Почти медовый месяц.

Коридор до нашего номера оказался удивительно длинным. Часть меня надеялась, что он окажется внутри — ведь впереди был ужин с моим будущим начальником, от которого зависело всё моё профессиональное будущее. Но другая часть — паниковала: а что если его не будет, и мне придётся умолять его пойти? Когда я наконец вошла, он сидел на балконе, с пивом в руке и уставился в планшет. Ну да… конечно. Зачем вообще ехать на Гавайи, чтобы сидеть в номере? Хотя… когда я увидела тот потрясающий вид на океан, то немного поняла его. Он был в шортах и лёгкой рубашке, его длинные, волосатые ноги покоились на перилах. Ветер мягко трепал волосы… Так. Стоп. Очнись, пожалуйста! Я подошла ближе и села рядом. Сейчас мне нужно было быть самой милой, самой доброжелательной и вообще — самой очаровательной девушкой в мире. Я натянула улыбку: — Привет. — Чего надо? — не отрываясь от экрана, буркнул он. — Что ты делаешь? — Сижу. Наслаждаюсь видом.А массаж как? — Прекрасно. Расслабилась, — процедила я сквозь зубы, подбирая момент, чтобы сказать главное. Он перевёл взгляд на меня и медленно, с усмешкой, произнёс: — Значит, вот так ты выглядишь, когда расслаблена? — Что с тобой? — фыркнула я. — Я впервые вижу тебя в шортах. Наверное, поэтому чувствую себя неловко. Он прищурился. — Ну не скажешь, что я надел что-то вызывающее. Хотя, если мои шортики так на тебя действуют, я готов носить их каждый день. Глубокий вдох. Вперёд. — Помнишь, утром мне звонили с работы? Так вот, это очень известная компания — и я охренеть как Рада , что они меня взяли.Но кажется мы влипли .. Он отставил бутылку и посмотрел на меня. — В смысле — мы влипли? — Я встретила начальника этой фирмы. Здесь. В спа. Я была в халате. Он был в халате. Он обнял меня. Это было… странно. А потом он позвал нас на ужин. Нас — то есть меня и моего «мужа». Он откинулся назад. — Так ты замужем? Неожиданно. — Пьеро, не включай дурака! — Ни за что на свете, — спокойно ответил он. — Я не пойду. Я сжала кулаки. Ударить его? Очень хочется. Но он мне нужен. — Девушка из спа выбежала за мной и вернула моё кольцо. Обручальное кольцо. Которое я надела, чтобы все думали, что мы пара в медовом месяце. Две недели назад я говорила начальнику, что я не замужем. Я вдохнула. — И… мне пришлось соврать, что я вышла замуж. Два дня назад. — Очаровательно. — Это моя работа мечты, Пьеро. Я не знаю… потом скажу, что ты умер. Или оказался маньяком. Или что тебя съела акула. Что-то придумаю. Он молчал. Лишь по тому, как сжались его челюсти, можно было понять, что он не в восторге. — Нет, — коротко сказал он. Сволочь. — Если ты поможешь мне — я уступлю тебе кровать. И тут я увидела его первую за весь день настоящую улыбку. Он прикусил губу, посмотрел мне прямо в глаза и произнёс: — Значит, мы будем играть мужа и жену. Медовый месяц, нежности, поцелуи… ты будешь прикасаться ко мне, да? И всё такое? Я скорчила гримасу и прошипела: — Я буду самой лучшей фейковой женой, которая у тебя когда-либо была. Или будет. Я сидела посреди своей комнаты — точнее, посреди эпицентра текстильного бедствия. Всё содержимое моего чемодана уже успело покрыть кровать, кресло, половину пола и даже тумбочку. Это была не просто подготовка к ужину. Это была битва. Я в роли жертвы. В итоге я выбрала длинное, жёлтое льняное платье на тонких бретельках и белые босоножки на каблуке. Простое, но эффектное. Лето. Гавайи. Будущий босс. Мнимый муж. Сценарий почти готов. Стук в дверь. — Не хочу, конечно, звучать как настоящий муж, но уже восемь вечера, а нам пора выходить. — Я знаю! — отозвалась я. — Скоро. Прошло две минуты. Ещё один стук. — Можно мне, всё-таки, зайти в мою комнату? Вот чёрт. Теперь он будет наслаждаться моей бывшей кроватью. — Заходи, — буркнула я, плюхаясь на матрас. В этот момент каблук зацепился за… что-то. Розовое. Секси-бикини. Он вошёл, как раз когда я попыталась освободить босоножку. — Ну надо же, — произнёс он с едва заметной усмешкой, — такие маленькие… — Отдай! — я выдернула их у него из руки. — Это просто… попало под каблук! — Конечно. Просто невинный розовый капкан. — Уж лучше розовое бикини, чем твои шорты! Он рассмеялся, уселся в кресло, закинув ногу на ногу. — Ты нервничаешь. — Я не в своей тарелке. — Я понял это ещё три года назад, когда впервые тебя увидел. — Смешно, — я пихнула его в плечо. — Я чувствую себя так, потому что не умею врать. Как только нужно соврать, я начинаю нести бред, тем самым подтверждая, что вру. — Это лечится, — сказал он. — Слушай и запоминай. Он поднялся и встал передо мной. — Первое: меньше слов. Врать — это как петь. Главное — держать ноту уверенности. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Второе: контакт глаз. Если отводишь взгляд — ты труп. — А если я моргаю? — Моргай медленно. Сексапильно. Как кошка. — Ага, как будто я хочу соблазнить будущего босса. В лифте, уже спускаясь, он пихнул меня плечом. — Не переживай. Ты выглядишь… прекрасно. Я повернула к нему голову. — Что? — Ты. Прекрасна. Так. Пьеро Бароне сказал мне комплимент. Пьеро Бароне. Три года — ни одного доброго слова. Где тут записывать? Я вспомнила, как всё начиналось. Первые наши встречи — полная катастрофа. Каждый раз, когда мы собирались с друзьями и родственниками, я приносила еду. Он — не притрагивался. Даже к моей фирменной паэлье, от которой все были в восторге. Он. Даже. Не. Попробовал. А потом — случай на кухне, когда он увидел, как я запихиваю в рот кусок жареного сыра. Он тогда ничего не сказал. Просто посмотрел на меня с головы до ног. Взгляд был красноречивее любого «тебе бы на диету». И теперь он говорит, что я прекрасна. Наверное, это пиво. Или закат. Или гавайский воздух. Или… всё вместе. На удивление, ужин прошёл идеально. Пьеро вёл себя блестяще — улыбался, шутил, разговаривал с боссом, кивал его жене. В какой-то момент даже налил ей вина, словно настоящий джентльмен. Он иногда дотрагивался до меня — легко, невзначай. Касание руки, ладонь на пояснице, короткий взгляд, как будто мы действительно были парой. Чёрт. Он играет слишком хорошо. — …И как вы познакомились? — спросила жена босса. Я открыла рот, но Пьеро опередил: — На дегустации вин в Тоскане. Она попросила меня подать бокал — и уронила всё на мою рубашку. — Ужас! — ахнула женщина. — Это была моя любимая рубашка, — театрально вздохнул он. — Но я влюбился с первого взгляда, простил ей всё. — А я просто была пьяна, — добавила я, и все засмеялись. Он наклонился к моему уху: — Лучше. Меньше слов — больше лоска. Я хихикнула. — Учитель, вы суровы. — Но справедлив. Когда ужин подошёл к концу, я вдруг поняла, что вся моя тревога куда-то испарилась. Я улыбалась. Смеялась. Была расслабленной. Всё было… странно хорошо. Пьеро помогал мне из игры сделать что-то, во что вдруг захотелось поверить.