Покровитель

Чимин мечтал о большой сцене с самого детства, когда впервые увидел, как двигаются, плавно вырисовывая линией рук и напряжением каждой мышцы музыку в танце. Отдаваясь захлёстывающим эмоциям. Каждый взмах, прыжок, поворот отдавались биением сердца, что начинало биться в такт. Возможно, он зря тогда влюбился в танцы и так самоотверженно истязал себя тренировками и репетициями. Когда на одном из конкурсов ему сказали «да», жюри хвалили его пластику и эмоциональную отдачу, чувственность движений и даже похвалили его тело и внешность. Именно тогда он воспрял. Все его надежды сбудутся. Все его труды были не напрасны. Он наконец так близко к своей мечте. А затем одной жёсткой фразой его опустили на землю. Возможно, ниже. Изваляв в грязи и унизив. Если бы он изначально не был таким наивным. Не был настолько увлечён тем, что так любил. Ах, если бы. Он бы не стоял сейчас в центре небольшой комнаты с огромной кроватью, от вида которой его передёргивало. Чимин не был слишком, до глупости наивный. Настолько, что мог поверить в то, что ему легко достанется его мечта. Но всё же он надеялся избежать такого исхода. Однако, как ни старался, избежать этого не удалось. Дверь открылась и снова закрылась. Он не хотел смотреть на того, кто купил его сегодня ночью. Воспринимать это всё как трамплин или хоть небольшую ступеньку к своей мечте. Просто не смотреть. Сделать то, что говорят. Ему сказали, если он всё сделает правильно, то уже завтра его лицо появится на афишах города. А так ли он хочет этого? Чимин зажмурился, когда его талии, а затем и живота коснулась чужая рука. К нему подошли сзади, вжимая в себя. Без всяких разговоров и прилюдий. Вот так вот просто? — Тебе холодно? — с его плеча сдвинули край рубашки, оголяя, а затем поцеловали в это место и, немного отстранившись, заправили выбившуюся прядь за ухо. — Нет. — Чимин знал, что на него смотрят в этот момент, попытался искренне улыбнуться, но смотреть в ответ всё ещё не собирался. Уже не жмурился, лишь сделал вид, что наслаждается с закрытыми глазами. — Немного? — Неуверенно. — Это не на долго, милый. На рубахе расстегнули несколько пуговиц, и со второго плеча также соскользнула ткань. Мягкие губы несколько раз коснулись кожи, а затем ему в затылок уткнулись носом, шумно вдыхая. На талии и животе сомкнулись крепкие объятия. — Такой сладкий. — В самое ухо, обжигая Может быть, это будет не так противно? В конце концов, это только секс. Просто секс на пути к его мечте. — Если ты не хочешь, — чужая рука поднялась выше, задирая полы рубахи и пробираясь под неё, оглаживая грудь и невзначай задевая затвердевшие от прохлады соски. — Ничего не будет. Что этот человек имел в виду? Если он не хочет, к нему перестанут приставать? Его желания учтут? Или, может, он говорил, что если они так и не переспят, потому что Чимин вёл себя слишком зажато, то и лица его на афишах не будет, и большой сцены ему не видать как члена этого мужчины, если он всё же откажется от всего? Или не видеть чужой член, но принять его в себя, а потом увидеть своё лицо на афишах. — Хочу! — что бы это не значило, просто сделать всё как надо и у него будет то, о чём он мечтал. Главное — не смотреть, так спокойнее, и он даже сможет попробовать получить удовольствие. Представит, что это кто-то другой. Не старый и обрюзгший мужик, который покупает себе красивых мальчиков, потому что просто так они ему не дают. Да и по ощущениям мужчина позади него как минимум не толстый, без пуза, и руки у него мягкие. Да, по ощущениям этот человек имел подтянутое тело и был почти одного с ним роста. А ещё то, что упиралось ему в копчик, говорило о том, что его не заставят стараться для того, чтобы вялый овощ поднялся и был достаточное время бодрым. Возможно, всё будет быстро. Это внушало позитивные мысли. — Я тоже хочу, — позади усмехнулись его поспешному ответу, прикусывая кожу на шее, не сильно, скорее царапая зубами, зацеловывая это место. — Будешь делать, как я скажу? — Мгм. Чимин закивал головой, как болванчик вызывая у стоящего позади новый смешок. Пока ничего плохого не происходило. Его прижимали к себе, но боли не причиняли. Не царапали, не кусали и не оставляли засосов или синяков. Он подготовился и даже если его захотят взять прямо так, не думая о его комформе, он почти готов. Физически точно, морально его всё ещё трясло. Просто не смотреть и представить кого-то другого. Привлекательную знаменитость, например. Или книжного героя. Он как раз недавно читал одну книгу и даже возбудился от описания любовной сцены. Но не смотреть не получилось. — Посмотри на меня, — его ухватили за подбородок, разворачивая к себе лицом. — Ты должен видеть, кто доставляет тебе удовольствие. Может этот человек издевается не физически над своими партнёрами, а морально? Может ему нравится смотреть, как человека под ним ломает от попыток скрыть отвращение? Однако что мог с этим сделать Чимин? Ничего. Поэтому он медленно развернулся. Не смотрел мужчине в глаза, только рассматривал подтянутое тело в светлом костюме. Распахнутые полы пиджака открывали вид на заправленную рубашку и пряжку ремня. Живот был плоским, и если бы у него возникло такое желание, скорее всего, он мог бы нащупать тазовые косточки. Но такого желания не было, как и терять последнюю надежду думать о ком-то другом. — Боишься меня? — мужчина поддел его подбородок пальцем и всё же заставил смотреть на него. — Я такой страшный? Чимин глубоко выдохнул. Первое, что бросилось в глаза, это длинный, глубокий шрам, пересекающий лицо от середины щеки по глазу, оставляя свой след на веке и заканчивающийся рассечённой бровью. Этот мужчина вообще видел его? Хотя радужка казалась не задетой. Он глазел. Не осознавал этого, просто уставился на уродующий лицо шрам и не мог отвести глаз. Сам не заметил, как в испуге схватился за чужие предплечья. Что могло нанести такое увечье? Чимин вздрогнул, когда его внезапно схватили под локти и дёрнули на себя. — Считаешь меня монстром? — если можно было сказать, что человек может рычать, как дикий зверь, то это мужчина определённо нарычал на него. Монстром? Чимин был удивлён тем, что увидел, но это всё, что он испытал. Когда его тряхнули, парень наконец оторвался от разглядывания чужого уродства и переключился на остальную часть лица, которая оказалась на удивление привлекательной. Лисий взгляд не смотрел на него зло. Скорее, от него ждали окончательной реакции. Да, внешность была необычная, но при этом тонкие черты лица, мягкие губы. Изогнутая линия бровей, что выдавала чужую неуверенность. Чимин нахмурился. Не потому, что его напугала чужая внешность. Скорее, из-за мысли, что промелькнула в его голове: «Он ему нравится?» Не просто как мальчик на одну ночь. — Не нравлюсь? — выходя из себя из-за долгого молчания, мужчина снова его дёрнул. — Нет... Чимин растерялся. Ещё и договорить ему не дали. Лицо напротив исказила злоба с примесью обиды. — Привыкнешь. Парень задохнулся от того как стремительно его притянули за затылок ближе и больно впилось в губы. Чимин взвизгнул упираясь ладонями в крепкую грудь. Первый порыв был оттолкнуть, но он быстро сменился воспоминанием о том, почему он вообще оказался в этой комнате. И он сжал пальцы комкая ткань чужой рубахи. Может мужчина и испугал его, когда он увидел его лицо в первый раз, но Чимин успел приглядеться и п принцыпе и правда мог привыкнуть к такой внешности. Правда зачем ему привыкать, если он согласился на подобное только один раз. Один раз для исполнения своей мечты. Эти мысли придавали сил, и он расслабился, позволяя чужим губам терзать его собственные. А юркому языку изучать его рот. Зло трахать, если это можно так назвать. Правда, злой напор быстро иссяк. Особенно когда Чимин на очередном глубоком толчке тихо застонал. То ли оттого, что воздуха перестало хватать, то ли оттого, что мужчина с силой вдал его в себя, выдавив остатки кислорода. А ещё парень сдался. Как бы они ни оказались в этой комнате и какая бы у мужчины ни была внешность, целоваться тот умел, пусть и делал это с некоторым остервенением. — Сделай так ещё раз, — отрываясь от истерзанных губ, мажа языком по скуле, а затем спускаясь ниже к подбородку и шее, мужчина вбирал кожу в рот, чуть оттягивая и вылизывая, он управлял его головой, забравшись пальцами в волосы и несильно оттягивая назад, открывая для себя больший доступ. — Я не... — Чимин резко выдохнул, когда его подхватили и в мгновение ока они оказались на кровати. Его на неё практически кинули, наваливаясь сверху. — Как мне достать это из тебя? — мужчина продолжал целовать, но уже не губы. Он выцеловывал дорожки на его теле. Там, где рубашка сползла с плеч. Не раздевал его. Лишь шарил губами по шее, ключицам и плечам, иногда спускаясь ниже, но затем возвращался обратно и снова целовал в губы. Руки мужчины обнимали его живот и талию. Мягко пересчитывали ребра через ткань, и от всего этого Чимин сам не заметил, как стал потираться о чужое тело. Он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. На него не напирали. Не требовали отдачи. Не пытались с первых минут стянуть с него штаны и удовлетворить свою похоть. Нет, его бесконечно долго целовали. Настолько долго и жадно, что парень сам был готов попросить о чём-то большем. Пусть это было для него в новинку. Да, он согласился на такое, пусть и не имел полного понимания о том, что будет происходить. Но такого он точно не ожидал. Возможно, это была и не такая плохая идея. Но на самом деле он не стал бы повторять и делать этого снова не стал, особенно если ему не понравится что будет дальше. Даже если он сломал себя сейчас, чтобы получить желаемое снова, он знал, что не сможет этого повторить. Хотя всё больше начинал в этом сомневаться. Но не с кем-то другим. И он всё ещё не знал, что будет дальше. В голове оставалось всё меньше мыслей, а на шее и плечах не оставалось ни одного места, куда бы не прикоснулись чужие губы. Если раньше он рвано выдыхал и даже постанывал от происходящего, то когда возбуждение начало давить на него со всех сторон и никто ничего с этим не делал, Чимин натурально заскулил. Захныкал, выгиваясь, чтобы прижаться к чужой ноге сильнее и потереться, чуть ли не кончая. — Да милый, сделай так ещё. Мужчина и сам был возбуждён. Ещё когда вошёл в комнату, Чимин ведь это отчётливо чувствовал, когда к нему первый раз прижались. Но тот ничего не делал для того, чтобы сбросить это напряжение. Так же, как не прикасался к нему там. — Пожалуйста, — танцор застонал, максимально выгибаясь, чтобы больше подставиться, чтобы снова наткнуться на чужое возбуждение своим через ткань. — Пожалуйста. — Что, милый? — новый поцелуй и надежда на то, что он получит чуть больше, потому что тонкие пальцы расстегнули ещё одну пуговицу на его помятой рубашке. Лучше бы эту рубаху совсем с него сняли, а если бы он был чуть смелее, то стащил бы пиджак и рубашку и с мужчины. Если у того такие мягкие губы, то, возможно, тело такое же приятное на ощупь. И может, если они будут кожа к коже, это тоже окажется приятно, а не противно. Как поцелуи. Неожиданно приятные и возбуждающие — Я больше не могу, — его прошибло волной удовольствия от того, что мужчина, сдвинув ткань, добрался губами до его груди и затвердевшего соска. — Пожалуйста. Но больше, чем есть, он не смог выпросить. Позорно спустил в штаны от легкого укуса, а затем посасывает его тёмные бусины. И такого яркого оргазма у него ещё не было. Да и какая яркость может быть от обычного самоудовлетворения? Он ведь так много времени уделял исполнению своей мечты, что ни на что другое не получалось отвлекаться. Тем более на отношения или просто секс. Нет, это отняло бы слишком много времени и сил. Может, ещё и поэтому он согласился на это условие. Это ведь не просто секс, это одна из вещей, что приблизит его к цели. — Как же сладко ты стонешь, — мужчина, оторвавшись от его сосков, приподнял ему одну ногу, наваливаясь сверху, и несколько раз толкнулся, проезжаясь своим возбуждением по ещё не опавшему члену в его штанах, а затем сам замычал ему в губы, содрогаясь от оргазма. Они только что оба кончили? Но ведь он для этого почти ничего не сделал. Только лежал и позволял себя целовать. — Господин, — подал голос Чимин, когда первая волна наваждения от оргазма прошла. — Юнги, — чуть прикусывая и посасывая его нижнюю губу, отозвался мужчина. — Или можешь звать меня хён. Парень закусил губу. Он только что кончил в штаны, не прикасаясь к себе, от поцелуев с мужчиной, имени которого он не знал до этого момента. Но его язык не повернётся назвать ни одним из предложенных вариантов этого человека. — Господин, — снова обратился Чимин. — Простите, что так вышло. Мне нужно ещё что-то сделать для вас? Только скажите. — Всё вышло отлично, — Юнги позволил опустить задранную ногу, но не вернул её на кровать, а закинул себе на бедро. — Ты не только красивый. Твой голос просто невероятный. Давно я, как мальчишка, в штаны не спускал. Отдохни. У меня на тебя сегодня большие планы. Чимина снова поцеловали. Медленно. Тягуче. Так что хотелось ответить, запустив руки в тёмные волосы. После поцелуя Юнги улегся ему головой на грудь, и на какое-то время комната погрузилась в тишину.