История планеты Гашран

Вилла Леди Линьи       Акрах въехал во двор виллы Линьи верхом на Дане, его любимой кобыле. Сам он был в ярости: в письме от Кордуна, полученном утром, говорилось, что Шаана вновь пришла третьей на скачках, и это в отсутствии его самого — Акраха — а также Рокха и Мура со своими призовыми кобылами. И потому Кордун просил помочь с тренировками. Но разъярило его даже не это: Кордун упомянул, что идею подал его отец, который благодарил за Тану, приобретённую у Акраха, о чём сам Акрах не имел ни малейшего понятия.       Оперевшись на бедро своей кобылы, Линья ждала его у входа — зная её, она наверняка подозревала, что Акрах будет недоволен, но, кажется, не ожидала такого взрыва.       — Ты продала Тану?! — он спрыгнул с Даны, едва не сбив с ног конюха, который подбежал, чтобы принять повод. — Как ты могла?!       Линья не шелохнулась, лишь слегка подняла бровь.       — Акрах, успокойся, — она говорила спокойно, но в её голосе звучала сталь. — Торукх предложил отличную цену — в три раза больше, чем ты за неё отдал. Она не беговая кобыла, и слишком непоседлива для трека, а Торукх ей найдёт лучшее применение.       — «Лучшее применение?» — Акрах фыркнул. — Читать никому не нужные записи до самой её смерти! Даже лентяйка Шаана, как мне написал её хозяин, отказывается стоять целый день на коленях и бормотать тексты!       — Я смотрю, ты в своей столице привык тратить ресурсы на то, что не приносит прибыли? — Линья погладила Карану по шее, не глядя на него. — Ты сам говорил, что она вряд ли достигнет прогресса в скорости. Зато она умеет читать. Торукх заплатил за неё как за элитную беговую кобылу, хотя она ещё не участвовала ни в одних скачках. Это выгодная сделка.       Акрах сжал кулаки. Он знал, что сестра права. Кобылы — это товар. Но Тана была совсем молоденькой. Она была из тех, кто ещё не сломлен. И он хотел дрессировать её сам.       — Хорошо, — он резко повернулся к конюхам. — Где Кордун? Он писал, что приедет.       — Ещё не прибыл, — Линья махнула рукой в сторону манежа. — Торг ждёт тебя: он начал приучать к седлу Ингану. И будет не против, если ты тоже будешь участвовать в тренировках.       Акрах кивнул, но его взгляд был холоден. Он не простил сестре этот поступок. Но он знал: бизнес всегда важнее личных привязанностей.       — Я пойду его поищу, — он бросил последний взгляд на Линью. — Но если кто-то снова захочет купить одну из моих кобыл, предупреди меня пожалуйста. Линья улыбнулась.       — Конечно, брат. Но не забывай: деньги должны крутиться. Покупаешь дешево — продаёшь дороже. По-другому это не работает.       Акрах фыркнул и направился к манежу. Он знал, что сестра права. Но это не означало, что ему нравился такой порядок вещей.

***

      Двор виллы Линьи огласился стуком копыт: Кордун въехал верхом на Шаане, её бока были покрыты свежими следами от наказаний. Шаана тяжело дышала, но держала спину ровно, зная, что любое проявление слабости будет наказано. Кордун спрыгнул с неё, не отдавая команды опустится на колени, а конюхи подхватили её под узду и поволокли к моечной станции. Сам же Кордун вошёл в зал, где за ужином уже собрались Линья, Акрах и Торг.       — Наконец-то, — буркнул Акрах, не поднимая глаз от чаши с вином. — Я получил твое письмо три дня назад. Думал, ты заблудился по дороге.       Кордун уселся за стол, не церемонясь, и схватил кубок с вином:       — Дорога была долгой. Моя скотина, — он кивнул в сторону двери, — всё время тормозила. Пришлось остановиться и напомнить ей, кто определяет темп.       Линья подняла бровь:       — Ты её постоянно избиваешь? Я видела её на скачках месяц назад, и выглядела она неважно.       — А как ей выглядеть? — Кордун отхлебнул вина и усмехнулся. — Она проигрывает все скачки, в которых участвует. Мне кажется, ей мешает её голова — кобыла должна бежать, а не думать — вот я и пытаюсь выбить оттуда лишние мысли.       Акрах фыркнул:       — Ты её просто калечишь. Если так продолжать, она не доживёт до следующего сезона.       — Доживёт. Она крепкая. Зато будет слушаться, — парировал Кордун, бросая на стол обгрызенную кость. — Вообще беговые кобылы с клеймом Рокха на редкость хорошо восстанавливаются. Кстати, я слышал от отца, вы пытались кого-то из них оплодотворить. Как продвигается дело?       Акрах отхлебнул вина, следом тоже бросил на стол кость и вздохнул:       — Дана и Карана всё ещё не показывают признаков беременности. А время идёт. Надо показать их лекарю. Может, он найдёт причину.       Линья поправила платье, её пальцы скользнули по рукояти ножа:       — Или причина в мужчинах с Базы, брат.       — Зато Ингана подаёт надежды. Она уже привыкает к седлу, и Торк говорит, что у неё отличная выносливость. Не знаю, будет ли из неё толк, но она великолепна. Она выше даже Даны на несколько дюймов: широкие бедра, крепкая спина, прямо-таки созданная для седла, и снежная грива. Я думаю, многие в столице купили бы её только за внешность, — вступил в разговор Торг. — И Казана прогрессирует — она стала быстрее и выносливее. Конечно, из-за роста элитной кобылой ей не стать, но она будет достойной верховой кобылой в любом доме. Налив себе ещё вина, Торг добавил:       — Порка не всегда помогает. Иногда кобыла вовсе теряет желание бегать.       — Зато приобретает послушание, — возразил Кордун. — Кстати, на последнем турнире в Двоорсе мне показали новую игру с кобылами. Если хотите — продемонстрирую. Там был один гоблин из клана Крогов, он использовал специальную бамбуковую трость. Я купил такую и вам покажу.       Акрах заинтересованно наклонился вперёд:       — И что за игра такая?       — Сказал же, что покажу — это трудно объяснить словами, — ухмыльнулся Кордун. — После игры все кобылы начинают слушаться с полуслова, лишь бы избежать повторения.       Торг, главный дрессировщик, кивнул:       — Сегодня как раз день порки беговых — можно совместить. Пусть узнают, что их ждёт, если будут лениться.       Акрах одобрительно хмыкнул:       — Хорошо. Завтра учебные забеги, и мои кобылы мне нужны в форме.       — Только не трогайте Ингану, — подал голос Торг. — Она ещё не готова к экспериментам. Она уже срывалась однажды, и я не хочу повторения.       — Не волнуйся, — Кордун потянулся за очередной костью. — Я знаю меру.       Акрах усмехнулся:       — Знать меру — хорошо. Особенно, когда речь идёт о чужом имуществе.       Кордун рассмеялся:       — Если бы отец так не думал, он бы не отправил меня сюда учиться.       — Он отправил тебя сюда, чтобы ты перестал портить свою кобылу, — сухо заметила Линья. — Так что веди себя прилично, или я сама покажу тебе, что такое настоящая порка.       Кордун притворился испуганным, но в его глазах мелькнуло раздражение. Он не любил, когда с ним говорили, как с мальчишкой, но спорить с Линьей не стал — она была не только сестрой Акраха и знакомой отца, но и членом одной из самых уважаемых семей в этих краях.       Акрах махнул рукой:       — Ладно. Торг, вели привести кобыл на задний двор — пусть Кордун покажет своё «ноу-хау».

***

      Новый денник для беговых кобыл пах свежей древесиной и сеном. Здание закончили всего неделю назад: просторное помещение с индивидуальными стойлами, соломенными матрасами и железными кольцами в стенах, к которым приковывали рабынь на ночь. Шаану привели сюда сразу после мойки. Конюх снял с неё мундштук и, неожиданно перейдя на общий язык, спросил:       — Хочешь облегчиться?       Шаана замерла: на вилле Торукха кобылам просто приказывали опорожниться, когда гоблин считал нужным. Здесь же… ей давали выбор.       — Нет, — помотала она головой.       Конюх кивнул и удалился, оставив её на цепи рядом с другими. Шаана оглядела денник: Ингана, которой наконец позволили быть с другими кобылами на новоселье, лежала на соломенном тюфяке, наблюдая за ней.       — Здесь порядок простой, — сказала Карана. — Утром нас водят по команде, но днём можно попроситься. Леди Линья говорит, что кобыла должна оставаться кобылой, а не скотиной. Хотя остальные гоблины эти идеи не разделяют.       Дана, привалившись к стене, усмехнулась:       — Только не привыкай: вряд ли на вилле Торукха будут такие условия, когда ты вернёшься.       Шаана потёрлась плечом о камень, пытаясь согнать зуд от заживающих ран.       — Тана говорила, что здесь лучше. Но я не думала, что здесь настолько лучше. В таких условиях можно стать чемпионкой.       — Бегать тебе нравится? — спросила Дана, поворачивая голову в её сторону.       — Нравилось, — Шаана усмехнулась. — До последнего времени. Я думала, если буду бегать хорошо, меня оставят в покое. Но хозяин бьёт меня просто за то, что я дышу.       — Хорошо бегать это не помогает, — флегматично ответила Дана. — Сегодня нас будут пороть не за ошибки, а для поддержания дисциплины.       Шаана помолчала, затем понизила голос:       — Тана мне рассказала, вас водят на случку с охранниками Базы?       — Один раз водили, — Дана пожала плечами. — Акрах хочет приплод, но я чувствую, что у них не получилось.       — Я знаю почему, — проговорила Шаана. — Перед прибытием на планету всем женщинам делают комплекс прививок. В состав входит препарат, который делает нас бесплодными до момента, пока не введут антидот.       — Ты уверена?       — Я медсестра, — Шаана кивнула. — Читала документы. Это стандартная практика для наземных экспедиций. Нас временно стерилизуют, чтобы не было «нежелательных инцидентов».       — И что, гоблины об этом не знают? Люди с Базы им не сказали? — спросила Карана.       — Очевидно, нет. Может, и на Базе никто не обращал на это внимания, — продолжила Шаана задумчиво, размышляя, стоит ли говорить дальше. — Гоблины точно не знают, что медицина сделала возможным оставаться активными продолжительное время, что кобыл с Базы можно использовать лет пятьдесят, а то и больше. Потомки каторжников начинают сдавать к сорока годам. Максимум двадцать пять лет службы. Мы же способны служить дольше, гораздо дольше. Но у гоблинов пока не было возможности это заметить.       Наступило молчание. Кобылы переваривали услышанное.       — Если мы скажем им про прививку, — наконец, сказала Дана. — Они не будут пытаться нас оплодотворить. Но…       — Но снизится наша ценность, — закончила молчавшая до той поры Ана. — Если мы не можем рожать, нас будут использовать только как беговых. И потом отдадут оркам. Сервам бывших кобыл отдают для размножения.       — А если не скажем, — Карана взглянула на них. — Нас будут продолжать насиловать в надежде на приплод. И бить, когда ничего не выйдет.       — Выбор невелик, — Дана безрадостно усмехнулась.       — Выбор есть всегда, — возразила Карана. — Можно сказать Линье. Она умная: может, придумает, как использовать нас иначе.       — А, может, просто избавится от бесполезных кобыл, — фыркнула Дана.       Шаана закрыла глаза: она не мечтала о свободе, она просто хотела, чтобы её перестали бить. Чтобы у неё был шанс выжить.       — Завтра будут учебные забеги, — напомнила Карана. — Кордун не простит тебе проигрыша. Девчонки, может, дадите ей победить? Хотя, зная твоего хозяина, он может тебя избить и в этом случае.       — Я знаю, — Шаана открыла глаза. — Но я всё равно буду бежать изо всех сил.       В конюшне воцарилась тишина, прерываемая только шорохом соломы и лёгким звоном цепей. Ни надежды, ни отчаяния — только желание продлить свою жизнь в этом странном мире.

***

      Прошёл дождь, и вечерний воздух на заднем дворе виллы был тяжёлым от запаха влажной земли. Факелы, воткнутые в землю, трещали, отбрасывая дрожащие тени на мощёную площадку перед стойлами. Линья, Кордун и Акрах расположились на деревянных стульях, Мур стоял рядом, лениво постукивая тростью по ладони.       Беговых кобыл выстроили в ряд перед креслами, а рабочих оставили на коленях вдоль стены стойла. Лица рабынь были пустыми, как у скота, привыкшего к боли и унижению. Собственно, они и были привыкшим скотом… Сегодня порка была короткой: по десять ударов на каждую беговую кобылу, без дополнительных «бонусов». Шаана наблюдала за происходящим со стороны — её не трогали.       Когда последняя кобыла поцеловала руку Мура в знак благодарности, Кордун встал и ухмыльнулся, обводя взглядом ряд рабынь:       — А теперь моя очередь. Как я уже сказал, на турнире в Двоорсе я увидел новую игру. Называется «держать стойку». Я уже научил ей Шаану. Шаана! Стойка!       Он махнул рукой, и Шаана, повинуясь его жесту, вышла вперёд, расставила прямые ноги на длину цепи и максимально возможно наклонилась. Торукх расцепил её рукавицы только для того, чтобы вновь скрепить их спереди, и дать возможность кобыле опереться на них. Конюхи по его команде быстро выстроили кобыл рядом, заставив принять ту же позу: тела согнутые в поясе, руки, скованные рукавицами, прямые и упираются в землю, ноги широко расставлены. Хвосты-фаллоимитаторы вытащили, оставив их влажные отверстия открытыми.       Кордун прошёл вдоль ряда, поглаживая женские ягодицы. Его жёлтые глаза блестели от предвкушения:       — Правила простые: бьём бамбуковой палкой прямо по промежности сверху вниз. Кто не устоит после удара и коснётся коленом земли — проиграла. Наказание, как обычно, порка. Выигравшей — оргазм. Проигравшие выбывают, выигравшие выходят в следующий раунд, где всё повторяется. Окончательной победительнице надо придумать какую-то особую награду. Можно дать кусочек кобыльего плода, но у меня нет.       Кордун остановился за Шааной и размахнулся: палка со свистом рассекла воздух и одновременно ударила по её влагалищу и анусу. Шаана вскрикнула, её колени подогнулись, но она устояла, стиснув зубы до скрипа, когда боль пронзила её тело. Ана, явно возбужденная от предыдущей порки ещё до удара, вздрогнула и зарычала, стоило палке ударить её между ног — её тело сотрясалось от смеси боли и наслаждения. Дана выдержала удар без звука, только её дыхание участилось. А Карана заскулила, но устояла, её ноги дрожали от напряжения. Ингана, дрожа от страха, кажется, ждала удара, и удержалась на ногах, его получив. Её глаза были широко раскрыты от шока и унижения.       — Интересно, — сказал Акрах, наблюдая за реакцией кобыл. — Ана, как всегда, наслаждается. А Ингана… вот упрямая. Кажется, она начинает привыкать к своей доле?       Кордун фыркнул:       — Хорошо. А теперь награда. В первом раунде все устояли.       Он махнул рукой, и конюхи стали по очереди подвешивать на клиторы кобыл стимулирующие приборы.       Шаана закрыла глаза, когда холодный металл коснулся её клитора. Следуя моде, заведённой Муром, ей приказали кончить, и она смогла подчиниться — было ясно, что её тело дрожало от вынужденного оргазма, который не приносил удовольствия, только унижение. Ана привычно кончила почти сразу, её стоны эхом разносились по двору, а тело сотрясалось от наслаждения. Дана выполнила команду без эмоций: её лицо оставалось каменным, только дыхание было прерывистым. Карана кончила с облегчением, и её тело обмякло от того же вынужденного удовольствия. А Ингана получила награду последней, получив шанс немного прийти в себя…       Кордун вернулся к ряду кобыл и продолжил игру. На этот раз Ана была первой, и, не оправившись от оргазма, не устояла — её ноги подкосились от очередного удара, и она рухнула на колени.       Кордун фыркнул:       — Проиграла, но хотя бы насладилась. Отведите её на козлы.       Затем он перешёл к Шаане: она вновь устояла, хотя её бёдра дрожали. Дана выдержала, но её дыхание участилось, а по спине стекал пот. Карана едва не упала, но удержалась, стиснув кулаки в рукавицах и оперевшись о землю. Ингана устояла, но коснулась коленом земли, и потому присоединилась к Ане.       — Хорошо, — кивнул Акрах. — На сегодня хватит, я понял идею. Проигравшим — по десять ударов тростью, выигравшим — ещё по оргазму. Завтра с утра тренировочные забеги, потом можем доиграть. Или начать игру с начала.       После того, как конюхи исполнили его указания, кобыл отвели обратно в стойла. Шаана едва волокла ноги: как и у всех, тело ныло, а между ног саднило от ударов и принудительных оргазмов. Она без сил повалилась на соломенный тюфяк, прижимаясь к стене, и тихо сказала:       — Завтра будет ещё хуже.       — Завтра будет то же самое, — ответила Дана, её голос был спокойным, будто её не избивали и не насиловали десять минут назад. — Потому что мы — рабыни. И нам некуда деться.       Во дворе воцарилась тишина, прерываемая только шорохом соломы и позвякиванием цепей.