Почти медовый месяц.

На удивление — всё шло просто идеально. Церемония прошла без сбоев: Рита выглядела как принцесса из глянцевого журнала, Франческо был до ужаса расчувствован, а гости наконец-то научились сидеть на своих местах, когда началась официальная часть. Конечно, чтобы этого добиться, мне пришлось потратить тридцать (!) минут, сначала умоляя, потом угрожая, а потом просто оря как на рынке: «Уважаемые! Присели! Быстро! Я на каблуках, и у меня уже нет терпения!» Разумеется, никто меня не слушал. А вот когда на сцену вышел он — всё мгновенно замолкло. Пьеро Бароне. В белой рубашке, с безупречной укладкой и наглой, до отвращения, уверенностью. Он даже не посмотрел на зал. Просто подошёл к микрофону и сказал: — Я уверен, что большинство из вас сейчас больше мечтают о еде, чем о моих словах, поэтому я буду краток. Улыбки. Смех. Внимание. А меня внутри просто трясло. — Сегодня здесь собрались друзья, родственники… и слишком много алкоголя. Серьёзно, посмотрите на бар. Кто-нибудь, пожалуйста, пусть проконтролирует сестру Риты — у неё, кажется, борьба с шампанским и с собственным платьем. Он махнул в мою сторону рукой. Он махнул! Как будто я собачка на свадьбе, которую пора выгуливать! Зал взорвался хохотом. Я молча потянулась к ближайшему ножу на столе. — Нет. Просто… нет, — шепнула Натали, перехватывая мои руки. — Ты не пойдёшь в тюрьму в этом платье. Я закатила глаза. А Пьеро, довольный как кот на подоконнике, продолжил. Конечно, бархатным голосом. Голос, от которого у окружающих начинались вздохи, мурашки и самопроизвольные фантазии. У меня же — раздражение, аллергия и внутреннее “умри, пожалуйста”. Я уже не слушала, о чём он говорит — банальные слова о любви, браке, бла-бла. Но вот последняя фраза врезалась в мозг, как шило: Я надеюсь, что однажды мне повезёт так же, как Франческо, и я встречу такую же прекрасную девушку, как Рита. Я чуть не закашлялась. Или застонала. Или выбежала с зала, чтобы не вывернуть на ближайший вазон. «Конечно, Пьеро. Все мы мечтаем быть как Рита. Прекрасные, идеальные, и без единого пятна на жизни. А такие как я — это анекдот, фоновый персонаж, который никто не воспринимает всерьёз.» Он сел обратно, с этой своей полуулыбкой, и повернулся ко мне: — Ну, почти мило, — сказала я сквозь зубы. — Теперь твоя очередь. Удиви меня, — усмехнулся он. — Только не заставь меня за тебя стыдиться. Он принялся есть свою отдельно заказанную курицу, потому что, как он однажды сказал: “Есть с буфета — это всё равно что лизнуть поручень в метро.” Брезгливость у него вообще стиль жизни. Ну ничего, сейчас он подавится своей курицей. Я вышла на сцену. Микрофон сразу дал понять, что меня тут никто не ждал — зашипел так громко, что одна бабушка чуть не уронила бокал. — Извините… сейчас… секундочку… — я включила телефон, чтобы открыть заметку с текстом тоста, но именно в этот момент на экране всплыло сообщение от Натали: “Подруга, твои сиськи — просто шедевр. Я бы их выставила в Лувре.” Боже. Боже. Боже. Я покраснела так, что даже зелёное платье не спасло. Закрыла сообщение. Глубоко вдохнула. — Эм… я просто хотела сказать… что любовь… — Ох! — кто-то в зале застонал. Я посмотрела вниз. Женщина в синем платье вдруг схватилась за живот и побледнела. За ней мужчина — и тут началось. Блевота. Массовая. Словно открыли проклятие. Один за другим, гости начали падать, стонать, бегать в сторону выхода. Кто-то вскрикнул. Кто-то заплакал. А я стояла на сцене с микрофоном, который снова зашипел, и с чувством, что это мой тост вызвал Армагеддон. И тогда я увидела Риту. Она сидела на первом ряду, с лицом цвета стены, в испарине, держась за живот. — Рита! Я бросилась к ней, в голове был только один вопрос: ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО?! И конечно же , в самый неудачный момент по небу расплылись красочные фейерверки .   Класс .