Почти медовый месяц.

Я проснулась и почти сразу застонала от боли. Несмотря на чудо-массаж, я чувствовала, кажется, каждое попадание шариками там в лесу и едва могла откинуть одеяло. Когда я, наконец, открыла глаза, то увидела, что мои руки буквально усеяны синяками, да такими яркими, что я на секунду задалась вопросом, принимала ли я душ вчера после пейнтбола. На бедре у меня расцвел темно-пурпурный синяк размером с абрикос, еще несколько таких же были на бедрах и один огромный на плече, похожий по расцветки на какую-то разновидность агата. Я проверила свой телефон и открыла последнее сообщение от Риты. Р:Проверяю, нет ли трупов. О:Мы живы, несмотря ни на что.Как ты себя чувствуешь? Р:Все так же. Еще не готова выйти в мир, но жива. О:А Франц? Р:О, он уже вышел в мир. О:Вышел?! Р:Да. Он чувствует себя лучше и немного беспокоится за вас. О:Но ты все еще больна.Почему он не заботится о тебе? Р:Ему нужно было немного времени для своих дел… Я смотрела на свой телефон, понимая, что у меня нет ответа, который бы не закончится нашей ссорой. – Может, у него кончился воск для бороды, – пробормотала я и услышала, как Пьеро шаркает по коридору в сторону ванной. – Я едва могу двигаться, – проговорил он через дверь спальни. – Я вся в горошек, – прохныкала я, глядя на свои руки. – Я выгляжу как герой из «Скалы Фрэгглов». Раздался стук в дверь. – Ты готова? – А я когда-нибудь не готова? Он приоткрыл дверь на несколько дюймов: – Сегодня я не могу быть на людях. Что бы мы ни делали, пожалуйста, пусть это будет только вдвоем, без лишних глаз. Потом он нырнул обратно, оставив дверь открытой. Я снова осталась наедине с собой, пытаясь осмыслить это. Разве мы планировали провести весь отпуск вместе? Некоторое время назад одна только мысль об этом вызывала у нас обоих приступ тошноты. Но сегодня я засыпала, думая о руках Пьеро на моей спине, на моих ногах и между ног… В туалете послышался звук смываемой воды, я слышала, как он чистит зубы. Под эти звуки я снова заснула. Я привыкла к тому, как часто он чистит зубы, по утрам меня больше не шокировал вид его безупречных волос. Меня больше не пугала перспектива провести с ним весь день вдвоем. Если честно, теперь у меня голова шла кругом от вариантов, как провести день. Пьеро вышел из ванной и удивленно посмотрел на меня, уже сидящую на кровати в спальне. – Да что с тобой такое?! Я посмотрела на себя, чтобы понять, что он имеет в виду. Да, я сидела прямо, как шомпол, на лбу у меня была маска для сна, одеяло прижато к груди, глаза, похоже,широко раскрыты от удивления. Казалось, в случае с ним честность всегда была лучшим выбором. – Я немного взволнована тем фактом, что ты сам предложил провести день вместе. Но самое удивительное, что это предложение не вызывает у меня желания сбежать из номера через балкон. Пьеро засмеялся и сказал, что он обещает быть как можно более раздражающим. А потом повернулся и шаркающей походкой возвратился в гостиную, откуда крикнул: – И таким же самодовольным. Это напоминание о вчерашнем дне заставило мой желудок сжаться. Но хватит об этом. Подталкивая Пьеро, я вышла следом за ним, больше не заботясь о том, что он увидит меня в моей старой пижаме. Сам же он был в трусах-боксерах и мятой футболке. После того происшествия в душевой на яхте, горячей ванны и его рук на моей смазанной маслом коже вчера, никаких секретов у нас не осталось. – Мы могли бы потусоваться у бассейна, – предложила я. – Там людно. – Пляж? – Тоже люди. Я посмотрела в окно и начала размышлять: – Тогда мы могли бы взять напрокат машину и прокатиться вдоль побережья. Ну же, что скажешь? Он закинул руки за голову, и его великолепные бицепсы раздражающе напряглись. Я картинно закатила глаза, и Пьеро похоже заметил это. Он нахально повторил этот жест снова. – На что ты смотришь? – спросил он и начал по очереди напрягать бицепс то левой, то правой руки, проговаривая в ритме стаккато: «Похоже… что… Оливия… любит… мускулы». – Ты сейчас так сильно напоминаешь мне Франца, – сказала я, борясь со смехом. Но тут смех сам застрял у меня в горле. Пьеро наклонился вперед и уперся локтями в бедра. – Ну, тогда ладно, – сказал он с обидой. – Разве это оскорбление? – спросила я. Он покачал головой, а потом, кажется, начал обдумывать свой ответ. Когда процесс затянулся, я заскучала и пошла на кухню варить кофе. – У меня такое чувство, что ты не очень-то любишь Франца, – наконец сформулировал мысль Пьеро. И это уже было сродни прогулке по тонкому льду. – Нет, мне он очень нравится, – ответила я и ухмыльнулась. – Он мне нравится даже больше, чем ты. За этим последовало странное молчание. Странным я его сочла потому, что мы оба знали, что я полна яда. Хмурый взгляд Пьеро медленно превращался в усмешку. – Опять врешь? – Ладно, я признаю, что зря тебя демонизировала. Ты, конечно, не сатана, но, определенно, ты один из его приспешников. Я имею в виду, – продолжила я, принеся две кружки в гостиную и ставя их на кофейный столик, – я всегда думала, что Франц был своего рода членом студенческого братства. Этаким растрепышем типа «Будвайзера», разлитого по обычным стаканам. Но меня смущал один вопрос. Каким образом ты можешь быть хуже, если выглядишь намного более собранным, чем Франц?

– Что ты подразумеваешь под словом «хуже»? – Да ладно, – ответила я, – ты же знаешь. Например, ты всегда тащишь его в эти сумасшедшие поездки, как только Рита планирует что-то хорошее. День святого Валентина в Вегасе. В прошлом году у них была годовщина первого свидания, и ты повез его в Никарагуа заниматься серфингом. Вы с Францем катались на лыжах в Аспене в ее, двадцать девятый день рождения. Тогда все закончилось тем, что я была вынуждена съесть бесплатный подарочный десерт, который приготовили на день рождения Риты в «Олив Гарден». Сама Рита была слишком пьяна, чтобы держать вилку. Пьеро в замешательстве посмотрел на меня. – Что? – спросила я. Он покачал головой, все еще не отводя от меня глаз. Наконец он произнес: – Не я планировал эти поездки. – Что?! Невесело рассмеявшись, он провел рукой по волосам. Бицепс снова натянулся под кожей, но я постаралась не обращать на это внимания. – Все эти поездки планировал Франц. Вообще-то и у меня были неприятности с Софи из-за того, что она тоже поехала в Вегас на День святого Валентина. Но я понятия не имел, что Франц пропускает какое-то событие. Я просто думал, что ему нужно пообщаться со мной или он скучал … так как я всегда был на гастролях. Далее последовали несколько секунд тишины, в течение которых я восстанавливала свои воспоминания. В итоге мне пришлось признать, что он прав. Я особенно хорошо помню, как Франц рассказывал Рите о поездке в Никарагуа, о том, что ему придется из-за нее пропустить годовщину их первого свидания. Рита тогда была очень огорченной. «Пьеро – тупица, купил невозвратные билеты. Так что я не могу отказаться, увы». Я уже собиралась сказать это Пьеро, но он заговорил первым: – Я уверен, он не понимал, что влияет на планы Риты. Если бы знал, он бы этого не сделал. Боже, он бы тогда чувствовал себя просто ужасно. Конечно, он будет смотреть на это именно так. Если бы мы поменялись ролями, я бы сделала все, что угодно, чтобы защитить свою сестру. Делая мысленный шаг назад, я не могла не признать, что сейчас не время выяснять отношения, да и мы не те люди, которые должны это делать. Это касалось только Риты и Франца, а не Пьеро и меня. Мы внезапно в таких хороших отношениях с Пьеро. Не стоит их портить. – Я уверена, что ты прав. Он посмотрел на меня с благодарностью. Все это время я думала, что за этими поездками стоит он, и теперь он это понимает. Он оказался совсем не тем осуждающим занудой, каким я его считала. Также он не оказывал того ужасного влияния, которое ранило чувства моей сестры. Это было очень трудно переварить. – Пошли, – сказала я ему. – Давай оденемся и возьмем машину.