Гик, который спас Рождество

      Снова наступило это время года! Обязательно поговорите с Гидеоном о нашей осветительной теме «Дом на праздники» и запишитесь в график работы в палатке для сбора пожертвований. И мы пытаемся опередить снег! Свяжитесь с Полом Фростом по поводу работ по уборке зеленых насаждений в следующие выходные. Мы получили пожертвование в виде пончиков, так что приходите голодными! ~Шерил Бриджес опубликовано в приложении «Как дела у соседа».       Пол       «Слушайте, ангелы поют...» Музыка доносилась из открытого окна спальни. Я остановился, держа в одной руке крючки для освещения, а в другой – рулон светодиодных гирлянд, и стоя на двух скатах крыши.       – Гидеон. – Я сделал свой голос строгим, приблизившись к плоской части, где он крепил оленя. – Ты включил стерео в нашей спальне?       – Мы вешаем украшения, – указал он, говоря совершенно рассудительным тоном. – Это показалось уместным.       – Еще даже не первое декабря, – я все еще не успел переварить остатки со Дня Благодарения, а этой осенью мы не видели еще ни одной снежинки.       – Я хотел начать пораньше.       – Я знаю, – вздохнул я, делая вид, что не был столь же склонен к идее использовать несвойственную для этого времени года теплую погоду, чтобы закончить работу на улице. – Я на крыше, потому что ты не мог подождать. Но ты заставляешь меня еще и рождественские гимны слушать?       – Ага. – Он улыбнулся мне так, как обычно улыбался, когда хотел добиться своего, будь то модные серые шкафчики, стены в ванной цвета сливочного масла или я на спине, а мы оба потные. – Я уже выбрал фильм, который посмотрим позже, когда будем украшать елки.       – Лучше бы там были взрывы. Постой. Ты сказал «елки». Во множественном числе. – Я строго посмотрел на него.       – Ну, да. – Он, по крайней мере, имел достаточно такта, чтобы выглядеть смущенным. – Твоя с прошлого года для гостиной. Моя настольная для прихожей и...       – Почему, ох, ну почему я не удивлен, что есть «и»?       – Та с красной фольгой для нашей спальни сама упала в мою корзину. Она подходит к нашим темно-зеленым стенам. Я не смог удержаться.       – Невероятная история. – Я покачал головой, но больше не мог поддерживать фальшивый гнев. Хотя прошло уже несколько месяцев, мне все еще слишком нравилось, как звучит словосочетание «наша спальня», чтобы не улыбнуться. Наша спальня. Я мог бы жить с любым количеством елок, если бы Гидеон никогда не переставал называть ее так.       Но, судя по всему, он еще не закончил, потому что лукаво улыбнулся.       – И столовая такая большая...       – Четыре елки? – Я опустился рядом с ним, отложив в сторону свои гирлянды. – Я действительно очень люблю тебя.       – Должно быть, – радостно согласился он. В последнее время он, казалось, стал больше мне верить. Чем чаще я это повторял, тем охотнее он отвечал мне тем же и тем спокойнее он казался, реже задавая вопросы о том, действительно ли я хочу быть здесь с ним. Как будто я предпочел бы быть где-нибудь еще. Глупый человек. Я обнял его за плечи, а он продолжил: – Одно дерево я украшаю исключительно в тематике детских игрушек.       – Брэндон и Элейн пока не ждут ребенка. – Не то чтобы я спрашивал брата об этом, но я сомневался, что они даже пытаются, учитывая, что Элейн устроилась на новую работу с полной нагрузкой в «Стэнтон Энтони», а Брэндон занят докторантурой в лаборатории другого университета, курируя исследования, которые я не совсем понимаю, но тем не менее горжусь. Они все еще сияли счастьем молодоженов, и мне очень нравилось это видеть. Я редко бывал настолько нервным, как когда произносил тост на их свадьбе, но мне нужно было только посмотреть на Гидеона, чтобы успокоиться и произнести речь. Он сделал свадебный уик-энд гораздо более терпимым, но из нас двоих он определенно больше ждал возможности сыграть роль дяди.       – Это не для них. – Гидеон махнул рукой слишком пренебрежительно для своего неустойчивого положения здесь, на крыше. – Для тебя. Ты любишь старинные игрушки.       Ох. Даже сейчас, спустя год совместной жизни, Гидеон все еще мог поразить меня своей внимательностью. Он замечал вещи, которые, как мне казалось, никто другой не замечал.       – Ты заметил? Черт, я не уверен, что я сам это заметил, но, пожалуй, ты прав. Мне действительно нравится поезд.       – Конечно, я прав. И ты увидишь. Тебе понравится этот план.       – Я люблю тебя, – сказал я, чтобы он улыбнулся еще шире. – И да, мне понравятся твои елки, во множественном числе. Но давай договоримся насчет фильма?       – Конечно. Будь Скруджем. – Он рассмеялся, но его глаза блестели. – Пропусти парня из того полицейского сериала, который тебе нравится, в роли лесоруба, который притворяется, что встречается с владельцем магазина. Мужчиной-владельцем магазина.       – Ладно, ладно. Ты меня переубедил. Думаю, нам лучше поддерживать качественный контент, такой как геи-лесорубы.       – Я знал, что ты поймешь меня. – Его голос звучал так самодовольно, что я не смог удержаться и быстро поцеловал его, не обращая внимания на то, что мы находимся на крыше.       – Обычно да. – Я прижал его к себе поближе. – В конце концов, в этом году ты заставил меня украсить огнями три дома.       – Наш был само собой разумеющимся. Но ты доверяешь своему брату работать на крыше? – Он указал в сторону наших старых домов. Когда я сказал Гидеону, что хочу воплотить его мечты о доме его дедушки и бабушки, я не был полностью уверен, что ждет мой дом. Но потом позвонил Брэндон, взволнованный тем, что Элейн получила работу, и я понял. Вся та работа, которую я вложил в дом, все часы, все время, проведенное в попытках не скучать по нему. Так и должно было быть.       Как и с Гидеоном. Брэндон и я легко договорились о продаже, и теперь он и Элейн счастливо устроились, повесив на стенах больше фотографий, чем я когда-либо мог себе представить, и принимая постоянный поток автомобилей с едой на вынос на подъездной дорожке.       – Брэндон? На крыше? – Я содрогнулся от этой мысли. – Ему хватит одной блестящей идеи, чтобы навлечь на себя беду. Нет, ты прав. То, что мы с тобой занимаемся их наружным декором, просто имеет смысл.       – А Карри-Уильямсы – новички. – Он указал на свой старый дом. – Мы должны быть доброжелательными соседями. Когда Шелия сказала, что до этого они жили только в квартирах, я не мог не предложить свою помощь.       – Ты должен был, – согласился я, потому что привязанность Гидеона к нашим новым соседям казалась мне очень милой. Я прекрасно знал, что он отклонил два более выгодных предложения просто потому, что ему понравились две мамы с их стайкой приемных детей. – Дети заслуживают веселых огней.       – Заслуживают. – Глаза Гидеона широко раскрылись, как у Джим, увидевшей лакомство.       – Гидеон, не смотри на меня так.       – Как? – Он притворился невинным.       – Я прекрасно знаю, сколько у нас пустых спален.       – Ириска может поделиться, – взмолился он. – В последнее время он все равно игнорирует свое кошачье дерево.       Сварливый кот Гидеона удивил всех нас, привязавшись к Джим, как будто всю свою кошачью жизнь ждал лучшего друга. Теперь он проводил большую часть дня, дремля с ней на ее различных собачьих кроватях, и копил энергию, чтобы ночью терроризировать нас с новой силой. Он словно стал другим котом, что было вполне уместно, поскольку я сам долгое время чувствовал себя другим человеком.       – Как насчет того, чтобы пожениться, прежде чем ты начнешь раздавать спальни?       – Ох, ладно. – Он вздохнул, затем повернулся ко мне лицом. Он нахмурился, сморщив нос, и наклонил голову. – Подожди. Ты серьезно.       Повернувшись к окну, я нажал на пульт в кармане. «Украсьте коридоры» внезапно сменилась песней, под которую мы танцевали на свадьбе Брэндона, песней, которую он объявил своей любимой сентиментальной песней, даже несмотря на то, что я дразнил его. Но я также запомнил эту информацию.       – Я, возможно, подправил твой плейлист. И твою схему. – Я нажал на другой пульт в кармане, который был предназначен для освещения, которое я ранее повесил на крыше веранды прямо под нами. Золотое сердце засияло, а мое сердце забилось сильнее.       – Ты это запланировал? – Голос Гидеона был полон удивления.       – Да, – ответил я грубовато. Наша позиция на крыше делала преклонение коленей немного рискованным, поэтому я просто взял его за руку. – Гидеон, ты выйдешь за меня?       – Ох. – Сияние медленно распространилось по его лицу, когда он приоткрыл губы. – Но это я собирался попросить тебя.       – Так и было. – Каким-то образом мне удалось сдержать дрожь в голосе, хотя мне хотелось поднять кулак вверх.       – Мой способ включал в себя «Двенадцать дней Рождества». – Он притворился, что дуется, но его лицо сияло ярче, чем огни под нами.       – Я должен был опередить флешмоб.       – Несколько соседей не составляют флешмоб. – Он махнул свободной рукой. Я крепче сжал его другую руку, чтобы он не слетел с крыши и чтобы скрыть дрожь, пробежавшую по моему телу.       – Гидеон...       – Мне придется отменить заказ на гусей.       – Гидеон. – Мой голос стал тонким и хриплым. – Ты все еще не ответил мне.       – Ты хочешь сказать, что мое «да» не достаточно ясное? – Он моргнул, как будто я упустил что-то очевидное.       – Может быть, мне нужно это услышать, – признался я. Гидеон был не единственным, кто испытывал страхи. Иногда я просыпался посреди ночи, а он прижимался ко мне, и я не мог поверить, как мне повезло. Я все ждал, когда он поймет, что может найти кого-то получше, но, по-видимому, он выбрал меня, и теперь я хотел, чтобы он остался. Я не собирался его отпускать.       – Да. – Он издал веселое хихиканье, которое сделало его голос гораздо моложе. – Тысячу раз да. Мы даже можем сбежать.       – Нет, не можем. – Я сердито посмотрел на него.       – Конечно, люди будут против, но они справятся. – Заходящее солнце над головой не могло сравниться с яркостью улыбки Гидеона.       – Ты заслуживаешь свадьбу. – Увидев, как он помогал Брэндону и Элейн в их большой день, я убедился, что ему нужен свой собственный праздник. – В конце концов, мы почти закончили приводить дом в порядок. Тебе нужен еще один большой проект, над которым можно потрудиться.       – Может, небольшой? – Он коварно улыбнулся, и его глаза заблестели, как будто его мозг уже генерировал идеи. – Отремонтированный общественный центр можно было бы привести в порядок.       – Может быть. – Благодаря неустанным усилиям Гидеона по сбору средств, общественный центр более чем достиг своей цели, и Гидеон продолжал хвастаться тем, как новые программы сблизили соседей больше, чем когда-либо прежде. Но я знал лучше. Это был Гидеон, который творил чудеса для всего района. И меня. Особенно для меня.       – Валентинов день – это слишком банально?       – Это было бы идеально. Любой праздник, какой захочешь.       – Ты. К счастью, я люблю тебя, несмотря на твои плохие каламбуры. – Все еще улыбаясь, он поцеловал меня в щеку. – Спасибо.       – Нет, это тебе спасибо. Я серьезно, Гидеон. Ты спас меня. – Честно говоря, я не был уверен, что смогу когда-нибудь полностью выразить Гидеону, как много он для меня значит. Я пытался. Но просто не было слов, чтобы описать, каково это – почувствовать, как мое сердце вернулось в грудь, и обнаружить, что я все-таки не утратил способность радоваться.       – Ты спас себя сам. – Он обхватил мое лицо ладонями. – Но, возможно, я принес гирлянду.       – Ты принес себя. – Я жадно ответил на его поцелуй, не заботясь о том, кто из соседей может это заметить. Пусть замечают. Черт, может, кто-нибудь сделает снимок и выложит его в том приложении, которое так любил Гидеон.       Когда вокруг нас закружились первые зимние снежинки, я хотел, чтобы все это видели. Я хотел, чтобы Гидеон больше всех понял, как он важен для меня. Я никогда не перестану благодарить за мой любимый Праздник.