэнь Цзю шепчет проклятия, но гортанные звуки так прекрасны, что Ло Бинхэ отчаянно хочет, чтобы они не замолкали. Он играет языком с головкой члена во рту, двигая пальцами в вагине и анусе, оба отверстия Шэнь Цзю пульсируют, сжимая его пальцы. Их любовная игра только начинается. Ло Бинхэ чувствует кончиками пальцев, какой горячий Шэнь Цзю внутри. Его возлюбленный демон такой податливый в его руках и уже на грани. Довести Шэнь Цзю до первого оргазма всегда удавалось очень легко. В момент наивысшего экстаза из его красного проклятого глаза брызнут капли влаги — сладкая кровь божества. Ло Бинхэ знал это, видел много раз. Пробовал на вкус. В нем уже укоренилась от нее зависимость. Возбужденно поскуливая, Шэнь Цзю перебирает в пальцах пряди волос Ло Бинхэ. От его касаний по голове у Ло Бинхэ бегут приятные мурашки, собственный член тянет, налившись кровью. Сейчас, за пару мгновений до того, как Шэнь Цзю кончит, Ло Бинхэ, как никогда, хочет взглянуть в его лицо — снова запечатлеть в памяти лицо ангела, искажённое мукой удовольствия, с закрытыми в экстазе человеческими глазами, но распахнутым злонесущим, демонически красным оком. — Блядь, Бинхэ, вставь язык внутрь, — в приказном тоне шипит Шэнь Цзю, он больше не гладит Ло Бинхэ, но двумя руками попеременно оттягивает свои соски и массирует припухшую грудь, разводя ноги шире, открывая доступ ко всему себе, ничего не пряча. Ло Бинхэ послушно выпускает такой идеальный для сосания член и утыкается языком в сочащуюся соками расслабленную вагину. С закрытыми глазами каждое прикосновение к Шэнь Цзю ощущается особенно остро. Одной рукой Ло Бинхэ начинает себе быстро надрачивать, а другой ласкает внешние половые губы Шэнь Цзю. Тот извивается на его языке, двигая бедрами навстречу языку. — Еще немного… еще... — хрипло стонет Шэнь Цзю, и Ло Бинхэ слышит, как отчаянно хлопают две пары крыльев. Ло Бинхэ вводит язык в лоно Шэнь Цзю до упора и чуть медленнее выходит, ласкает кончиком языка нутро влагалища и снова яростно вводит внутрь. Малым половым губам достаются жадные поцелуи, легкие укусы, посасывания и широкие влажные мазки языком. Небольшому бугорку клитора уделяется не меньше внимания. Сколько бы Ло Бинхэ ни ласкал и ни уделял внимания этому милому, сейчас насыщенно-розовому бугорку, тот никогда не набухал слишком сильно. Но Ло Бинхэ не расстраивался, потому что клитор Шэнь Цзю все равно был невероятно чувствительным и честным. Лаская только клитор и лишь немного массируя его грудь, можно было заставить Шэнь Цзю хватать ртом воздух от ощущений и изливаться сладкой влагой. Ло Бинхэ готов был часами играть с клитором Шэнь Цзю, половыми губами и членом, а потом столько же только с его сосками. Тело Шэнь Цзю уже было натренировано получать удовольствие. Сейчас он требовательно раздвигал ноги, уже сам с нетерпением ожидая, пока ему отлижут. Становился в откровенные провокационные позы, готов был перегнуться через любую поверхность и принять член в свою вагину. Он позволял Ло Бинхэ облизывать себя с ног до головы, даже крылья, и целовать свои демоническое проклятые глаза. А когда-то в прошлом Шэнь Цзю избегал и самых обыкновенных лишенных интимности касаний. Они прошли долгий путь до того, что имели сейчас. — Да, Бинхэ, молодец, вот так… Мне очень хорошо. Ноги Шэнь Цзю сжимают шею Ло Бинхэ, и от этого, от его слов, тому становится так хорошо, так горячо внутри. Он чувствует, как Шэнь Цзю мелко дрожит на его языке. Шэнь Цзю помогает себе пальцами: одной рукой он быстро массирует себе клитор, задевая член, другой мнет грудь. Чувствительные стенки влагалища интенсивно пульсируют, обхватывая язык Ло Бинхэ. — Не смотри! Только не смотри! — задыхаясь, кричит Шэнь Цзю. И в этот миг Ло Бинхэ, вопреки собственной безопасности, резко раскрывает веки, жаждая увидеть хотя бы на мгновение… Поздно. Он не успевает взглянуть на лицо божества, охваченное экстазом. Перед его глазами — сплошная тьма. Теплые перья щекочут лицо. Крылья Шэнь Цзю встали преградой между ними. Во рту у Ло Бинхэ — пьянящая сладость. Соки Шэнь Цзю дурманят сильнее выдержанного красного вина. Ло Бинхэ с упоением вбирает нектар, струящийся из его лона, не давая пролиться ни капле и не прекращая движений языком. Ему в лицо брызнула струя семени Шэнь Цзю. С последней судорогой Шэнь Цзю непроизвольно громко вскрикивает, и Ло Бинхэ оказывается полностью укутан в кокон из двух пар мощных мягких крыльев. — Я же говорил, не смотри, — мягко выдыхает Шэнь Цзю сбившимся голосом. — Баобэй, — всхлипывает Ло Бинхэ, — как же я могу не смотреть на тебя? В плену тёплых крыльев тело Ло Бинхэ трясется. Этого было достаточно для его собственной разрядки. Лишь довести Шэнь Цзю до пика — и в тот миг, когда тот, не сдержавшись, обнимет его крыльями, излиться себе в руку. И как он мог не желать заглянуть в лицо своему бедственному, падшему божеству? И правда… Никак. Они оба это знают. Ло Бинхэ слишком нуждается в своем демоническом божестве, чтобы отворачиваться от его взгляда надолго, пусть даже проклятого. Когда дело касалось Шэнь Цзю, Ло Бинхэ был безнадежен — связан душой и сердцем его пугающей красотой и властью безжалостного взора. И за свою жадность Ло Бинхэ уже не раз был наказан. Головные боли, переломанные пальцы, потеря памяти, утрата когда‑то хорошо знакомых людей… А может, и нет; он все равно уже никого из прошлого не помнил. Теперь перед ним был один только Шэнь Цзю. Приносящий боль — но и исцеляющий ее. Ло Бинхэ не знал, что семя зла давно проросло и в нем, посаженное в его тело вместе с кровью, спермой, соками и слезами божества, вместе с его собственными несчастьями и потерями. Семя давало ему свою защиту. Взгляд злого божества больше не мог ему навредить. Шэнь Цзю не собирался ему об этом рассказывать — эту тайну Ло Бинхэ должен был познать сам, почувствовать сердцем. Он уже так привык, что никому нельзя позволять смотреть на него, когда его истинная, вредоносная и опасная сущность прорывалась наружу… Но Шэнь Цзю ждал. Ждал дня, когда Ло Бинхэ поймет, что может смотреть на его истинный облик без каких-либо преград. Они лежат на кровати, оба тяжело дышат. Ло Бинхэ нежится в коконе из двух пар крыльев, пока Шэнь Цзю лениво ласкает его член. В темноте мягкого плена Ло Бинхэ прижимается лицом к груди Шэнь Цзю. Он обводит языком его соски, уговаривает их отвердеть до стоящих торчком твердых жемчужин. Сущность Шэнь Цзю была отлична от человеческой природы и таила в себе множество загадок — и столь же много даров. Одним из них была красная сладкая влага, начинавшая сочиться из его сосков от продолжительной стимуляции груди. Добиться этого было сложно, и сегодня Ло Бинхэ лелеял надежду вновь удостоиться этой милости. Руки Ло Бинхэ скользнули за спину Шэнь Цзю и с осторожностью принялись поглаживать лишь набухающую новую пару бугорков. Тело Шэнь Цзю готовилось выпустить третью пару крыльев. Над пупком, на его животе, уже раскрылось еще одно проклятое око. Голод Шэнь Цзю становился все сильнее. Но пока он будет терпеть. Занятия любовью на грани истощения приносили ему особенно острые ощущения. Сейчас он мог себе это позволить: он знал, что, когда ему станет совсем плохо, Ло Бинхэ непременно покормит его. Он был готов в любую секунду прокормить его собой… И хотя Ло Бинхэ уже не мог утолить его голод полностью, Шэнь Цзю знал, что тот сделает что угодно, лишь бы не оставить его голодным. Шэнь Цзю тихо постанывает от колющей, на грани болезненности, волны удовольствия. И даже демонический глаз во лбу с упоением щурится, помахивая густыми ресницами, — как и его брат на животе. Глаза на ступнях временно задремали. Впереди у них еще долгая игра, пока каждый не получит желаемого. Но сегодня они никуда не спешат. Они никогда не спешат, с упоением отдаваясь каждому моменту близости. Две одинокие души, встретившиеся в несчастье. И в несчастье нашедшие утешение.

ʘʘʘ

"Чуду в перьях..." посвятили песню! Ode to Feathered Faerie Спасибо, tsunderushka! ❤♡‧₊˚‎ Слушать песню здесь: https://suno.com/song/ba266645-6167-471c-a780-e0ff95ae5bf8 Публикация (с переводом и второй версией песни) здесь: https://archiveofourown.org/works/57994129/chapters/147640120

ʘʘʘ