Покровитель

Это не была студия или хотя бы небольшой репетиционный зал. Его привезли в квартиру. Ту, у которой двери лифта открываются прямо в прихожую. Не просто на весь этаж, а сразу на несколько с длинной витой лестницей в центре. Чимину такое даже во снах никогда бы не привиделось. Богатые люди — они на другом уровне. Он всё ещё не был уверен, поймал ли он удачу за хвост или всё, что сейчас происходит, шалость для того, кто его забрал из той комнаты, где его жизнь могла измениться. В плохом или хорошем ключе было неизвестно. Мог ли он доверять человеку, что пришёл туда, где один продаёт другому тело за исполнение своей мечты? Возможно, ему просто соврали про камеры и то, как с ним хотела поступить компания, в которой он прошёл отбор. Но уже то, что ему предложило сделать такое, зная, что он готов на всё, говорило о многом. Так чем хуже то, что он сейчас в доме человека, который ему пообещал всё то же самое, что и другие. Как легко, оказывается, им управлять и манипулировать, всего лишь поманив пальцем и пообещав мечту. — А? — Чимин обернулся на голос, ему что-то сказали, но за разглядыванием квартиры он не сразу расслышал. — Я переоденусь, ты не против? — Юнги подтолкнул его в спину, чтобы они не стояли «на пороге». — Тебе самому не мешает? Мужчина провел указательным пальцем по животу, запуская тот под пояс брюк, вызывая необычную дрожь от такого легкого, но бесстыдного движения. Он совсем не стеснялся того, что делал, как тогда в комнате, когда подошёл и обнял со спины. Эта уверенность в себе и том, что ему не смогут отказать, вызывала трепет и восхищение. Чимин сделал несколько коротких вздохов, то ли оттого, что боялся, то ли оттого, что ему это, в очередной раз за вечер, понравилось. — Не засохло? — за указательным пальцем, сразу за неконтролируемым звуком, что вырвался из его горла, последовала рука, погрузившаяся ниже к паху. Юнги провёл тыльной стороной пальцев по коже, щупая подушечками ткань, ногтем будто случайно задевая опавший член. — Сможешь так танцевать? — Мне, — Чимин закусил губу, пытаясь удержать очередной вздох, вскидыкая голову и встречаясь с заинтересованным взглядом. — Не во что переодеться. — Это уж точно не проблема, милый. Мужчина сделал ещё одно поглаживающее движение по животу и, уложив руки на его талию, притянул к себе, целуя. Медленно, тягуче, будто знал, что теперь всё время танцора принадлежит ему. И Чимин ответил на этот раз, не стесняясь и укладывая руки на крепкую шею, обнимая. Это своего рода игра, правила которой он принял, согласившись поехать с этим человеком. Внутри всё переворачивалось и перемешивалось вместе со страхом за своё будущее и возможным успехом, который он может получить своими действиями. А ещё ему и правда начинало это нравиться. Чимин и представить себе раньше не мог, что чужие прикосновения и губы могут заставить задыхаться от того, как быстро бьётся сердце. Это определённо может быть не только страх. — Пойдём. Я покажу, — разрывая поцелуй и утягивая за собой наверх, прохрипел чужой голос. — Иначе до танцев мы не дойдём, я возьму тебя прямо тут. В итоге Чимин снял с себя неприятно липнущие штаны и бельё. Успел сполоснуться в предложенной ванной комнате. Отыскал подходящую рубаху с удлинёнными полами в огромном гардеробе и нижнее бельё. Штаны надевать не стал по нескольким причинам. Да и танцевать так будет удобнее. Юнги нашёл его сидящим на краю кровати, сосредочённо листающим что-то в телефоне. — Ты не сбежал. Чимин поднял взгляд и залип. На то, как с влажных волос стекали капли воды, падая на оголённые плечи, прочерчивая влажные дорожки на коже. На подтянутое, поджарое тело, что в свете тусклых ламп вырисовывало и подчёркивало все свои изгибы, каждую мышцу. Парень видел много мужчин и танцоров, и спортсменов, и их тела были привлекательными, но к телу этого мужчины хотелось прикоснуться. Возможно, потому что он уже чувствовал эти изгибы на себе, когда тот лежал на нём и когда он сам терся в желании получить разрядку. Чимин сглотнул, осматривая хозяина дома с головы до ног, пока тот что-то искал в одном из ящиков гардероба, без стыда скинув с себя влажное полотенце и пройдясь так мимо него в нужном направлении. Парень оценил то, как перекатывались мышцы на ягодицах, когда мужчина шёл. Как напрягался бицепс, когда тот нашёл нужную вещь и натягивал на себя, спокойными движениями, без спешки, будто знал, что его изучают, и сам хотел показать, что достанется Чимину этой ночью. — Нет, — выдавил из себя парень в горле отчего-то пересохло. Мужчина подошёл к кровати в домашних штанах и футболке. В костюме он выглядел роскошно, но вот таким простым тот был не менее привлекательным, даже больше. Он будто стал таким же, как Чимин, только уверенность в движениях выдавала статус. Чимин снова залип, на этот раз на лице и шраме, который уже не выглядел таким ужасным. Черты лица стали будто мягче и привлекательнее. Парень чуть сполз с кровати и, несмело ухватившись за чужие бёдра, притянул к себе, почти утыкаясь носом в живот, прикрытый футболкой, мышцы тут же напряглись. — Вы хотели посмотреть, как я двигаюсь, — задрав голову, танцор поймал заинтересованный взгляд, после чего его погладили по уже подсохшим волосам, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, обхватывая ладонью одну щёку и заставляя подняться. — Я обещал показать. — Ты и правда такой наивный, — мужчина поглаживал мягкую кожу, заглядывая в искрящуюся глубину глаз. Вот именно этот взгляд его зацепил, когда-то направленный не на него, а на парня, что неудачно приземлился в прыжке во время отбора. Сейчас на него смотрели с тем же теплом. Хотя он этого не просил. — Я могу быть очень плохим человеком. А у тебя был шанс избежать неприятностей. — Вы сказали, если смогу вас удивить... — новый мягкий поцелуй, кажется, Юнги впервые в жизни нравится так много целоваться, и делать это хотелось. Чимин упёрся ладонями в грудь, отодвигая и гася напор. — Ладно, — мужчина усмехнулся и поменялся с ним местами, усаживаясь на кровать. — Покажи мне, за что так отчаянно борешься, что готов отдать себя совершенно незнакомому человеку, даже не представляя, на что подписываешься. И он танцевал. Сначала зазвучала мягкая музыка, которую он так старательно пытался найти, пока ждал хозяина дома. Он правда хотел показать всё, на что способен. Показать свою мечту. Заразить тем, что когда-то поглотило всё его сознание. Быть таким же вдохновляющим, как те, кто танцевал когда-то давно, завладев всем его естеством. Чимин хотел показать все пережитые эмоции, что испытал рядом с мужчиной за такое короткое время. Своими движениями передать страх и трепет. То, как его накрыло от первого поцелуя. То, как им завладело возбуждение, а после искрами накрыло оргазмом. Но помимо этого он всё ещё чувствовал страх и надежду. Возможно, он глуп и наивен, но ещё он очень упёртый и упорный. Если он видит, что у него есть шанс, он обязательно им воспользуется. Потому что мужчина перед ним почему-то вызывал доверие, хоть и выглядел устрашающе, и ситуация, при которой они встретились, простой не была. Руки Чимина плавно двигались, будто пытались ухватиться за что-то, прижать к себе и сохранить в сердце. Прикоснуться к губам. Позволить лёгкими крыльями бабочки садиться на его шею, плечи, ключицы. Скользить по изгибам его тела, заставляя его выгибаться навстречу, подставляясь ласке. Пытался показать насколько эти эмоции переворачивали всё внутри него. Когда музыка смолкла, Чимин лежал на полу, тяжело дыша, потому что отдался танцу полностью. Он боялся открыть глаза и увидеть в чужих безразличие, а значит, потерять свой шанс. Однако сделать это нужно было, просто валяться на полу — тоже не выход. Чимин перекатился на бок, уложив голову на вытянутую руку, а второй уперевшись в пол, чтобы не падать обратно. Безразличия в глазах не было. Юнги так же тяжело дышал, приоткрыв рот и практически не моргая. Во взгляде отражалось восхищение и что-то ещё. Мужчина прищурился, облизывая пересохшие губы. Пальцы его сжимали скомканное покрывало на постели, а тело было наклонено вперёд, будто он всё это время хотел сорваться с места, но сдерживал себя. Наконец он проморгался, сглатывая вязкую слюну и выпрямляясь на кровати. Если бы Чимин прямо сейчас был совсем рядом, он, вероятно, услышал, как гулко билось сердце мужчины. Точно так же, как после их первого оргазма. — Иди сюда, — Юнги наконец разжал пальцы и похлопал себя по бёдрам, подзывая парня. — Давай, милый. Его сердце продолжало бешено биться, но он поднялся и сделал то, что от него хотели. Робко подошёл. Рубашка, что растрепалась во время танца, свалилась с одного плеча, обнажая кожу. Голые ноги холодил воздух, возможно, он зря не надел штаны. — Вам понравилось? — несмело, почти шёпотом спросил Чимин, когда он встал между разведённых ног, а его талию окольцевали, к животу припало чужое ухо, и на время повисла тишина. — Я не понимаю, — Юнги упёрся подбородком в живот, задирая голову и встречаясь с взволнованным взглядом, смотрящим на него в ожидании. — Чего господин? — Юнги, зови меня Юнги, — поправил его мужчина. — Я не понимаю, зачем тебе продавать себя, если ты можешь просто танцевать, и люди сами дадут тебе всё, что ты хочешь. — Вы смеётесь надо мной? Мужчина потянул его на себя, отклоняясь так, что ноги не удержали, и Чимин завалился сверху, коротко вскрикнув, что вызвало улыбку. А затем они поменялись местами, и над парнем нависли, разглядывая его напуганное лицо. Хотя чего ему ещё бояться? Он уже пережил тот момент, когда к нему должен был прикоснуться незнакомец. Вот он сейчас перед ним. Он знает его имя, то, как он может целоваться, и, кажется, может дать всё, что захочет, по его словам. Раз Чимин должен был встретиться с кем-то другим, а от того человека избавились. Кстати, как? — Я очень серьёзен, — Юнги поправил выбившуюся прядь, убирая ту со лба танцора и поглаживая большим пальцем сначала бровь, а после скулу, спускаясь на приоткрытые губы. — Я первый на очереди, кто готов дать тебе всё, что ты хочешь. Вот только есть одна маленькая проблемка. Ты сказал мне, что покажешь всё, что испытал сегодня. И я будто снова это ощутил. Просто смотря на тебя. И теперь я хочу тебя, — он коротко накрыл пухлые губы своими, а затем заглянул в чужие глаза. — Хочу спрятать от всех в маленькую коробочку, чтобы открывать и любоваться, как драгоценностью. Знать, что это принадлежит только мне. Что ты будешь принадлежать только мне. Чимин пискнул, вызывая новую улыбку. Ему ещё никогда не говорили подобных слов. И вроде бы им восхищались, но в то же время появился страх, что его и правда где-то запрут и заставят танцевать только для одного человека. Нет, он так не сможет. Жить взаперти? Не видеть мир и не делиться с ним всем, что порой разрывает его изнутри. Для Юнги такое желание тоже было в новинку. Обычно его внимания хотели добиться. Залезть к нему в постель и кошелёк. Воспользоваться тем, что у него есть, и тем, что он может дать. Он даже специально себя изуродовал, чтобы хоть так-то снизить к себе интерес, но когда у тебя есть финансы и возможности, даже уродство не будет иметь значение. Поэтому он заставлял смотреть на себя в те одноразовые ночи, получая удовольствие от осознания, что на него смотрят с отвращением, но ему было плевать. Сейчас же всё было иначе. Он сам захотел попасть в постель к другому человеку, а когда это произошло, понял, что у этого человека есть то, что он хотел только себе. Не это красивое тело, хотя и его без сомнений. Но ещё теплый взгляд, что даже сейчас обжигал, потому как на него не смотрели с отвращением. Наоборот, Чимин бросал взгляд на его шрам, как на котёнка, которого хотелось погладить. Странное сравнение, но он уже несколько раз замечал, как обрывали желание коснуться кончиками пальцев рубца на коже. А ещё он хотел себе все те эмоции, что парень передавал с помощью своего тела. И голос. Да, голос, что сводил с ума на определённых нотах, срывающийся от ласк, что он дарил. За пару часов Юнги утонул в другом человеке, который и боялся его, и хотел получить от него его деньги и связи для исполнения своей мечты. Был готов отдать за это своё тело, которое для другого было бы просто игрушкой на одну ночь. Возможно, сломали бы этого фарфорового танцора и выбросил, как ненужную вещь. А может, Юнги просто себя накручивал. Но пока тот танцевал, мужчина понял, что хочет положить к его ногам всё своё состояние и исполнить его мечту, а ещё хотелось подарить новых эмоций, которые тот мог бы выразить своим телом в танце. — Я дам тебе то, что ты хочешь, — прерывая поток мыслей, что заставляли его сердце ускорять темп, произнес Юнги. — Но взамен заберу твою душу. — Вы дьявол? — Чимин издал очередной короткий писк, нервно вздыхая. — Если нужно будет, стану. — Юнги провел рукой по шее, спускаясь на ключицы и плечи, проводя рукой вниз к пальцам и переплетая их, а затем закидывая за голову парню их руки. — Чтобы только я мог прикасаться к этой душе и телу. Чимина мелко затрясло от чужих слов и обжигающего взгляда. Этот мужчина сумасшедший, раз говорит так легко подобные слова. Одно дело провести ночь, для того чтобы у тебя появился трамплин для взлёта, и совсем другое — подарить себя сумасшедшему, который сначала обещает всё, а потом этим шантажирует, чтобы отобрать единственное, что у тебя есть: тело и душу. Но, возможно, у Чимина тоже с головой не в порядке? Иначе почему он лежит сейчас тут, под этим мужчиной, и до покалывания в пальцах хочет снова ощутить те чувства и эмоции, что совсем недавно сам показывал в танце. Возможно, он хочет даже больше. И теперь это связано не только с его мечтой. Или его мечта после сегодняшней ночи тесно переплетётся с этим человеком. Об этом он обязательно подумает завтра. Сейчас он мог думать лишь о губах, что находились совсем рядом с его. И теле, что вжимало его в кровать. Хотелось снова о него потерться, как раньше. Чимин внезапно будто опьянел от близости, ощущая, как жадность, излучаемая мужчиной, передавалась ему, и он хотел её утолить. Поэтому он сам потянулся, лишь бы погасить или усилить ту дрожь, что прошла по всему его телу. Ему ответили. Топя в нахлынувших чувствах и нарастающем возбуждении.