Почти медовый месяц.

Подводное плавание оказалось именно тем, что мне было нужно. Вода обволакивала тело, как тёплые руки, звук собственного дыхания в трубке успокаивал, а мир под нами был настолько ярким и нереальным, что на какое-то время я перестала думать обо всём: о Софи, о работе, о том, что рядом со мной мужчина, который три года действовал мне на нервы. Я не знала, что происходит. В какой-то момент я изо всех сил попыталась плыть быстрее, но в следующее мгновение рука Пьеро обхватила мою руку, чтобы помочь мне двигаться к небольшой группе золотистых макрелей. Как там было тихо! Честно говоря, я никогда не чувствовала такого невесомого и безмолвного спокойствия и уж точно никогда не ощущала этого в его присутствии. Вскоре мы с Пьеро плавали уже синхронно, лениво шевеля ногами. Он показывал рукой, что видел, я тоже показывала. Нет слов, нет и словесных уколов. Не было никакого желания стукнуть его. Было только осознание парадоксальной истины, что держать его руку здесь не просто терпимо, а даже приятно. Когда мы вернулись на яхту, солнце уже клонилось к закату. Кожа была солёной, волосы спутанными, а настроение — слишком хорошим, чтобы быть безопасным. — Нам бы в душ, — сказал он, как будто это была самая нейтральная фраза в мире. В этот момент прошла Софи мимо нас . —Вот только душ один.И очередь огромная, но я думаю вы можете вместе зайти . Вы же все таки молодожены! Мы с Пьеро переглянулись и я нервно сглотнула .Вот только этого мне не хватало! Душевая оказалась размером с кладовку для метел. Представьте себе очень маленький чулан для метел с очень скользким полом, и мы теснимся в этом сыром пространстве, прижимая одежду к груди. Здесь казалось, что яхта находится в сильном шторме, и мы чувствовали каждый крен, даже самый мельчайший. – Ты первая, – сказал он. – Почему я первая? Ты пойдешь первым. – Давай уже мы переоденемся и покончим с этим, – заявил Пьеро. – Ты повернись лицом к двери, а я – к стене. Я услышала влажный шлепок, с которым слетели его шорты, как раз в тот момент, когда опустила свое бикини вниз по дрожащим ногам. Я чувствовала, что задница Пьеро буквально в нескольких дюймах от моей, и даже испытала момент ужаса. Должно быть, это унизительно – соприкоснуться холодными влажными ягодицами. Немного паникуя, я схватилась за полотенце и в этот момент поскользнулась. Моя правая нога в неглубокой луже воды около раковины просто выскочила из-под меня и за что-то зацепилась. Пьеро вскрикнул от удивления, и я успела понять, что это была его голень. После того я услышала, как его рука громко стукнулась о стену и он тоже потерял равновесие. Я упала спиной на пол, а он со шлепком приземлился на меня сверху. Если боль и возникла, то я ее не почувствовала, потому что была слишком отвлечена хаосом. Затем наступила ужасающая тишина, когда мы оба поняли, что произошло. Мы совершенно голые, мокрые и липкие лежали на полу. Это сплетение голых рук и ног было достойно самой унизительной игры в Твистер. – О Боже, слезь с меня! – крикнула я. – Какого черта, Олив? Ты сбила меня с ног! Он пытался встать, но на скользком полу он несколько раз падал на меня в тщетных попытках найти опору. А когда мы поднялись, мне захотелось умереть от стыда. Надо было торопиться, но как поднять взгляд, если мы голые стояли напротив друг друга? Пьеро уже почти натянул сухие шорты, а мне требовалось в четыре раза больше времени, чтобы натянуть одежду на мокрое тело. К счастью, он отвернулся, прижимаясь лбом к стене, пока я боролась с лифчиком и рубашкой. – Я хочу, чтобы ты знал, – сказала я ему. – Я уверена, что ты часто это слышишь, но это был самый худший сексуальный опыт в моей жизни. – Мне кажется, что мы забыли воспользоваться средствами защиты. Я повернулась, удивленная сдержанным смехом в его голосе, но увидела, что он все еще стоит лицом к стене. – Теперь можешь повернуться, – милостиво разрешила я. – Я же порядочный человек. – А в другие моменты жизни ты порядочный человек? – спросил он, поворачиваясь ко мне с улыбкой и краснея. Для меня это было уже слишком. Я ждала от себя раздражения, но оно не приходило. Вместо этого я с удивлением понимала, что мне приятно видеть его настоящую улыбку, адресованную именно мне. – Меня подташнивает. Давай выбираться отсюда