Две минуты на удачу

Пока мы с Полиной поднимались по старой бетонной лестнице на третий этаж, мы почти не говорили. Странно, да? Вроде подруги, давно знаем друг друга, а общих тем для разговоров так и не было. Хотя какие у нас могут быть общие темы, когда одну интересуют скрипка, музыка и правильность действий, а другую — зацикленность на внешности, репутация и сплошная учёба, чтобы хоть когда-нибудь уехать из этого места. Неважно куда. Главное — выбраться. Мы с Полиной совсем разные и во внешности. Не удивительно, конечно. Она была выше меня, рост её наверное метр семьдесят, тоже стройная, но формы менее объёмные. У неё чёрные прямые волосы до поясницы, аккуратные черты лица, глубокие голубые глаза. В общем, тоже хороша девица. Пока я снова тонула в своих мыслях, не заметила, как Полина уже в третий раз у меня что-то спрашивает и слабо дёргает за руку. — Кать, ты слышишь меня?.. — Заметив, что я наконец-то обратила на неё внимание, она опустила руку и посмотрела на меня каким-то обеспокоенным взглядом. Тем временем мы уже дошли до кабинета. — А?.. Да... Так что ты говорила? — Дёрнув ручку двери, открыла её и посмотрела на Полину, слегка виновато улыбаясь. Мы прошли внутрь. — Говорю, может, я сегодня сяду рядом с Антоном? — Голос так и сочился невинностью. А с чего вдруг тебе с ним садиться? Зачем? — посмотрев на неё с неким непониманием, подумала я. Вообще Антон Петров — сам по себе странная и непонятная личность. Вроде высокий, рост под метр восемьдесят, но спортом не занимается. Только иногда может в футбол на физре погонять и в шахматы играет. Когда он перевёлся к нам в шестом классе, с ним почти никто не разговаривал, и он с остальными тоже. Я не обращала на него внимания, ну, разве что могла подшутить или подразнить. Но в этом нет ничего такого, просто шутки да хиханьки. Да-да-да! Я бы и дальше могла вести себя с ним так, если бы не одно «но»... Одним поздним вечером после очередной ссоры с матерью я ушла из дома. У меня был ужасный нервный срыв. Бродила по улице практически ночью; из тёплого на мне была только одна ветровка, а на улице стояло начало марта. Уже качаясь на каких-то качелях совсем в другом квартале, ко мне подошёл какой-то мальчик. Это был Петров. — Кать, ты чего здесь делаешь так поздно? — нерешительно и беспокойно спросил юноша. — Петров, ты? — Я остановила качели и слезла, попутно вытирая мокрые следы со щёк и глаз, повернулась и посмотрела на него. — Тебе-то какое дело? Или думаешь, что можешь вот так вот со мной вообще разговаривать?! — Мой голос непроизвольно сорвался на крик. — Н-нет... я просто... — Парень запнулся и, кажется, растерялся из-за моего крика, но продолжил говорить чуть увереннее: — Ты здесь одна так поздно, а живёшь ты далеко отсюда. Подумал, случилось что... Тишина. Больше он ничего не сказал. Я смотрела на него со злостью и негодованием. Хотела сказать ему в ответ что-то колкое и обидное, чтобы отстал, придурок. Но вместо этого я почувствовала, как глаза снова становятся мокрыми, а тело начало трясти. Нет, нет-нет-нет. Я не посмею плакать перед ним! Держи себя в руках, Катя! В последующие секунды я развернулась и стала делать глубокий вдох и выдох, и так ещё пару раз. Тело не перестало трясти. Воздуха не хватает. В глазах темнеет. Сердце стучало уже в ушах... Кажется, я... я... теряю сознание... — Катя! Антон уже стоял передо мной и взял меня за кисти рук, заставляя отвлечься от всего. Я почувствовала тепло его прикосновения. Он стал что-то громко и обеспокоенно говорить, но я уже не слушала. Слегка морщась, я почувствовала едкий и резкий запах чего-то прямо возле носа. Это был нашатырь. Приоткрыв глаза и откашливаясь, я приподнялась на локти. Свет слегка слепил, немного проморгалась и полностью села на что-то мягкое. Неужели кровать? Я быстро пришла в чувство и наконец увидела, что нахожусь вообще не на улице, и даже не в своей комнате. Посмотрев в другую сторону, увидела какую-то женщину, но она была не незнакомка, я вроде её где-то видела уже... Точно, мама Антона Петрова. Карина Петрова. Я слабо тряхнула головой и опустила её вниз. Говорить было что-то сложно, и рот был сухой. — Наконец-то... — тяжело вздыхая, женщина поставила на тумбочку маленькую стеклянную баночку с ваткой, встала и протёрла глаза. — Антон, принеси воды! Её взгляд метнулся к двери, после чего в дверном проёме показался уже сам Антон со стаканом воды в руках. Он подошёл ближе к кровати и протянул мне его. Я недоверчиво взглянула сначала на Антона, затем на стакан, и ещё раз на его маму. Она словно что-то поняла и, посмотрев на сына, слабо кивнула ему, поспешив выйти из комнаты и закрыв за собой дверь. — Бери уже... тебе нужно попить... Голос его был то ли беспокойный, то ли нервный. Неспешно я взяла стакан и сделала пару глотков. Опустошив его наполовину, поставила на тумбочку и встала с кровати. — Может, уже объяснишь, почему я тут? Почему я, Петров, очнулась в твоей кровати? А?! Он смотрел на меня пару секунд, после чего тяжело выдохнул и подошёл к окну, чтобы, видимо, проветрить комнату. — Ты в обморок упала... ну, там, на улице... — почти тихо сказал он. — В чувство ты не приходила, и пришлось мне тебя нести к себе домой. До твоего как минимум полчаса идти... Встав у подоконника, он опустил голову немного вниз и скрестил руки на груди. Мои глаза бегали по его лицу; я смотрела с каким-то удивлением и шоком. Вот он смог меня понести на руках? И донёс? Я не спеша посмотрела на его кровать, затем осмотрела всю комнату. Она довольно хорошая. Но у меня всё равно лучше. Заметив на табуретке свою ветровку, я подошла, забрала её и поспешила выйти отсюда. Уже держась за ручку, я тихо цокнула и обернулась к белокурому парню. — Петров, клянусь, если хоть кто-то узнает об этом всём, я тебя лично прибью. Он тихо усмехнулся и посмотрел на меня, кивнув, как бы давая обещание, что никому не скажет. Я слегка прищурила глаза и пристально посмотрела, а затем развернулась и открыла дверь. — Спасибо... — почти шёпотом сказала я и сразу же выскочила из комнаты. Странно, но почему-то я почувствовала, как мои щёки стали гореть. Наверное, это всё нервы. Не прощаясь с его родителями, сразу быстро поспешила уйти отсюда и добраться домой, пока мама не стала меня искать — если, конечно, уже не начала. Сама не заметила, как всё это время я глядела на Полинку. Чёрт. Я быстро перевела взгляд на свою сумку, которую уже поставила на парту, и стала доставать тетрадь и учебник. — Зачем тебе этот Петров? Почему ты так часто стала проводить с ним время? — с лёгким презрением посмотрела я на пока ещё подругу. Глаза Морозовой заморгали слишком много раз, и она посмотрела куда-то в сторону двери. Её как будто с чем-то подловили. Пока я продолжала на неё смотреть с подозрением, уже даже начиная злиться на то, что она не отвечает, я перевела свой взгляд на дверь, в которую уже зашла заветная троица, состоящая из самого Антона Петрова, а также Ромы Пятифанова и Игоря Будаева. Два последних — те ещё «отличники» нашей школы. И почему Антоша с ними водится? Они же курят, матерятся, а после школы часто устраивают что-нибудь или ходят пить куда-то в гаражи. Отвратительно. Рома Пятифан. Что про него можно сказать? Обычный гопник и, скажем так, плохой парень. Высокий, под метр восемьдесят пять, спортом вроде занимается. От него вечно пахнет вонючим дешёвым табаком. Даже представлять не хочу, сколько он скуривает за день этих сигарет. Ещё как будто у него нет другой одежды, кроме его тёмно-синего костюма «Адидас». Ах, и конечно же, чёрная кожанка и шапка для улицы. Сколько помню, он всегда ходил так. Наверное, всё потому, что он из неблагополучной семьи. Оно и видно. Такое жалкое зрелище. Только вот все девочки из параллели словно тают при виде его. Хах, не удивительно, что такие же мерзкие и жалкие тянутся к подобному. Ещё он слишком грубый и жестокий. И свою любимую «бабочку»-нож везде таскает. Не удивлюсь, если он причастен к исчезновению детей в нашем посёлке. Наверное, по тому, как я его описываю, понятно, какие у нас взаимоотношения. Мы никогда не ладили. Он с самого начала задирал и пытался меня унизить перед другими. Хах, не на ту напал, жалкий хорёк. Про Бяшу могу сказать лишь то, что он практически такой же, как Пятифанов. Только ростом метр семьдесят восемь и чуть трусливее своего лучшего друга Ромочки. И шепелявит. Он мне тоже никогда не нравился. --- Дописывая в тетрадь последнюю химическую цепочку, я отложила ручку и тихо выдохнула. Хоть я и отличница, но учиться подчас невыносимо. Услышав тихий чих справа от себя, я посмотрела в ту сторону и тихо сказала: — Аккуратнее, не зарази меня своими бациллами, Петров, — сладко и дерзко проговорила я. Да, я не позволила Полине сесть возле Антоши. Забавно наблюдать за тем, как она косо смотрит на меня и Петрова, думая, что я этого не замечаю. — Прости, Кать... просто твои духи так едко пахнут клубникой... — оправдался парень и неловко усмехнулся, продолжая писать. — То есть хочешь сказать, что тебе не нравится, как я пахну? — удивлённо и обиженно проговорила я, тут же хмурясь. — Нет! Вкусно ты пахнешь, даже очень... — Поняв, что только что сказал, он тут же слегка покраснел и замолчал. А я самодовольно улыбнулась и слабо прикусила нижнюю губу. — Ох, Антоша, так тебе нравится... — тихо хихикая, невинно посмотрела на него. Признаться честно, мне нравилось, как он смущается и ведёт себя так неловко. Вот этим он и отличался от других парней. Не такой решительный и смелый. Но таких я не люблю. Что это за парень тогда? Разве такой сможет чуть что защитить тебя? Пф. Закатывая глаза и цокая, я обернулась назад, к последним партам, где сидела эта ненавистная «парочка». Они уже громко смеялись чему-то, и Бяша кидал бумажки прямо в спину Димы, что сидел на третьей парте среднего ряда. Опять двадцать пять. — Прекратите уже! Вы мешаете остальным, — раздражённо проговорила я. Крутя что-то в руках, Рома поднял на меня свой взгляд и тут же оскалился своей этой привычной ухмылкой. — Смирнова, если бы мы кому-то мешали, то, уверен, ребята нам бы уже сказали об этом. Так что ротик прикрой и развернись назад. Самоуверенный гондон! Хотела я уже что-то сказать, но меня прервал голос учителя. — Тишину сделали! Роман, прекрати! Игорь, бумажки, чтоб все собрал после урока! — явно негодуя, громко сказала Наталья Петровна. — А вы, Екатерина, — сделала паузу, голос чуть стих и стал мягче, — соберите, пожалуйста, у всех тетради для проверки. Я самодовольно улыбнулась. Конечно, слишком мягко их поставили на место, но и ладно. Пока прозвенел звонок с урока, я поднялась с парты и стала собирать тетради по рядам. Когда дошла до последней парты, а именно до Пятифанова и Будаева, то один протянул две тетради. Я взяла их, а другой быстро встал и скинул с моих рук стопку тетрадей в обложках. Гондон. — Кажется, у кого-то руки из жопы растут, — и снова этот волчий, блядский оскал Пятифанова. — Я даже знаю, у кого. Ну ничего, Ромочка, останешься сегодня на уборку класса после уроков, там и продемонстрируешь, откуда руки растут у тебя, да-да-да! — Держась стойко и прямо, уверенно проговорила я. Он тут же перестал ухмыляться и посмотрел на меня холодным взглядом. Так и виднелось, что очень хотел ответить что-то, но его взгляд метнулся к двери, и он, обернувшись к Бяше, мотнул головой. Они оба поспешили выйти из кабинета. Видимо, за Полиной. Я быстро собрала все тетради, отнесла их на учительский стол и пошла собирать свои вещи. ---