Pendant que tu dormais

— Шах и мат, Верлен. — дама усмехнулась, смахивая с доски фигуру противника. — Ты снова проиграл. Что же будешь делать? — Вы безусловно на высоте, госпожа. Мне не обыграть вас-...

***

— Слушай, — он устало откинулся на стуле, спинка согнулась под весом, позволяя смотреть на пришедшего напарника, что стоял за спиной. — Мы с тобой попали в бесконечный круг. Пришли туда же, откуда и начали... Мимик же появились в Японии из-за этих французов. — Знаю. За все две недели продвинулись ровно ни на сколько... Но нам стали известны мотивы Верлена. Если он в Ордене при исполнении, значит и им нужна информация о Арахабаки. — Чуя зашел в кабинет, скидывая мокрое от дождя пальто на спинку стула. Дазай сморщился от попавших на лицо холодных капель. — Да чушь какая-то, — морщинка возмущения появилась меж бровей. — Мы же вообще не это дело расследовали изначально. Ты хоть что-то слышал о этой организации раньше? — тонкие, длинные пальцы удерживали сигарету, пепел с которой падал на брюки шатена. — В любом случае, других зацепок у нас нет. Если все, что у нас есть, ведет к Ордену, значит они точно замешаны в смерти чиновника. — Ну и зачем им это? Позлить, да и только. Хотя все, что делает Поль, уже похоже на призыв к военным действиям... — Осаму затянул едкий дым в легкие, а после выдохнул его же в открытую рядом форточку, что особо и не помогло из-за сквозняка. — Да я без понятия, — Накахара выхватил у него сигарету и затушил о подоконник, слегка плавя на нём пластик. — Заебал уже, весь кабинет в этой дряни. С тебя, кстати, требуют отчет по нашей последней вылазке, развлекайся. — Он усмехнулся, включая кофеварку, её шумом подавляя дальнейшие возгласы. За то небольшое время, которое они работают вместе, напарники довольно-таки хорошо обжились в новом кабинете и стали таскать всякие милости. Зачем? В той или иной степени они облегчают работу...       Дазай максимально тяжело вздохнул, взяв предмет своей работы в руки и принявшись расписывать события того вечера. Странно, что доклад заставляют писать именно его, несмотря на то, что Осаму большую часть времени не следил за происходящим, будучи в болевом шоке. Приходилось врать или приукрашивать настоящее, ведь иначе пришлось бы отчитываться перед боссом немного больше, чем хотелось. Сегодня стоило бы навестить Одасаку... Почти что никаких улучшений в его состоянии нет, и он до сих пор один из главных подозреваемых. Весомых доказательств в сфере убийства именно одного из глав нет как на Оду, так и на Поля. Конечно, Дазай считает странным наличие у своего друга автоматов дома, ведь он знает, что Сакагучи за человек. У остальных эта деталь не вызывает подозрений, ведь он такой же член Портовой Мафии. Дазай всю жизнь считал себя человеком бездушным и отдалённым от чувств в их привычном понимании, отчего то, что он ощущал, вызывало у него ещё больше вопросов, но на этот раз к самому себе.       Одной из новых вестей стали сведения о теле убитого после "подпольного" вскрытия. Проводить такие приходилось именно из-за того, что Мафия на самом деле в ответе за все те убийства, что совершает, однако закон их не останавливает, поэтому в обыкновенных больницах их вряд ли будут обслуживать. Оказалось, кроме множественных пулевых ранений, было нанесено одно ножевое. Точнее, рана больше подходила под тонкий и острый клинок, лезвие которого было отравлено ядом, о чем свидетельствует анализ крови. Странная деталь, учитывая то, что он и так был мертв после стрельбы. Очередная визитная карточка?       Верлен больше не появлялся, а вскоре дошли и вести о реальной смерти Артура. Умер ли он от ранений, нанесенных двойным черным в тот день, или же его упокоил Поль, остается неизвестным. По крайней мере, последний не соврал.       Напарникам, да и в целом организации, не очень посчастливилось связаться с Орденом Часовой башни, ведь, несмотря на лучших информаторов, данных о их группировке было ужасно мало. Верлен и Рандо — единственные фигуры оттуда, известные на данный момент...

***

      Как ни странно, на кладбище было пусто и тихо. Могильные плиты стояли друг за дружкой, храня молчание упокоенных в них душ. Имён было настолько много, что, пробежавшись по ним глазами, сразу же забывались те, которые были в самом начале пути. Завядшие цветы погибали на давно не чищенных клумбах, и липкая от чего-то земля прилипала к ботинкам. Вороны, соответствуя готической обстановке, перекликались между собой редким клекотом.       Насколько знал Накахара, Артура похоронили в Японии именно из-за того, что он родом из небольшого провинциального городка этого государства. Чуя не ощущал горечи потери или скорби, все-таки они были не так близки, но носитель Арахабаки посчитал необходимым повидаться с ним в последний раз. Рембо с самых малых лет и до самой кончины был отдалённым от мира человеком. Как и Осаму. Хотя разница между ними все равно была ощутимой... — Знаешь, — он подошел к недавно возведенной над землей плите. Лучшим вариантом Чуя выбрал оставить пару сигарет. Вряд ли Рандо любил конфеты... — Ты приносишь проблемы даже после смерти. Косвенно, но все же... Не представляю, как ты мог терпеть Верлена так долго.       Остальное время Накахара провел в тишине, думая обо всем произошедшем недавно. О словах Верлена... Не трудно понять, что он просто настраивает Чую против Дазая и мафии в целом, но... Вдруг он прав? Хотя Осаму никогда и не говорил явных слов поддержки. Не объявлял, что понимает его. Но отчего-то Накахара был полностью уверен, что и Дазай об этом думал. Его напарник странный человек, но даже этому наверняка есть объяснение. Все-таки, его история до становления главой в организации известна лишь ему самому.       Постоянное ощущение слежки и чужого присутствия очень напрягало, а иногда и не давало спать. Чуя связывал это с внезапным появлением Поля и тем, что тому слишком много известно о нём. Но и мысли о вездесущности Осаму тоже подкрадывались на подкорку сознания. За эти три недели Накахара успел ощутить страданий больше, чем кто-либо, только лишь от рассказов напарника о невероятных планах самоубийства. Терзали вопросы, почему, собственно, Дазай до сих пор не умер?

***

      Дома у Одасаку не было тепло, как раньше. Когда-то Дазай лежал здесь, маленький, раненный, не совсем беззащитный, конечно... Находится в этом месте было так или иначе тяжело, зная, в каком состоянии сейчас сам Сакуноске. Осаму очень, очень не хотел идти по его следу. Все это было слишком... Странно? У главы обостренный навык к восприятию различных событий и людей, который прямо сейчас бил тревогу о том, что тот идет совсем не по тому пути. Ода, Анго, Верлен и вся эта суматоха с Орденом... Раньше такого не было, а главное то, что для подтверждения хотя бы одной из теорий не было ни одного стойкого аргумента, который мог бы разрушить сомнения.       Отпечатки пальцев, любая необычная деталь в этой обители сейчас была бы полезна. Ощущение того, что "детектив" пропускает нечто важное, рвалось наружу, отчего он лично поехал в это место и сам осматривал оставшийся после хозяина быт. В случае с логовом Мимика, там они не смогли найти ни одной адекватной зацепки, ведь место всех событий было чуть ли не затоплено. Было ли это сделано намеренно?       Раздражение вспыхивало от того, что приходится обвинять своего очень близкого человека. От того, что ничего не выходило и они никуда не продвигались. Дазай понимал, что в том нет его вины или ошибки, однако личные навязчивые грезы говорили об обратном.       Автоматы правда нашли, как и отпечатки пальцев Сакуноске на них. Эти детали не выводили в ярость, наверное, больше в недопонимание и возможное разочарование...       Когда-то здесь было уютно. Половицы ступенек скрипели по-другому. Шторы скрывали не дым горящего склада за окном, а глаза спящих от лучей назойливого солнца. Посуда не валялась на полу пыльными осколками, а держала в себе тепло недавно налитого чая. Ода мечтал стать писателем. Дописать ту историю, которая, видимо, уже никогда не получит своего завершения таким, каким бы он хотел его видеть. Сможет ли он стать счастливым, если выберется из полусмерти? Одасаку вряд ли заслужил всего произошедшего. По крайней мере, так считал последний, самый нерадивый "ребенок" Сакуноске, который знать не знал о его прошлом. Ему часто приходилось думать о том, как легко он привязался. Прошло ведь не так уж и много времени... Иногда главе казалось, что жизнь отбирает у него все самое ценное. Значит ли это, что ему больше не следует любить?       Частично отбросив негативные мысли, он продолжил поиски. Желание найти доказательства невиновности товарища довольно сильно превосходствовало над общим поиском улик. Был бы здесь Чуя, он бы вряд ли оценил это решение... С какого момента Осаму стал думать о его мнении? Так или иначе, он в этом деле намного опытней. Хотя иногда и свежий взгляд не помешал бы... Дазай слишком привязан к обвиняемому, чтобы выдвигать теории для разных итогов последних событий.       Осмотр в спешке не принёс никаких новшеств. Пришлось долгое время наблюдать за деталями, чтобы заметить блестящее лезвие под шкафом. Осаму надел перчатки, дабы не оставить отпечатков своих пальцев на лезвии. Стоило поднять его с пола, как стали заметны остатки застывающей на металле крови. Все это оружие уже не было совпадением, однако... Нож отлетел под шкаф и не был поднят хозяином, значит, тот, кто им пользовался, сильно торопился, раз оставил такую улику. Она могла быть как заключительным обвинением в сторону Оды, так и его оправданием.       Дазай убрал улику в отведённый для нее пакет, после чего сунул его в пальто, которое слегка свисало в рукавах. Оно всегда было великовато на размер, где-то пошарпанным от постоянных миссий... Осаму не знал, почему Мори при поступлении в мафию отдал ему именно пальто, учитывая то, что у Дазая было точно такое же.       В кармане гулко завибрировал телефон. Дазай поискал его пару секунд по карманам, после чего поднял трубку. Номер был неизвестным, но Осаму и не успел обратить на это внимания, будучи отвлеченным от окружающего. Содержание сообщения было неразборчивым. Будто резкий набор случайных букв неизвестного алфавита. Длилась передача этой информации всего пару мгновений, после чего вызов был остановлен. Дазай отвёл телефон от лица, взглянув на экран, после чего выдохнул и вернул телефон на место. Он не отдал особого значения произошедшему. В последнее время много мошенников или детей, которым бесконечно нечем заняться...       Осаму взглянул на перчатки, где остались пятна крови. Он помнил тот день слишком хорошо. Отмывать кровь с собственных рук было привычно. Дазай никогда не задумывался о том, чья она, сколько бы раз ни пачкался по локоть. Казалось бы, у всех людей подобное одинаковое, но почему именно тот момент так засел в его памяти? Первые три дня было даже тяжело спать. Убивало не то, что Ода ранен — глава знал, что он выберется. Мучило другое, а именно то, что Осаму не знает, верить ледяным уликам или своему, такому же холодному, сердцу.       Пора возвращаться. Дазай мог бы поискать ещё, однако того, что он нашел, пока было достаточно. Провести анализ этой крови нетрудно, сравнить результаты с Сакусноке тоже. Бояться результата? Разочарования?

***

— Чуя. Я был сегодня на разведке, но меня отвлекли. Вот этим. — он прокатил по столу запись того сообщения, которое сам расшифровать не смог. — Ты же знаешь несколько языков, верно? Хочешь занять себя на пару часов? — Нет, — прослушав запись, Накахара помотал головой. Чуя все так же продолжал носить ту шляпу, которую "отдал" ему Верлен. Собственно, для чего? Он и сам не знал. — Эта запись не расшифровывается. Просто набор букв из разных алфавитов и языков. Я вижу, тебе совсем заняться нечем... — Да так... Обвиняешь меня в безделье, хотя все наши предположения и так держатся лишь на вышивке на этой дурацкой шляпе. — он протянул руку, успевая украсть аксессуар с рыжей макушки. Она была украшена незамысловатой лентой, растягивающейся по всей окружности. — Если у тебя есть идеи поинтереснее, можешь рассказать. Мои улики почти все совпадают, в отличие от твоих. — Да-да, конечно. Я хотя бы работаю, а не шляюсь где попало. Убедился таки? — Ага. Если тело не подменили, то Артур мёртв. Ты сам-то чем занимался? — он вырвал из его рук шляпу, возвращая на свою голову. — Ездил на обыск, улики в лаборатории. Я даже и не знаю, за что браться. — Дазай поводил пальцем по столу, вырисовывая невидимые окружности. — Может, выпьем?

***

— Босс, — он зашел в кабинет главнокомандующего. Дверь захлопнулась с шумом воздуха. — Дайте мне еще месяц. — Ты и сам знаешь, что прошло достаточное количество времени. К тому же, улики, что ты нашёл... — легкая ухмылка озарила лицо, а взгляд будто лезвием измельчал остатки души. — Знаю. Но вы не можете перестать поддерживать его состояние просто так. Я найду доказательства. — Что же так сильно движет тобой, Осаму? Страх предательства? Ты наверняка уже и сам все понял.       Дазай вышел, зная, что его и так никто не будет останавливать. Все это выводило из себя. Для Ринтаро, по всей видимости, важнее отмахнуться и отдать в роль пушечного мяса шестерку. Конечно. Есть же проблемы пострашнее. Что добро, что зло, что справедливость — все одно. За исключением чести и преданности, которыми Осаму был более чем наполнен, чтобы доказать правдивость своих слов.