Решение Юй Цзыюань

      Цзян Чэн чувствовал, что не в силах оставаться в одиночестве. Цзиньчжу и Иньчжу после отбытия Юй не сказали ему ни слова, а в ответ на попытки заговорить лишь холодно хмыкали и смотрели на него так, что хотелось скрыться надолго, если не навсегда. Не зная, что предпринять, Цзян Чэн направился в зал лотосового трона, где до сих пор стоял на коленях связанный Цзыдянем Вэй Усянь. Ещё не войдя туда, Цзян Чэн заметил, что стражи Вэнь затеяли именно то, чего он опасался — начали пировать, бросая при этом в Вэй Усяня фазаньи и рыбьи кости и огрызки фруктов. Но заметил Цзян Чэн и кое-что ещё: эти огрызки и кости, сталкиваясь со связывавшим Вэй Усяня Цзыдянем, благополучно обращались в пепел, не задевая шисюна. Цзян Чэн встревожился, подумав, что это может разозлить воинов Вэнь и те начнут бросать в шисюна кинжалы или дротики, хорошо, если не отравленные. Но, как ни удивительно, этого не произошло, напротив, Вэней отчего-то позабавило зрелище того, как объедки превращались в пепел, осыпаясь у его ног. Кто-то даже пошутил: — С него впору писать картину. Вэй Усянь на пепелище Пристани Лотоса!       Один из Вэней всё же попробовал метнуть в Вэй Усяня кинжалом, но то ли был слишком пьян, то ли нарочно бросил так, чтобы не убить и не покалечить, а лишь поиздеваться, но лезвие только чуть задело щёку Вэй Усяня, а кинжал, падая на пол, столкнулся с Цзыдянем, связывавшим юношу, и осыпался пылью. — Ну вот! — Вэнь даже сплюнул. — Кинжал пропал зря. — Забудь ты про этого Вэя, — просто посоветовал ему один из товарищей. — Если он насолил младшему сыну главы, молодой господин рано или поздно разберётся с ним…       Вэй Усянь же не мог думать ни о чём — потрясение было слишком велико. Чтобы заживить след от кинжала, хватило лишь небольшого напряжения духовных сил, а Цзыдянь, оберегая его, не причинял неудобств, но лишь если Вэй Усянь не пытался двигаться — тогда духовный кнут госпожи Юй отвечал хоть и умеренным, но жжением, которое, впрочем, Вэй Усянь вскоре перестал замечать. Он попробовал погрузиться в медитацию, но мысли его неотступно возвращались к Лань Ванцзи. Как он сейчас, вполне ли зажили его раны, откроет ли он брату и дяде всё, что им выпало в Пещере Черепахи-губительницы? Разумеется, госпожу Юй нужно будет рано или поздно вернуть в Пристань Лотоса, иначе Цзян Чэн вполне может возненавидеть его навсегда, но после… Нет, лучше не думать об этом, слишком больно.       Вошедшего Цзян Чэна, который, разумеется, не мог знать о переживаниях своего шисюна, никто не заметил, и он решил тихо стоять, скрывшись за занавесью, пока Вэни не разойдутся. Если бы кто-то всё же заметил его и спросил, зачем он здесь, Цзян Чэн мгновенно схитрил бы, сказав, что тоже хочет побросать в Вэй Усяня косточками фруктов — в отместку за ссору, и не одну, между ними. А если кто спросит, почему не присоединился сразу, Цзян Чэн ответит, что смущался посторонних. Но, к счастью, Цзян Чэна так и не заметили. На всякий случай, если кто-то из пришедших в Пристань Лотоса Вэней всё же его обнаружил бы, Цзян Чэн приготовился изобразить привратника Цзянов, оказавшегося здесь по ошибке, приняв скромный и кроткий вид, но это так и не потребовалось. Ближе к вечеру все разошлись и Цзян Чэн протянул руку, намереваясь освободить Вэй Усяня, и Цзыдянь тут же легко скользнул ему на палец, приняв форму кольца. Цзян Чэн помог шисюну подняться и едва удержался, чтобы не пнуть его. — Это всё ты! Кто знает, что сейчас происходит с матерью… — Но почему госпожа Юй всё же предложила в заложницы себя? — невольно удивился Вэй Усянь. — Я, по правде говоря, ожидал хорошей порки, если не чего-то худшего.       Цзян Чэн вздрогнул, представив себе, на что могла пойти мать, дабы удовлетворить Ван Линцзяо, и ответил: — Должно быть, моя мать поняла, что даже засеки она тебя до полусмерти, это ничего не дало бы. А ведь я видел, что ей этого хочется, и Ван Линцзяо это отлично поняла, чудо, что мать не пошла у неё на поводу… Но что делать теперь? Видимо, лучше всего действительно будет дождаться возвращения отца и как-то вызволить мать из Безночного Города. — Он занёс кулак над Вэй Усянем, но так и не ударил, хотя сделался мрачен, как никогда. — Если бы ты не остался тогда с Лань Ванцзи, мама сейчас была бы здесь.       Вэй Усянь посмотрел на своего шиди, и Цзян Чэн с удивлением увидел, что глаза его шисюна полны слёз. Но Вэй Усянь так и не заплакал, хотя голос его сделался глуше: — Я бы не оставил Лань Чжаня, что бы ни случилось, Цзян Чэн, даже если бы мне пришлось умереть под кнутом госпожи Юй. — Так ты любишь его? — спросил Цзян Чэн. — Я остался бы с Лань Чжанем, сколько бы ты ни внушал мне, что тот меня ненавидит, — ответил Вэй Усянь так же прямо. — Если ты столь настойчиво внушаешь мне нечто подобное, впору задуматься, а не наоборот ли всё на самом деле. Благодаря тебе, я и ощутил, что Лань Чжань чувствует ко мне нечто совершенно обратное ненависти, и в Пещере Черепахи-губительницы я окончательно это понял. Цзян Чэн усмехнулся. — А раз так, что же ты смолчал, когда мать спросила тебя, по какому праву ты решил строить из себя героя? Мог бы прямо сказать, что полюбил. — И отведать дисциплинарного кнута вместо Цзыдяня? — горько улыбнулся Вэй Усянь. — Зная госпожу Юй, меня ожидала бы именно такая участь. А если и не дисциплинарный кнут, то столько ударов Цзыдяня, что я потерял бы рассудок… — Боишься, что твой Лань Ванцзи не стал бы любить безумного? — неприветливо спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь не ответил, но глаз не отвёл. — Что ж, — Цзян Чэн в упор посмотрел на своего шисюна, — если мы сможем вернуть мою мать, ты сможешь уйти к своему Лань Ванцзи — я сам уговорю отца с матерью позволить тебе это. — Но нужно дождаться возвращения дяди Цзяна, — вздохнул Вэй Усянь. — Не вдвоём же нам скакать в Безночный Город, да ещё и без мечей…       Цзян Чэн не успел ему ответить, так как в этот момент оба услышали смех и обидные шутки стражей Вэнь: — Глава Цзян вернулся и будет один сегодня ночью, — сказал один, не сдерживая хохота. — В резиденции, которая уже, считай, перестала ему принадлежать, — ответил второй и захохотали уже оба. — Глава Цзян так подавлен… Кто знает, не станет ли и он наложником главы Вэнь уже вот-вот, — рискнул полушутя предположить третий. Цзян Чэн похолодел. — А что, если Вэнь Жохань потребует именно этого в обмен на освобождение матери? — прошептал он. — Не отчаивайся раньше времени, — благоразумно посоветовал Вэй Усянь. — Дождёмся дяди Цзяна. Как раз тут вошёл Цзян Фэнмянь и бережно обнял их обоих, протянув возвращённые мечи. — Как дяде Цзяну это удалось? — прошептал Вэй Усянь, поглаживая ножны Суйбяня. — Глава Не совершенно неожиданно пришёл мне на помощь, а потом я спрятал ваши с А-Чэном мечи у себя в рукаве, чтобы не заметили стражи Вэнь. — Как же теперь будет с мамой? — спросил Цзян Чэн. — Цзиньчжу и Иньчжу наверняка уже рассказали папе, что произошло… — Идёмте в мой кабинет — туда стражи Вэней не сунутся, — пообещал Цзян Фэнмянь.       Он проводил Вэй Усяня с Цзян Чэном к себе в кабинет. Никто из Вэней им не мешал, так как все прекрасно знали, что главе Цзян не покинуть Пристань Лотоса — та охраняется достаточно хорошо. — Я знаю, о чём спросите вы оба, — опередил их обоих Цзян Фэнмянь, заперев дверь кабинета печатью. — Почему именно глава Не пришёл мне на помощь? Скорее всего, это стпрейшина Лань убедил его это сделать — в благодарность за спасение Вэй Ином Лань Ванцзи. — Быстро же разносятся новости между орденами, — задумчиво произнёс Цзян Чэн, а Вэй Усянь подмигнул ему: — Всё же, то, что я спас Лань Чжаня, обернулось пользой, а, Цзян Чэн? — Да уж! — фыркнул тот. — Мать увезли в Безночный Город, а Пристань Лотоса полна Вэней! — Погоди сердиться, А-Чэн, — разумно посоветовал Фэнмянь. — Всё ведь могло и обернуться куда хуже. Маму мы спасём, Пристань Лотоса цела, а это главное. — А если Вэнь Чжулю уже сжёг золотое ядро мамы? — воскликнул Цзян Чэн. — Главное, что она жива, — повторил Цзян Фэнмянь. — Да, но… — Вэй Усянь понизил голос. — Даже если Чифэн-цзунь оказал бы нам содействие, как мы выберемся из Пристани Лотоса, дядя Цзян? — С помощью талисмана перемещения, — ответил Фэнмянь. — Вэни не заметят нашего ухода, а Цзиньчжу и Иньчжу не дадут здесь никого в обиду. А-Чэн, спрячь пока Цзыдянь в рукав, воспользуешься им, когда придёт время. — Но что мы будем делать, оказавшись в Безночном Городе? — спросил Цзян Чэн. — Скроем своё присутствие при помощи магии? — Мы не будем там одни, — обнадёжил его Фэнмянь. — Чифэн-цзунь нам посодействует. И Цзэу-цзюнь тоже.