Гик, который спас Рождество

      Требуются: несколько теноров! Нашей группе не хватает двух теноров для рождественского пения на площади! Все желающие приглашаются. Если вы умеете петь, напишите мне! ~Рэндольф Кларк опубликовано в приложении «Как дела у соседа».       Пол       – Я могу помочь. Свиные отбивные и картошка уже почти готовы в духовке, – объявил я, возвращаясь в гостиную, чтобы проверить, как там Гидеон и елка. Джим наблюдала за моей готовкой, но последовала за мной. – Дай мне работу.       – Ну, самое сложное уже сделано. – Держа гирлянду, Гидеон указал на елку, которая действительно была огромной. Но она прекрасно вписалась в угол. Гидеон, вероятно, назвал бы это фокусом или чем-то в этом роде. – Она была уже с гирляндой, но я добавляю еще несколько.       – Понятно. – Я помог ему закончить развешивать гирлянду по пушистым ветвям. – Хорошо собрал елку.       – Спасибо. В основном просто распушил ветки. – Его глаза заблестели, когда он сказал «распушил», и у меня защемило в затылке. – Части елки соединяются между собой. Мне даже не пришлось возвращаться домой за дрелью.       – У меня здесь много инструментов.       – Да, но у тебя есть моя любимая дрель? – Улыбка Гидеона стала еще шире, и единственное, что удержало меня от того, чтобы повалить его на диван, это перспектива сжечь ужин.       – Почему-то я не удивлен, что у тебя есть любимый инструмент. – Я покачал головой.       – Есть. – Выражение лица Гидеона стало горячим. Властным. Я попал в ловушку, и, черт возьми, подгоревшее мясо – это риск, на который я должен пойти, особенно когда он добавил: – Теперь ты можешь занять верх.       – Э-э...       – Верхушку дерева, Пол. Верхушку дерева. – Он передал мне коробку с чердака, а затем потащил еще несколько ящиков с украшениями к сверкающей елке. – Для твоих сокровищ. Они должны быть выше.       – Ах, да. – Мой язык казался слишком большим для моего рта. Я попытался выполнить распоряжение и повесить несколько украшений, но мой мозг продолжал возвращаться к сексу. Секс был гораздо проще, чем воспоминания, которые вызывали старые украшения, это было точно. Гидеон, похоже, почувствовал это, потому что он понимающе рассмеялся.       – Если ты спрашиваешь, я не шутил в тот день. Мои колени еще не так сильно скрипят. И ты можешь быть сверху, как тебе нравится.       Я издал сдавленный звук. За исключением нескольких кратких вылазок в дикий мир приложений для знакомств, у меня не было много поводов так откровенно обсуждать свои предпочтения в спальне.       – Не думал, что ты...       Блядь. Мне нужно было остановиться, пока я не сказал что-то не то. Или то, что нужно.       – Ха. – Гидеон перестал сортировать коробку с драгоценными стеклянными украшениями, чтобы погладить меня по щеке. – Ты милый, если думаешь, что я не могу быть одновременно властным и снизу.       Я сглотнул так громко, что даже собака подняла голову.       – Приятно знать.       Мне нравилось быть сверху, и, судя по моему ограниченному опыту, именно этого люди обычно от меня и требовали, но единственное, с чем я испытывал трудности, – это пытаться читать мысли другого человека, понять, что ему нужно и когда. С Гидеоном не нужно было гадать. Он говорил. Он руководил. Он управлял. И, боже, как же я этого хотел. Я облизал губы. Он сделал то же самое.       – Сколько времени нужно на ужин? – спросил он хриплым голосом.       – Слишком много, – простонал я и отошел, прежде чем мы оба забыли про еду и поцеловались.       – Что? – он поднял брови. – Я спросил только из-за украшений.       – Ага. – Собака подошла к нам и прижалась головой к моей ноге. Хорошо. Приятное отвлечение. – Привет. – Я погладил ее мягкие уши. – Чего ты хочешь?       – Эм. Она не съест низко висящие украшения? – Гидеон критически посмотрел на стеклянную игрушку, которую держал в руках. Несмотря на то, что он уже несколько раз приходил сюда, Гидеон по-прежнему опасался Джим, держась от нее на почти комично большом расстоянии.       – Я в этом серьезно сомневаюсь. – Я перестал гладить собаку и стал поглаживать Гидеона по плечу. – Несмотря на все мои шутки, она довольно спокойная. Но на всякий случай я все равно закрою ее здесь, пока буду на работе.       – Хорошо. – Спина Гидеона по-прежнему была жестче, чем шест в центре елки.       – А как насчет того, чтобы дать ей лакомство? – Быстро сообразив, я бросился обратно на кухню за пакетом с собачьими лакомствами на молнии. – Она станет твоим другом на всю жизнь за эти утиные и сладкие картофельные штучки, которые я нашел.       – О, ладно. – Гидеон глубоко вздохнул и достал лакомство из пакета. Я так гордился им за то, что он попытался, что чуть не похвалил его, а не собаку. Вместо этого я затаил дыхание, наблюдая и надеясь, что это не было ужасной идеей.       – Вот. Хочешь? – Он протянул лакомство, и Джим схватила его языком, совершенно счастливая, что ей не нужно сидеть или как-то иначе работать, чтобы заслужить награду. А когда Гидеон дал ей второе лакомство, она толкнула его головой, улыбаясь широкой собачьей улыбкой. – Ей нравится!       – Я же говорил. – Мое сердце забилось, странная смесь адреналина и радости от того, что я впервые видел, как Гидеон гладит Джим. Черт. Теперь я просто обязан его поцеловать. Выбора нет. Нужно...       Бип. Бип. В кухне зазвенел таймер.       – Ужин готов.       – Видишь? Теперь люди будут есть. – Гидеон разговаривал с собакой, когда они оба последовали за мной на кухню. – Давай опробуем твой новый стол.       В моей голове промелькнули яркие образы того, как мы крестили диван, и я закашлялся.       – Сначала ужин. – Его смех был откровенно порочным.       – Хорошая идея. – Вместе мы накрыли на стол и отнесли тарелки в столовую, где овальный стол, который казался таким большим, когда я был дома один, теперь выглядел уютным и комфортным, когда он сидел напротив меня.       – Я не знал, что ты умеешь готовить. – Гидеон восхищался ужином, который на самом деле не был чем-то особенным. Плотные свиные отбивные. Простой горчичный соус. Запеченный картофель с розмарином. Жареная морковь и лук, добавленные к картофелю. Но он казался впечатленным, что было приятно. – Это действительно вкусно. Мы не будем обсуждать, как часто я питаюсь доставкой и едой на вынос.       – Да, ну, питание вне дома быстро начинает обходиться дорого, когда у тебя растет такой ребенок, как Брэндон. И замороженные продукты в крайнем случае сойдут, но я научился готовить, хотя бы для того, чтобы спасти нас от цинги. Нужно было давать ребенку овощи.       – Ты хороший старший брат. – Его выражение лица смягчилось, и он казалось готов вручить мне медаль за то, что я просто сделал то, что было необходимо.       – Эх. Скорее всего, я знал, что мама будет меня преследовать, если я не накормлю его чем-нибудь зеленым. Она была довольно хорошей кухаркой и умела готовить из того, что было. Тебе бы понравилось ее сахарное печенье. Каждое Рождество она пекла его десятками.       – Уверен, что понравились бы. У тебя есть рецепт? – Гидеон наклонился вперед, весь в ожидании, забыв о свиной отбивной.       – Рецепт? Не ее собственный. У нее была красная кулинарная книга, одна из тех старых клетчатых папок с тремя кольцами, которые были у всех в те времена. Все ее десерты были из нее.       – Я знаю эту книгу. У моей бабушки была такая же на кухне, с загнутыми углами и изношенная от частого использования. У меня есть своя, которую я нашел на блошином рынке из ностальгии. Хочешь испечь печенье для Брэндона и Элейн? Я помогу. – Как и следовало ожидать, он уже достал свой телефон, вероятно, чтобы назначить время для выпечки печенья.       – Они могут сгореть, – ответил я уклончиво. Прошло двадцать лет, но я до сих пор помню запах нашей маленькой кухни в дни, предшествовавшие Рождеству. Мне не приходило в голову повторить его. – Я хорошо готовлю мясо. Но не сложные блюда.       – Если первая партия окажется неудачной, просто попробуем еще раз. – Гидеон пожал плечами с уверенностью человека, который никогда не беспокоился о цене на масло. – Или закажем, но сначала попробуем испечь сами.       – Хорошо. – Было проще согласиться с Гидеоном. В эти дни я мог позволить себе потратить немного муки. – Но у меня нет формочек.       – Формочки для печенья? Я тебе помогу. У меня есть коллекция. – Он сделал еще одну заметку в своем телефоне, а затем отложил его в сторону.       – Почему-то я не удивлен. – Я покачал головой. Его было слишком много, но в то же время он был абсолютно прав, и остальная часть ужина прошла так же легко, поскольку он наконец-то снова сосредоточился на еде.       – Ужин был хорош, – сказал он, когда мы закончили и отнесли тарелки на кухню. – Ты должен приготовить что-то подобное для своих гостей.       О, черт. Мне нужно будет накормить еще и Брэндона с Элейн. И он, вероятно, приобрел в Калифорнии более изысканные вкусы, чем бесконечные миски с хлопьями, которыми он питался в подростковом возрасте.       – Ты случаем не занимаешься планированием меню в качестве дополнительной работы?       – Конечно, я могу помочь тебе придумать что-нибудь. – Гидеон кивнул, помогая мне загружать посудомоечную машину. – Когда я остаюсь один, я склонен выбирать простые варианты, но мне нравится готовить для других. Развлекать их.       – Звучит роскошно.       – Ты милый, когда начинаешь сомневаться. – Он подождал, пока я брошу в посудомоечную машину таблетку моющего средства, прежде чем закрыть дверцу. – Давай соберем твой поезд, а потом я помогу тебе придумать меню и список покупок.       – Поезд может подождать. – Просто наблюдая, как он суетится по моей кухне в своей накрахмаленной белой рубашке и клетчатом галстуке-бабочке, я снова почувствовал желание поцеловать его. И без риска испортить ужин я перестал сопротивляться.       – Нет, не может. – Он потянул меня обратно в столовую, совершенно не замечая моего желания съесть его заживо. – Пойдем.       – Ты хуже ребенка, – пожаловался я. Я все еще собирался его поцеловать, но сначала мог дать ему это. Он уже нес большую коробку с рождественским поездом.       – Виновен. Но я веселый. По крайней мере, так мне говорят. – Он поставил коробку передо мной, и мы оба опустились на колени перед елкой.       – Ты веселый, – согласился я.       – Правда? – Он поднял брови, как будто ожидал возражения.       Я пожал плечами.       – Похоже, ты мне нравишься.       – Хорошо. – Он раздулся, как Джим, когда она получала дополнительные лакомства. – Открой коробку.       Я снял крышку и вытащил детали, а Гидеон сразу же приступил к осмотру различных частей поезда.       – Ооо! Коробочка с кольцом может поместиться прямо здесь. – Он указал на один из вагонов, в котором действительно был проем, в который могла поместиться маленькая коробка. – И смотри! У них даже есть маленький машинист.       – Мило. – Я взял у него локомотив и стал изучать мелкие детали, придающие ему старинный вид. – Мой дедушка работал на грузовых поездах. Его отец тоже. У меня был такой набор, когда я был маленьким. Я думал, что будет весело управлять поездом.       – Мне невероятно нравится представлять тебя в фуражке машиниста. – Гидеон счастливо вздохнул. – Семья моего деда держала магазин галантереи, элитных мужских аксессуаров, недалеко от Центрального города.       – Теперь мы знаем, откуда у тебя такой стиль. – Смеясь, я указал на его задорный галстук-бабочку.       – Ох, мой дедушка одевался гораздо изысканнее, чем я. У меня есть коллекция запонок, которая это доказывает. Он никогда не выходил из дома без шляпы и всегда носил с собой льняной платок.       – Как мило, что ты сохранил его коллекцию.       – Мне пришлось умолять отца, чтобы он отдал мне ее, когда они распродавали все вещи. – Гидеон сделал кислое лицо, и вся моя зависть к тому, что он сохранил больше вещей из своего прошлого, исчезла. Чем больше я понимал его маленькие коллекции и традиции, тем больше я ценил его, то, как он боролся за сохранение определенных вещей.       Вскоре поезд был собран, и рельсы пролегали вокруг основания дерева. Поезд, терпеливо ожидающий на рельсах, действительно хорошо смотрелся.       Гидеон, однако, не был столь терпелив и сунул мне пульт управления.       – Вот. Последняя деталь. Включи его.       – Требовательный. – Я покачал головой, просто чтобы он начал капризничать. – Попроси по-хорошему.       – Пожалуйста. – Он наклонился и молниеносно поцеловал меня в щеку. Он мог бы поцеловать меня в губы, быстро разогрев обстановку, но сладость поцелуя в щеку растопила еще больше замерзших уголков внутри меня.       – Ага. – Мой голос прозвучал грубо, когда я щелкнул выключатель поезда. Он затарахтел по рельсам, маленький двигатель работал на полную мощность, и комната наполнилась звуками настоящего поезда. На мгновение я снова стал семи- или восьмилетним мальчиком, задолго до появления Брэндона, когда в моей комнате был только я и старый поезд, движущийся по рельсам. Годы давно смели большинство этих воспоминаний, но теперь они вернулись, то же самое волнение, когда поезд выезжал из поворота. – Ну, ты только посмотри!       – Вау. Это так красиво. – Выдохнув, Гидеон опустил голову на мое плечо. – Именно так я и представлял.       – У тебя хорошее воображение. – У меня такого не было. Я не представлял себе этого. Не представлял себе его. Не осознавал, насколько мне это нужно, пока не оказался здесь, обняв его, в то время как звуки поезда заполняли мою некогда пустую комнату, а мягкий свет отражался от стен.       – Да. – Он бросил тоскливый взгляд на мой диван, прижавшись головой к моей ключице. – Но даже самое лучшее воображение нуждается в правильном... вдохновении.       Его волосы, касавшиеся моей шеи, заставили меня задрожать.       – Перестань смотреть на мой диван, Гидеон.       – Ой, прости. Эм, может, мне лучше уйти... – Он попытался отстраниться, но я не дал ему этого сделать.       – Я не имел в виду уйти. Я имел в виду, что у меня есть спальня.       Его улыбка была ярче, чем любые украшения на елке.       – Да, у тебя есть.