Решение Юй Цзыюань

      На праздник дня рождения Цзинь Лина Фэнмянь с Юй и детьми решили отправиться вместе, взяв с собой также и Мэн Яо с Цзян Мэй. Дни торжеств в честь наследника ордена Цзинь были едва ли не единственными, когда супруги Цзян видели Яньли и Цзян Чэна. Яньли знала об А-Фу и своих младших брате и сестре, время от времени посылая для них из Башни Золотого Карпа собственноручно вышитые одежды, шёлковые мячики и кукол, сплетённых из нитей, но в Пристани Лотоса не появлялась со дня своего вступления в брак с Цзинь Цзысюанем. Поскольку Яньли регулярно слала письма и подарки в Пристань Лотоса, госпожа Цзинь не настаивала на её визитах в дом родителей, зная, что Яньли не в силах забыть матери её холодности — не только по отношению к ней самой, но и по отношению к Цзян Чэну, Вэй Усяню и отцу, как и того, что мать почти не обучала её заклинательству. В сущности, первым настоящим наставником Яньли был Лань Цижэнь в Облачных Глубинах. А-Фу принимал, как должное, то, что сестра и брат не навещают Пристани Лотоса, поскольку у них обоих были свои семьи, но Юй, которую теперь всё чаще мучила совесть, было от этого иной раз очень больно. Но сейчас, когда она увидела Цзян Чэна рядом с Не Хуайсаном, с маленькой дочкой за спиной, увлечённо рассказывавшего сестре о том, как растут их с А-Саном девочки, стало словно бы теплее. Год назад, когда дочерям Цзян Чэна и Не Хуайсана исполнилось всего несколько месяцев от роду, и, не пожелав оставлять их на нянь, Не Хуайсан и Цзян Чэн взяли обеих с собой в Башню Золотого Карпа, Юй прямо спросила сына, откуда эти дети, Цзян Чэн подарил матери холодный взгляд, не обращая внимания на гостей торжества, сбросил одежды до пояса, так чтобы Юй могла видеть шрам от операции, и стал кормить свою малышку грудью, а Не Хуайсан, взглянув на Юй с мягким укором, произнёс: — Я просил Вас, госпожа Юй, незачем ранить А-Чэна. Его раны едва затянулись, не напоминайте А-Чэну о его боли снова. — Раны, нанесённые мною?.. — одними губами прошептала Юй, но возражать не стала. А-Чэн отыскал способ завести дитя и счастлив, остальное не так важно.       Что касается Вэй Усяня, с которым ей самой не хотелось поддерживать никаких отношений, то он первым простил госпоже Юй всю её несправедливость, и впервые после того, как ушёл с Лань Ванцзи в Облачные Глубины, увидев супругов Цзян на торжестве в честь маленького Цзинь Лина, куда прибыл по настоянию Яньли вместе с возлюбленным, пожелал счастья и Юй, и Цзян Фэнмяню одинаково искренне. Но несмотря на самую сердечную атмосферу, царившую в Башне Золотого Карпа в дни рождения Цзинь Лина, когда всё горе прошлого поневоле отходило на второй план, Юй не могла не замечать, что по-настоящему нежны с ней были лишь Фэнмянь и госпожа Цзинь. Вэй Усянь был занят своим возлюбленным, Яньли — Цзинь Цзысюанем, Цзян Чэн — не отходил от Не Хуайсана, а маленький Лин словно бы и не замечал визита супругов Цзян, утаскивая, вместе с неразлучным Мо Сюаньюем, играть Юаня, А-Фу и остальных, хотя Юй инстинктивно сторонился. Так же было и на сей раз, за тем исключением, что госпожа Цзинь не сводила взгляда с Мэн Яо и Цзян Мэй. — Правильно ли было приводить его сюда? — спросила подругу госпожа Цзинь. — Этот Мэн Яо до сих пор смотрит на А-Шаня как-то странно… — Мы с Фэнмянем обязаны ему дважды, — ответила Юй. — Мэн Яо спас нас обоих в Безночном Городе, а теперь ведёт хозяйство Пристани Лотоса, как никто другой искусно. А-Сун уже успел искренне сдружиться с А-Лином. Я понимаю, что тебя тревожит, но юноша вряд ли когда-либо сделает Гуаньшаню плохо. Возможно, сегодня они оба смогут поговорить прямо и объясниться друг с другом. — А если Мэн Яо избавится от А-Шаня, как и от Вэнь Жоханя в своё время? — с сомнением спросила госпожа Цзинь. Но Юй, слегка улыбаясь, покачала головой: — Если бы юноша этого хотел, он сделал бы это уже давно, избавившись, прежде всего, от нас с Фэнмянем. Возможно, он и хотел бы отомстить вам с Гуаньшанем, но сейчас Мэн Яо слишком счастлив, чтобы всерьёз хотеть мстить, разве что хорошенько плюнуть в Гуаньшаня. Да и я не позволила бы причинить Мэн Яо вреда — он слишком полезен Пристани Лотоса. Благодаря Мэн Яо, Фэнмянь может посвятить себя адептам и нашим маленьким. Госпожа Цзинь испытующе взглянула на подругу. — И тебе не было страшно радом с ним? Ты учила Мэн Яо метать кинжалы, не опасаясь… — Мэн Яо был не слабее меня, а ему с самого начала было любопытно узнать, такова ли я, какой меня видят все, на самом деле, — ответила Юй невозмутимо. — Нас держал подле друг друга взаимный интерес, а после того, как Фэнмянь позволил ему выделить немного средств на постройку храма Гуаньинь в честь покойной Мэн Ши, Мэн Яо был так благодарен ему, что уже нипочём не покинул бы Пристань Лотоса, и не сделал бы плохо никому из нас. К тому же, и Цзян Мэй с маленьким Жусуном… Нет, всё сложилось к лучшему, поверь мне.       В это же время Вэй Усянь, наблюдая за игрой Цзинь Лина и Юаня, пока его самого приобнимал Лань Ванцзи, не мог не видеть, как счастлива его шицзе, и спросил Цзинь Цзысюаня, когда А-Лин увёл Лань Ванцзи с Юанем и Яньли к себе — играть и есть пирожные, и они с Цзинь Цзысюанем остались наедине: — Ты всё же полюбил шицзе, и, как я вижу, вполне искренне. Но когда ты понял, что полюбил? После лагеря Вэней? — Да, но и, видимо, несколько позднее, — признался Цзинь Цзысюань. — Когда моя мать привезла А-Ли из Мэйшань Юй в Башню Золотого Карпа, я действительно вспомнил всё, что мы пережили в лагере Вэней и посмотрел на А-Ли совсем иначе: мне захотелось оберегать и защищать её — она показалась мне такой хрупкой и нежной — как никогда. Мать обучает А-Ли заклинательству, давая то, чего не смогла или не захотела дать Юй Цзыюань, они вышивают и рисуют вдвоём, а с тех пор, как родился А-Лин, мы с А-Ли стали близки вдвойне. Прости, что ударил тебя тогда, в Облачных Глубинах. Если бы не твоя смелость в пещере Черепахи-Губительницы, я бы, возможно, и не посмотрел иначе на мою А-Ли. И за дружбу маленького А-Юаня с А-Лином спасибо. Рядом с ним А-Лин стал ещё счастливее. И его имя в быту — Жулань, оно по-настоящему идёт моему А-Лину. — Береги шицзе, и я забуду все наши с тобой размолвки до последней, — пообещал Вэй Усянь. — И береги их дружбу с А-Юанем, она принесёт им счастье. — Непременно, — пообещал Цзинь Цзысюань. — Я только рад, что А-Лин подружился с А-Юанем.       Вэй Усянь хотел было сказать ещё, что-то, но тут к ним вбежал маленький Лин, с гордостью и восхищением рассказывая отцу и названому дяде, каких чудесных зверюшек, птичек и лодочки научил его делать из бумаги А-Юань. — А-Юань теперь научит меня плести куколок из ниток, папа, и не только куколок! А дядя Вэй и дядя Ванцзи сыграют нам на флейте и гуцине? — И в самом деле, — согласился с сыном Цзинь Цзысюань. — И дети, и мы с А-Ли, так любим вашу с Лань Ванцзи игру, да и мать с отцом не будут против. — Это будет самым лучшим подарком, Ханьгуан-цзюнь, — просиял А-Лин. — И А-Юй пусть послушает, он так любит музыку…       Лань Ванцзи призвал гуцинь, а Вэй Усянь вынул флейту и оба заиграли, а Цзинь Лин, Мо Сюаньюй, Юань и сопровождавший их обоих Жусун устроились на подушках и стали слушать нежнейшие ланьские мелодии. Среди них были и те, что складывали Лань Ванцзи и Вэй Усянь для маленького А-Юаня, и те, что Вэй Усянь чудом вспомнил из детства, когда Цансэ-санжэнь ещё была жива и пела сыну колыбельные.       Пока все слушали Вэй Усяня и Лань Ванцзи (супруги Цзинь тоже присоединились, искренне наслаждаясь игрой обоих возлюбленных, а красавица Фея, которую Гуаньшань не так давно подарил внуку, лежала у их ног), Мэн Яо с Цзян Мэй гуляли по резиденции ордена Цзинь, и Мэн Яо угощал любимую леденцами, извлекая их из своего рукава. — Моей А-Мэй неуютно здесь? — спросил он осторожно. — Зачем ты привёл меня сюда, А-Яо? — спросила Цзян Мэй. — Только чтобы развлечь нас с А-Суном и доказать своему отцу, что ты счастлив? — Моя А-Мэй угадала, — кивнул Мэн Яо. — Я мог бы отомстить ему за то, что он отказался принять меня прежде, мог бы позлорадствовать, когда глава Цзинь увидел бы наше счастье, но теперь, признаюсь, не хочу ни того, ни другого, у меня нет желания даже объясняться с ним. Вернёмся домой, моя Мэй-эр. — Ты прав, — согласилась Цзян Мэй. — В Пристани Лотоса всё же куда уютнее, чем в Башне Золотого Карпа с её роскошью, и там у нас уже есть всё для счастья. Но наш А-Сун… Он ведь так подружился с А-Лином, ты не станешь запрещать им видеться? — Пусть, — пожал плечами Мэн Яо. — Внук Цзинь Гуаньшаня — это не он сам. Но сейчас нам действительно лучше вернуться домой.