Почти медовый месяц.

Когда мы вышли из раздевалки, я ещё не успела нормально вдохнуть после всей этой душевой катастрофы, как Пьеро вдруг хлопнули по плечу. — Молодец, брат, — сказал один из мужчин с таким видом, будто только что стал свидетелем великого подвига. — Да, душ у вас, смотрю, удался, — подмигнул другой. Я замерла. Пьеро на секунду растерялся, потом лениво ухмыльнулся — той самой ухмылкой, от которой у женщин обычно либо учащается пульс, либо хочется дать пощёчину. — Старались, — бросил он небрежно. Я уставилась на него так, что если бы взглядом можно было убивать, он бы уже лежал на палубе. — Ты серьёзно? — прошипела я, когда мы отошли. — Пусть люди верят в чудеса, Оливия, — пожал он плечами. Мы направились к барной стойке, и именно тогда я поняла, что с Пьеро что-то не так. Он побледнел. Лицо стало почти серым, губы потеряли цвет, а шаги вдруг стали медленнее. — Эй… — я остановилась. — Ты в порядке? — Да, — сказал он слишком быстро. — Просто… немного штормит. Мы сели на высокие барные стулья. Я заказала воду, даже не спрашивая — и это само по себе было тревожным знаком. Пьеро опёрся локтями о стойку, опустил голову и закрыл глаза. — Ты точно в порядке? — повторила я уже мягче. — Немного подкачивает, — признался он тихо, не поднимая взгляда. — Наверное, солнце, алкоголь , ты голая и… всё сразу. Я слезла со своего стула и встала за его спиной. Не думая. Просто потому что так было правильно. Положила ладони ему на плечи и начала медленно растирать спину. — Ты сейчас ведёшь себя подозрительно заботливо, — пробормотал он. — Не привыкай, — фыркнула я. — Это разовая акция. Он усмехнулся — слабо, но искренне. Потом вдруг повернулся, посмотрел на меня снизу вверх… и в его взгляде было что-то совсем не привычное. Ни насмешки, ни дерзости. Только благодарность. Взял меня за руку и в следующую секунду мы оказались в гостиной палубы на мягких сиденьях . Он просто молча наклонился вперёд — и уложил голову мне на колени. Я застыла. — Пьеро… — начала я, но он уже закрыл глаза. — Пять минут, — пробормотал он. — Просто не прогоняй меня. Моё сердце сделало странный кульбит. Я сидела ошарашена тем что происходило, рядом с мужчиной, который официально был моим «мужем», неофициально — моей головной болью, и который сейчас лежал у меня на коленях, как уставший ребёнок. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — прошептала я. — Мне плохо, — честно ответил он. — И мне всё равно как это выглядит . Я вздохнула, сдалась… и запустила пальцы в его волосы. Медленно. Осторожно. Почти нежно. Он выдохнул — глубоко, облегчённо — и слегка повернул голову, будто инстинктивно ища удобнее. Но, как ни странно, это все больше нравилось мне, и заставляло меня чувствовать себя невероятно неловко. – Я все еще ненавижу тебя, – призналась я, убирая темную прядь волос с его лба. Он кивнул. – Я знаю. Пьеро ужинал в гостиной, а я — в спальне, и где-то между первым кусочком равиоли и четвёртым эпизодом Glow мне вдруг пришло в голову, что вообще-то я могла бы куда-нибудь выйти одна. На территории отеля было миллион вариантов, чем заняться, не считая пляжа, баров и бесконечных огней вечера. Но я осталась. Осталась потому, что у Пьеро был тяжёлый день. По крайней мере, теперь я была всего в одной комнате от него — если ему вдруг что-то понадобится. Или… кто-то. Кто-то — это я? Может, мне просто хотелось подразнить саму себя мыслью, что Пьеро и правда будет искать во мне утешение не один раз — не только тогда, на яхте. Хотя едва ли. Мы ведь вообще здесь не для этого. Мы — фейковая пара. Роли. Игра. Контракт без подписей. Но как раз в тот момент, когда я почти утонула в ментальной жвачке из мыслей о том, что мне нужно наслаждаться отпуском, а не скатываться в симпатию к мужчине, который всего лишь играет роль влюблённого в этом гавайском раю и в реальной жизни вряд ли станет им… меня накрыла новая волна воспоминаний. Вода. Как я чувствовала себя под водой. Потом яхта. Как он прижимался к моей спине на палубе. И то странное, почти щекочущее ощущение, когда мои пальцы пробегали по его волосам. Сердце сбивалось с ритма, стоило мне вспомнить, как его дыхание постепенно подстраивалось под движения моей руки, когда я гладила его голову — медленно, почти неосознанно. А потом я вдруг расхохоталась, вспомнив наш «голый раунд в твистер» в тесной душевой яхты. — Ты смеёшься над нами в душевой? — донёсся голос Пьеро из гостиной. — Я буду смеяться над этим до скончания веков, — честно ответила я. — Я тоже. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в сторону двери. Просто так. Глупо. Без причины. И в этот момент поняла: удерживать позицию «я терпеть не могу Пьеро Бароне» становится всё сложнее. А игра… Игра вдруг начала казаться опасно настоящей.