Решение Юй Цзыюань

— А в Башне Золотого Карпа стало куда уютнее, — заметил Вэй Усянь. — Прежде мы иногда бывали здесь с Цзян Чэном, шицзе, дядей Цзяном и госпожой Юй, и здесь было как-то… Не так тепло, как сейчас, что ли… — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Дядя Цижэнь иногда брал в Ланьлин нас с братом, когда приезжал по делам, и мы оба чувствовали точно то же самое.       Ответить ему Вэй Усянь не успел, так как их со смехом и объятиями встретили Цзинь Лин и Мо Сюаньюй, всегда преданно следовавший за своим господином. — Дядя Вэй, дядя Ванцзи! — воскликнул Цзинь Лин. — Мы с Сюаньюем как раз хотели послать в Облачные Глубины письмо, чтобы пригласить вас обоих. — Но мы опередили вас, — улыбнулся Вэй Усянь. — Как мама, А-Лин? Не-сюн прислал ей отличный подарок из Нечистой Юдоли. — И какой же? — заинтересовался Цзинь Лин. Вэй Усянь бережно вынул котёнка. — Мы с Лань Чжанем навещали Пристань Лотоса, и я узнал, что шицзе всегда хотелось иметь котёнка. — Красавчик, — одобрил Цзинь Лин. — Такого я бы с удовольствием подарил и моей Мяньмянь, но она так полюбила Фею, что завести кота ей было бы просто неинтересно. — Ты счастлив со своей женой? — спросил Вэй Усянь. — Юная Мяньмянь наверняка нравом вся в свою мать, наверняка ей не слишком легко было принять уклад жизни в Башне Золотого Карпа со всеми здешними правилами и церемониями? — Госпожа Ло Цинъян всегда умела приспособиться к чему угодно, — ответил Цзинь Лин с искренним уважением. — С тех пор, как мама помогла нам с Мяньмянь сблизиться, госпожа Ло Цинъян со своим супругом живут здесь и вполне счастливы. Моя Мяньмянь такая же, ей даётся легко, что угодно. — А почему юная Мяньмянь не с тобой сейчас? — полюбопытствовал Вэй Усянь. — Вы ведь не поссорились? — Вовсе нет, — ответил Цзинь Лин и слегка покраснел. — Моя Мяньмянь в положении и ей необходим отдых. Если она и сердится, то лишь потому, что ей приходится пока избегать наших совместных прогулок верхом и полётов на мечах, проводя куда больше времени на женской половине Башни Золотого Карпа и у целительниц. — Да, но твой отец, Цзинь Гуаньшань и госпожа Цзинь, — заметил Вэй Усянь. — Как они приняли известие о твоём браке? — Папа слишком любит нас с мамой, чтобы препятствовать моему счастью, — улыбнулся Цзинь Лин. — Да и госпожа Ло Цинъян — не столь низкого происхождения, чтобы можно было возражать против моего брака с Мяньмянь. Лань Ванцзи кивнул и спросил: — А где же Фея, А-Лин? Обычно ведь вы неразлучны. — Дядя Ванцзи прав, — признался Цзинь Лин. — Но мне не хотелось пугать дядю Вэя.       Вэй Усянь хотел было спросить ещё о чём-то, но не успел, так как к ним вышла Яньли. Вэй Усянь расцвёл, видя, как счастлива его шицзе, но и Яньли не могла не заметить такого же счастья в глазах Вэй Усяня. — Даже в лучшие дни в Пристани Лотоса глаза А-Сяня не сияли так, — улыбнулась она. — Шицзе, — нежно ответил Вэй Усянь. — Цзян Чэн и Не Хуайсан прислали тебе сюрприз. Глаза Яньли счастливо сверкнули, когда Вэй Усянь протянул ей котёнка. — А-Чэн всегда знал, что я хочу такого питомца. А глава Не наверняка выбрал самого хорошенького.       Поняв, что матери и дяде нужно поговорить наедине, Цзинь Лин увёл Мо Сюаньюя играть в вэйци и расписывать веера. Мо Сюаньюй все эти годы был так предан Цзинь Лину и так оберегал его, что и сама госпожа Цзинь, и Яньли доверяли ему свои жизни, как и Цзинь Цзысюань, что, в свою очередь, обеспечивало покой и положение матери Мо Сюаньюя, которая продолжала оставаться горничной Яньли. Оставшись наедине с Вэй Усянем, Яньли погладила своего нового питомца и спросила: — А-Сянь, как сейчас А-Чэн? Между нами говоря, я опасалась худшего после визита матери в Нечистую Юдоль. — Цзян Чэн вполне здоров, благодаря Не-сюну, шицзе, — ответил Вэй Усянь, — но, между нами говоря, я не понимаю — Цзян Чэн как будто расстался с госпожой Юй и дядей Цзяном без ненависти, так почему же… — Мать причинила всем нам слишком много боли, А-Сянь, — вздохнула Яньли. — Это не могло не сказаться однажды. Глава Не предупреждал, мать не вняла ему. По той же причине я все эти годы оберегала А-Лина от визитов в Пристань Лотоса. Его и моя семья теперь — Цзинь, и этого вполне довольно. — Да, но госпожа Цзинь вряд ли одобрила бы, что ты избегаешь визитов в дом отца, шицзе, — заметил Вэй Усянь. — Цзинь Гуаньшаню это, положим, безразлично, но госпожа Цзинь и госпожа Юй всегда были близкими подругами. — Госпожа Цзинь не так глупа, чтобы не понимать, что в Пристани Лотоса мне было отнюдь не легко, А-Сянь, — ответила Яньли. — Войдя в семью Цзинь, я исполняю всё, что следует, а госпожа Цзинь взамен даёт то, что мне желанно. Я могу изучать здешнюю кухню и готовить, сколько пожелаю, могу совершенствоваться в заклинательстве под руководством госпожи Цзинь, чего была лишена в Пристани Лотоса. Госпожа Цзинь даже не стала возражать, когда я помогла юной Мяньмянь стать невестой А-Лина. А ведь они будут очень счастливы вместе, А-Сянь. Дочь Ло Цинъян совершенно такая же, как и мой А-Лин. — Встретились на ночной охоте? — улыбнулся Вэй Усянь. — И юная Мяньмянь спасла А-Лину жизнь? — Скорее, помогла справиться с напавшим на А-Лина монстром, — уточнила Яньли. — И А-Лина впечатлило её мастерство в бою, как и юную Мяньмянь — его искусство лучника. А видя, как А-Лин счастлив с нею, госпожа Цзинь легко приняла Мяньмянь как невесту своего внука, рассудив, что она будет защищать А-Лина надёжно, как никто иной. Лучше так, чем как было у нас с Цзысюанем. — Госпожа Юй раскаивается в своём прежнем отношении ко всем нам и к дяде Цзяну, шицзе, — заметил Вэй Усянь. — Ей нелегко. — Должно пройти время, А-Сянь, — ответила Яньли. — Мать примирилась с отцом, у них есть свои дети — это поможет ей восстановить силы. Теперь, вступив в брак, А-Лин сам решит, навещать ему Пристань Лотоса или нет, а я не хочу настаивать на этом. — Ты думаешь, А-Лин однажды сможет… — начал Вэй Усянь. — Сказать, что прощает мою мать за то, что наполнила болью наши с А-Чэном жизни и твою? — поняла Яньли. — Не знаю. А я… Я просто хочу покоя, А-Сянь, а самый краткий визит к матери с отцом лишил бы меня покоя надолго. — Да, но почему шицзе так и не родила А-Лину братьев и сестёр? — осторожно спросил Вэй Усянь. — Я был уверен, что если вы с Цзмнь Цзысюанем искренне полюбили друг друга, то… — По нескольким причинам, А-Сянь, — призналась Яньли. — Когда я родила А-Лина, то поняла, что попросту не хочу повторять такого опыта. Слишком много ограничений, слишком тягостно, слишком болезненно. К тому же, мы с А-Сюанем решили, что так будет лучше во всех отношениях — без всей этой будущей борьбы за власть, если бы у нас было много детей, без соперничества между ними. Если бы у нас, как и у матери с отцом, первенцем была девочка, тогда иное дело, но мне посчастливилось родить сына, так что нам с А-Сюанем довольно одного А-Лина. А-Лин, если им с Мяньмянь будет желанно, волен заводить столько детей, сколько они оба захотят, а мы с Цзысюанем… Нет, конечно же, мы бываем вместе, но лишь в те дни, когда я наверняка не могу зачать. А-Лин никогда не томился одиночеством, ведь рядом с ним всегда был Сюаньюй, а о том, хотелось ли бы ему иметь сестру, наш сын как-то не задумывался, иначе мы с А-Сюанем и госпожа Цзинь заметили бы рано или поздно. — Как знаешь, шицзе, — согласился Вэй Усянь. — Но ты счастлива с Цзинь Цзысюанем? — Счастлива, А-Сянь, — кивнула Яньли. — Мой А-Сюань умеет быть нежным, он искренне любит А-Лина, а большего и не надо. А как ты? Ты тоже счастлив? Вы с Ханьгуан-цзюнем путешествуете? — Именно так, шицзе, — улыбнулся Вэй Усянь. — Как раз сегодня повидали Цзян Чэна и дядю Цзяна, а теперь собираемся заглянуть в Цишань. — Говорят, он стал обителью искусства с тех пор, как Сяо-даочжан и Сун-даочжан основали там свой орден, оба ведь не только мечники, но и художники. Вэй Усянь кивнул. — С ними обоими здорово будет поговорить о живописи. Будь счастлива, шицзе. — И ты, А-Сянь, — кивнула Яньли, и они расстались.